Друг без друга никуда

Толика пришлось не только до ванной, но и до комнаты тащить. Димка накаркал — мелкий все-таки простыл. А температурящий Толик — та еще заноза в заднице. Нет, он не становился капризным и ноющим ребенком. Он не жаловался, ничего не просил. Уж лучше бы было так. Толик, стоило ему заболеть, старался вести себя, как ни в чем не бывало. Шел на работу и вкалывал. А Димка переживал, что это чудо в перьях там помрет. Порой Толик переходил все границы в нежелании доставлять окружающим неудобства. И этот раз не был исключением. После того как Димка помог ему умыться и переодеться, просто забрался под одеяло и закрыл глаза. — Спасибо, — сипло сказал он. — Свет погаси, пожалуйста. И утренняя побудка на тебе. — Толь, ты сдурел? — возмутился Дима. — А лекарства? Какая работа вообще? — Завтра полегчает… — Мелкий… — Все нормально. Не кипиши. Завтра пятница, перетерплю. А в выходные отваляюсь дома. — Толь… — Не спорь. Я не могу, как ты прогуливать, у меня из зарплаты вычтут. — Тогда врача? — Больничный на неделю мне не нужен. Димка, отстань, мне и так не очень хорошо… Дима вздохнул, беспомощно глядя на друга, и ушел на кухню. Поставил чайник, нашел жаропонижающее, заварил мелкому лечебный коктейль. — Вот, пей до дна, — он растормошил начавшего засыпать Толю. — А то не отстану. Мелкий непонимающе взглянул на него, но чашку взял и все выпил. Поморщился, выругался, но ни капельки не оставил. Знал, что Димка заставит, выбора у него не было. — Не тошнит? Может быть, тазик у кровати оставить? — Нет, обойдусь. Дим, иди сам спи… — Пойду. Вот заснешь, и пойду, — с беспокойством в голосе сказал он. — Давай, сон лечит. Чтобы завтра у меня, как огурчик был. А то на работу не отпущу. — Убегу. — От меня не убежишь, из-под земли достану. Толик фыркнул, но глаза закрыл и отвернулся к стене. Дима погасил свет, присел на край кровати и погладил Толика по голове. Мелкий перехватил его ладонь и прислонил ко лбу. — Холодная, — тихо и довольно пробормотал он. — Ага, есть такое. Димке до скрипа в зубах хотелось крепко его обнять, чмокнуть в макушку и так и остаться. Быть рядом и, если возможно, забрать его болезнь. Чтобы Толик не мучился и не заставлял себя в таком состоянии идти на работу. А ведь он пойдет. Как бы Димка его не уговаривал. А не разбуди его поутру Дима — поколотит, когда в себя придет. Проблема ходячая. Радовало лишь одно — завтра пятница. Один день ему отмучиться, а там уж Димка закинет в него ударную порцию лекарств. Сидеть, приложив ладонь к Толькиному лбу, стало жутко неудобно. Поэтому, пользуясь тем, что мелкий задремал, Дима улегся рядом поверх одеяла. В тесноте да не в обиде, как говорится. К тому же, рядом с Толиком было так спокойно и хорошо… грех не воспользоваться его беспомощностью и не погреть об него бок… — Димка! Эй! Проснись, блин! — А? Чего? — Твой мобильник надрывается. И почему ты опять в моей кровати спал? Дима пробубнил что-то невнятное, отключил будильник и вознамерился вновь погрузиться в сон. Но Толик толкнул его всем телом. Едва не свалившись с кровати, Димка с перепугу все-таки проснулся. — Че, утро уже? — Прикинь. Вставай, ты одеяло придавил, я выпутаться не могу. — Ты как себя чувствуешь? — поднимаясь, спросил Дима. — Нормально. Давай собираться. Врет. Было бы ему «нормально» сам бы из-под одеяла выполз. А Дима бы давно на полу валялся, соображая, что произошло. В коридоре Дима бегло оценил свой внешний вид. Помяло его несильно, можно и в этом на работу поехать. Переодеваться было лень. Сгоняв в ванную, он окопался на кухне. Накромсал бутербродов, сделал чай и приготовил для мелкого таблетки. — Не порезался? — присаживаясь за стол, поинтересовался Толик. — Нет. Может быть, все-таки не надо на работу? — Надо. Мне уже