Друг без друга никуда

На вторую неделю «житья дальше» Дима понял, что переоценил себя. Толя вел себя как обычно, словно ничего и не произошло. Никаких изменений. Разве что перестал расхаживать по квартире в одних трусах. Конечно привычки такой за ним не водилось, но бывало — с утра или после душа. «Перестраховывается» — решил Дима. Даже немного обидно стало. Он же не животное какое и ему уже давно не шестнадцать, контролировать себя прекрасно умеет. И Толик должен бы это прекрасно знать. Коллеги по работе продолжали Диму подкалывать, каким-то образом чувствуя, что с ним происходит что-то не то. Только Галя сочувственные взгляды кидала и в душу не лезла. И Дима был ей благодарен. В очередные выходные Димку с Толиком позвали в бар друзья. Мелкий предлагал отказаться, мол, у него нет настроения, но Дима его уломал. Во-первых, им нужно было сменить обстановку и отвлечься. А во-вторых, ребята обязательно прицепятся, если они не придут или явится один лишь Димка. Увидеть друзей хотелось, а объяснять куда дел свою «вторую половинку» желания не было. Больно мороки много будет с этими идиотами. Ему и от коллег чрезмерного внимания хватало. Привычный бар в центре города, заказанный заранее столик в углу, пять до боли знакомых и родных лиц. Гоша, бывший Толин одногруппник с девушкой. Нинка, бухгалтер с прошлой работы Димы с мужем. И Люся, которую Димка подцепил в этом самом баре пять лет назад. Дальше первого свидания у них не зашло, но в компанию она влилась замечательно. Димка с Толиком опоздали минут на сорок. Успев перед выходом поругаться. Мелкому внезапно приспичило все-таки забить на встречу. И Диме пришлось его уговаривать. Сдался только когда Дима пригрозил, что дотащит его туда на плече. Толя прекрасно знал, что сил донести его до метро у Димы хватит. А уж дурной головы и подавно. Поэтому смилостивился и согласился. Встретили их бурно, опаздывающих их компания всегда награждала отнюдь не парой ласковых, пускай и в шутливой форме. Обсудили последние новости, пожаловались кто на свою работу, кто на родственников или знакомых. — А ты похудел, зараза, — протянула Люся, нагло ощупывая Димкины бока. — Завидую. Толик, ты чего его не кормишь? — Кормлю, не надо мне тут, — пробормотал он, гипнотизируя никак не оседающую пену в пивном бокале. — Тогда в чем дело? Димочка, ты что, влюбился? Димка от внезапности вопроса фыркнул прямо в пиво, обрызгав пеной Васю — Нинкиного мужа. И пока тот матерился, а жена его оттирала, Дима вылупился на Люсю. — Чего за выводы идиотские? — Ну, на нервной почве из-за любви часто худеют, — она пожала плечами. — Приводи ее сюда, помогу в сводничестве. — Еще чего не хватало, — возмутился Толя. — А ты не завидуй, сладкий мой. Могу тебя с девочкой одной познакомить, она милая… — И какого она роста? — уже зная, что тут есть подвох, спросил Толя. — С меня где-то, — хитро сказала Люся. Они уставились друг на друга цепкими взглядами. Все прекрасно знали, что Толя встречается только с девушками, которые его ниже. А Люська на каких-то магических дрожжах доросла до метра восьмидесяти еще в пятнадцать лет. Именно из-за роста Дима ее и приметил. На каблуках она даже над ним возвышалась. — Иди ты знаешь куда? — фыркнул Толик, давно привыкшей к ее приколам. — В модели? — она состроила ему глазки. — Не те параметры, но можешь попытаться. Люся кинула в него зубочисткой, промахнулась. Совершенно не опечалившись этим, махнула рукой и заговорила с Ниной о чем-то женском. В общем и целом вечер прошел бодро и весело. Дима совершенно не пожалел, что выбрался в бар. Толя тоже оживился, и Димка был этому искренне рад. В последнее время, когда он видел веселую улыбку мелкого, на душе становилось светло и хорошо. И он сам лыбился так, что щеки болеть начинали. Сегодня особенно — алкоголь поспособствовал. Благо выдержки и тормозов хватило не спалиться никому о том, что между ними с Толей произошло. Около полуночи все засобирались домой. Гоша, как самый трезвый, посчитал, сколько с кого денег требуется, проследил, чтобы все заплатили и докинули на чаевые. Вышли из бара, покурили Люськины тонкие сигареты с ментолом. На пьяную голову иногда можно. И только после этого пошли к метро. Толик наквасился по