лучше. Если что — отпрошусь пораньше. — Тогда я тебя встречу, — деловым тоном начал Дима. — Вот, таблетки. Возьми с собой. — Хорошо-хорошо, — поморщился мелкий, вяло жуя бутерброд с колбасой. — Трудоголик, блин. Жуй скорее, нам выходить через пятнадцать минут… Димка отпускал Толика на кольцевой скрепя сердце. Весь его вид говорил о том, что ему хреново. Но мелкий вымученно улыбался, отшучивался и бодрился. Мол, посмотри на меня, со мной все хорошо, не стоит беспокоиться. Шанса спросить, где Толик шлялся вчера вечером, не представилось. И теперь Димке оставалось только гадать. И его тяжелые думы явно оставили отпечаток на лице, как еще объяснить то, что к нему опять приставать начали? — Димас, ты чего опять тухлый такой? Не выспался, что ли? — Ага, Толик простыл. Лечил его. Сегодня вот не смог отговорить идти на работу — с температурой поперся. — Вот! — на весь кабинет прогрохотал шеф. — Берите пример, ленивцы! Вот это воля, вот это преданность делу! Иванов, переманивай его к нам! На место Гришки его посадим! — Эй! Я не отдам свое место! — Степаныч, на хрена нам экономист? — скептически поинтересовался Дима. — И он из-за зарплаты себя так гробит. Чтобы не срезали за пропуск. — Пора вам тоже срезать. А то взяли моду из-за покалывания в левой пятке отгулы брать, — фыркнул Степаныч. — Может быть, вы нам еще официально платить будете? — рассмеялась Жанночка. — Чтобы беленько все было, с отчислениями всякими… — Один-один, — хохотнул шеф. — Иванов, хватит за соседа переживать. Взрослый мужик, не сахарная девочка. Ты ему не мамка… — Это Толик Димасу мамка, — заржал Гриша. — Пошел ты! — огрызнулся Дима. — Цыц! Вы еще мне тут подеритесь, негодники! Детский сад! Сергевна, ты чего за детьми не следишь? — Стара я уже за детьми следить, — рассмеялась она. — Вы своими разговорами Галочку пугаете, хватит уже. — Не пугаете, — девочка замотала головой. — Орите-кричите, только не деритесь. Я привыкла вообще-то. — Дожили, ребенок привык к этому цирку, — вздохнул шеф. — Галь, как институт закончишь — беги отсюда, не оглядываясь, — веселым голосом посоветовала Жанна. — Не пущу! — тут же взвился Степаныч. — Не работать же ей курьером всю жизнь… — Мы ее на Гришкино место посадим! — Снова-здорово! Степаныч, я ведь обидеться могу! Вот со следующего понедельника возьму и обижусь. На неделю. Дома. С пивом и футболом, они меня не обижают. — Гриш, мне твое место не нужно, не обижайся, — хихикнула Галя. — Ну, раз ты просишь… — И кто здесь вообще начальник? — пробормотал шеф, усаживаясь за свой стол. — Всех уволю… — Да ты только обещаешь, — махнула рукой Елизавета Сергеевна. — Лучше помоги старой женщине, у меня с компьютером что-то… По пятницам в их офисе рабочее настроение редко присутствовало. Иногда, конечно, заглядывало, но ненадолго. Поэтому отпроситься пораньше в этот день не составляло особого труда. Правда, Димку вслед застебали, мол, пошел в мамочку играть, за взрослым мужиком ухаживать. Настроения шутить не было, поэтому Дима вышел из офиса мрачнее тучи. Даже сначала Галю не приметил — девочка выскочила вслед за ним. — Дим, ты чего унылый такой? Пятница же! — она легонько толкнула его локтем. — Ну так Толик заболел. Сейчас буду его ловить с работы, а он у нас птица гордая… предчувствую задушевные разговоры с посыланием моей заботы в задницу. — Глупый он, раз не ценит, — она покачала головой. — Когда я болею, со мной даже папа уже больше не возится. Скучаю по тем временам, когда он мне за вкусняшками бегал и по рецептам лечил… — Толька и в детстве такое не любил. — Я уверена, что он просто вид делал. Забота это всегда приятно, в умеренных количествах, конечно. — В смысле? — Ну… не наседай. Просто покажи, что тебе не все равно и рядом будь. Люди, когда болеют, более уязвимы