самые не балуйся, шел вплотную к Димке, держась за ремень его джинсов, и напевал под нос какую-то попсовую песенку на мотив «Катюши». Дима придерживал его за плечи и смеялся над глупыми анекдотами, которые рассказывал Васька. А у самого бок огнем горел от такой близости с Толькой. Вроде бы не в первый раз он его так ведет, а только сейчас это странное чувство появилось. Чувство такой близости с любимым человеком. Дима и не помнил, когда в последний раз сердце так взволнованно в груди трепетало. Может быть, в институтские годы. Но ведь сейчас он уже взрослый, думал, что уже слишком стар для этой сопливой фигни из бабских романов. Ан нет, не стар. Вполне себе молод и горяч. Вон как жарко стало, даже не скажешь, что апрель на дворе. Когда они с Толей вышли из метро на своей станции, мелкий пожаловался, что его тошнит. Делать нечего, Димка увел его за метровскую будку и велел: — Тошнись! Толик скрючился над пожухлой травкой у невысокого заборчика и закашлялся. — Что-то не идет… в дороге больше хотелось… — Укачало. Тогда домой. — Погоди… вроде… хотя… — Блин, мелкий, определись уже! Пошли, по пути поблюешь. — Мне хреново, не могу я идти. Трясет меня, — пожаловался Толик. — Не надо было курить. — Тебя отнести? — А вдруг я это… на тебя. — Тогда давай на землю. Два пальца в рот и пошло-поехало! — весело пропел Димка, ему отчего-то совсем смешно стало. Хотя, почему «отчего-то»? Недавнее пиво никто не отменял. — Иди ты. Мы же из метро… я руки не мыл, чтобы их в рот пихать. Порой брезгливость Толика переходила все мыслимые и немыслимые границы. Даже под градусом эти бзики на счет гигиены его не оставляют. И Димке весь этот цирк надоел. Поэтому он, недолго думая, сунул мелкому палец в рот, за щеку. — Сам не хочешь — помогу. Я тоже руки не мыл, кстати. Толик аж на месте подскочил. Откинул Димкину руку и тут его прорвало. Диме даже стало его жалко. Толик всегда алкоголь странно переносил. В какой-то момент из веселого Толика он превращался в блюющего Толика. Причем доза алкоголя для этой метаморфозы всегда разная нужна была. Мелкий признавался, что сам до сих пор не вник, как работает эта дурацкая система. — Толь? Толенька, — ласково позвал Димка, поглаживая по спине ссутулившегося друга, который пытался откашляться. — Ты как? — Дебил, — сипло сказал он. — Я в метро ничего не трогаю, расслабься. Все не так страшно, как ты себе представил. Зато подействовало. — Это да. Блин, меня знобит. И трясет, как нарка какого-то, — жалобно протянул он. — До дома чуть-чуть осталось. Иди под крылышко, болезный, — Димка приподнял руку. И только когда Толик привалился к нему боком, добавил: — Только кроссовки мне не заблюй, они новые. — Да я все. Вроде. До дома они доковыляли минут через пятнадцать. Толик еле ноги переставлял и постоянно жаловался, что голова кружится. Первым делом мелкий пошел в ванную чистить зубы. Димка чуть ли не силком стащил с него кофту, чтобы пьяная бестолочь ее зубной пастой не обляпала. Толик поворчал, но частично раздеть себя разрешил. Димка оставил его одного буквально на пару минут — проверил, запер ли входную дверь, разобрал кровать мелкого, умылся на кухне. А когда вернулся, застал Толю сидящим на бортике ванны. Смотрел в одну точку прямо перед собой, словно на белом кафеле было что-то интересное. — Мелкий, погнали спать. — Ага, — согласился он, но с места не сдвинулся. Дима вздохнул и мягко потянул Толю на себя, взяв под руки. Он не сопротивлялся, даже старался особо не виснуть на друге, пока тот вел его в комнату. Кое-как раздевшись до трусов, Толя забрался под одеяло и страдальчески выдохнул. — Так плохо? — Да… — Водички? — Если не трудно. Дима привык выхаживать Толика после попоек. Его это никогда не напрягало. Толя даже милым был в своей беспомощности. — Вот, пей. Толик выдул половину стакана залпом и откинулся на подушку. — Вода тут, на тумбочке. Засыпай. — А ты чего? Так и будешь на полу подле меня сидеть? Я ж не умираю. — Спи, придурок. Я немного с тобой посижу на всякий случай. Мне не сонно. Толя вздохнул, сил спорить у него не было. К тому же спорить с непробиваемым Димой. Сам Димка опустил голову на край кровати и уставился в темноту. Хмельная голова более или менее прояснилась, и на Диму накатила тоска. Сейчас он как никогда жалел, что не умеет напиваться так, чтобы мозг отключился. Слишком он стоек к алкоголю. «Напиться и забыться» — это не про него. С другой стороны хорошо — крышу не сносит и не случается того, о чем можно пожалеть. Дима соврал. Глаза жутко слипались. Просто ему хотелось еще немного рядом с Толиком побыть. Совсем рядом. Но чтобы без лишних вопросов и странных взглядов. И он нагло воспользовался беспомощностью мелкого. Пока он дрыхнет, Дима посторожит его сон. А это можно делать и с закрытыми глазами… — Дим? Дима-а… Он поморщился, но глаза не открыл. Неужели пора на работу? Нет. На фиг работу. К тому же чья-то рука очень аккуратно и ласково гладила его по голове. Приятно. — У тебя спина болеть будет завтра, если сидя спать будешь, — тихо сказал Толик. — Отстань. Дима перехватил его руку и подложил под свою щеку. Вот, так хорошо. Никто не пытается разбудить. — Димка, теперь и мне неудобно. — Толь, ты — зануда, — сонно пробормотал он. — Двинься. — Ты куда полез?! Дима, не особо соображая, что делает, откатил Толика к стенке и забрался на кровать. Стало удобнее. — Морда наглая… — Я тебя тоже люблю, — пробормотал Дима и провалился в сон. Открыв глаза, Дима с минуту соображал, где находится. Мозг соизволил начать свою деятельность и услужливо подсказал, что они с хозяином находятся в комнате Толика. Сначала Дима испугался, все-таки пили вчера, а сейчас он в кровати любимого человека. Но мозг снова поспешил на помощь, напомнив, что и как произошло. Дима встал, его шатнуло. Пришлось постоять, держась за стену. — Привет, похмелье, — криво улыбнулся Димка. Когда он смог заставить себя переодеться, умыться и почистить зубы, в коридоре его поймал Толик. Мелкий был бодр и свеж, как огурчик. — Хреново? — Есть такое дело. — Пойдем, крепкий чай тебе нужен… Теперь настала очередь Толика хлопотать над другом. И напоил, и накормил, таблеток нашел, даже посуду сам помыл — редкое явление. И на Диму накатила безумная тоска вперемешку с нежностью. — Толь, подойди, а? Он подошел, но уставился на друга с опаской. — Чего? — Можно я тебя обниму? — Э? Ты с дуба рухнул? — Ну пожалуйста, — начал канючить он. — Просто обниму, даже со стула вставать не буду. Тебе жалко, что ли? Толик помедлил, взгляд забегал по сторонам. Вздохнув, он махнул рукой и подошел совсем близко. — Позволишь себе что лишнее — ударю. Усек? — Да. Действовать, пока Толик не передумал. Димка подвинулся ближе к краю стула и аккуратно притянул Толю к себе за талию. Руки почему-то немного дрожали. Прижав его к себе покрепче, Димка уткнулся лицом в его грудь и замер. Теплый, пахнет приятно. Запах родной, домашний, привычный. Ополаскиватель для белья Толя всегда один покупал, вот уже много лет подряд. Тревога, все это время трепещущая внутри отступила, сменилась теплом и спокойствием. Даже дышать легче стало. — Наобнимался? — с нервным смешком спросил Толя. — Еще чуть-чуть, — пробормотал Димка, прижимаясь сильнее. — Так хорошо… Толик выдохнул и погладил Димку по затылку. Движения были неуверенными, немного рваными. И Димка отчетливо слышал, как сердце Толика заходится в бешеном ритме. Нервничает. Интересно, почему? Ему неприятно? Димка в одно мгновение похолодел и его словно парализовало. Нельзя нервировать Толю лишний раз. Вдруг перепугается и опять избегать его начнет? — Дим? Что с… — Все! Димка все-таки собрал всю волю в кулак и решительно отстранил мелкого от себя. Подняв голову, он широко улыбнулся. Толик выглядел немного озадаченным, но вскоре уголки его губ немного приподнялись. — Подзарядка пошла успешно! Спасибо! — Дурак ты странный, — Толик фыркнул, отвесил ему символический подзатыльник и отвернулся к холодильнику. — Я слышал, что обнимашки продлевают жизнь. — Жизнь здоровое питание продлевает. И осторожность на улице, — Толик инспектировал полупустой холодильник. — Иди, стиркой займись лучше. А я соображу, что приготовить можно на сегодня-завтра. — Есть! Димка подскочил с места и упорхнул с кухни. Чувствовал он себя замечательно. Толик и не побил его, и не отругал, и даже обнять разрешил. Дима на радостях и о головной боли забыл, и о своих загонах. Может быть, Толик еще разок пообниматься разрешит?..