и чувствительны ко всему подряд. Надо быть осторожнее, чтобы не нарваться. — Да, с Толиком осторожность не помешает, — хмыкнул Дима. Отловив Толю у здания банка, Дима потащил его к метро, игнорируя ворчание и возмущения по поводу того, что он уже не маленький. Мелкий держался молодцом вплоть до того момента, как они сели в вагоне на их ветке. Тут уж он расслабился, опустил голову на Димкино плечо и задремал. Даже будить его жалко было, когда подъезжали к нужной станции. После сна Толик стал вялым и каким-то совсем потерянным. Диме даже пришлось его на нужных поворотах под локоток направлять куда следует. Но, несмотря на это, добрались они без приключений. Уложив Толика в кровать, Дима пошел готовить ужин. Сварив незамысловатый суп, накормил им пациента, напоил лекарствами и велел спать. — Не хочу, — капризно сказал он. — Еще рано. — Мало ли чего ты не хочешь. Надо. Для скорого выздоровления. — Да мне нормально. — Вот доказал бы тебе, что нет, но градусник мы уже пару лет как похерили, — Дима приложил ладонь к его лбу, пытаясь оценить степень жара. — Хм… непонятно. Убрав руку, он коснулся его лба губами. Температурит, теперь без сомнений. — Ты чего творишь? — возмутился Толя, слабо отталкивая Димку от себя. — Оцениваю масштаб трагедии. Ты горишь. Вон, морда даже красная. — Это не… просто ты… твою мать! Толик зарычал, ныряя с головой под одеяло. — Мелкий, ты чего? — Ты дебил, — он высунул нос наружу. — Какой ты милый и добрый, я не могу. Подвинься, буду рядом лежать, пока не уснешь. Так что в твоих интересах поскорее отрубиться. Не дожидаясь разрешения, Дима устроился рядом. Когда еще ему шанс такой представится? Был бы Толик здоров — давно бы уже поколотил нарушителя спокойствия. — Твоя наглость безгранична, — вздохнул мелкий. — И глупость. Добровольно бациллой чужой дышать пришел. — Я редко болею! — гордо сообщил Дима, подпирая голову рукой. — Потому что дураки не болеют. — Я чуть что — для профилактики лекарства пью. А дураки одеваются не по погоде и шляются не пойми где под дождем. Вот и где тебя носило? Толик кинул на друга недовольный взгляд и тут же отвел его. — В фитнес ходил. — Вот дебил… Толик не поленился высунуть руку из-под одеяла и стукнуть Димку по башке. Тот зашипел, потер ушибленное место и возмущенно уставился на мелкого. — А что — умный что ли? Ты же себя не очень хорошо чувствовал и до этого. И поперся в фитнес, разогрелся там, а потом под дождь. Гениальностью так и веет! — Мне было скучно, нужно было себя чем-то занять. Ты же на свиданку убежал. — Не лучшее твое решение, чувак. — Я уж понял, не поверишь, — он зевнул. — Так, мелкий, а ну иди сюда, — Димка просунул руку под шею Толика и притянул его к себе. — Это твое наказание, будешь спать в моих крепких объятьях. — А тебе лишь бы меня полапать? — он повертелся и удобнее устроился. — Извращенец. — Ага, у меня фетиш лапать людей через одеяло, — фыркнул Дима. Помолчали. Ситуация успокаивала, даже потихоньку Диму убаюкивала. Было так уютно, даже можно было представить, что Толик по собственной воле к нему прижимается. От этой мысли становилось совсем хорошо. — Ты кухню не порушил, кстати? От внезапного вопроса Дима вздрогнул всем телом и шутливо хлопнул мелкого по макушке. — Напугал. Нет, я молодец. Выздоравливай скорее, не люблю готовить, уж лучше сортир мыть, честное слово. — Готовка это творческий процесс. Интересный. — И мне про творчество говорит бездушный экономист… — От бездушного юриста слышу. Нашелся святоша. — Я не пойму — ты спать собираешься? Тебе же плохо было. — Получше стало. Лекарство, наверное, подействовало. А вообще сонно, да. Отпустил бы, я тебе руку отлежу. — Не волнуйся, меня сила любви поддерживает! — гордо заявил Дима. — Придурок, — тихо пробормотал Толик. — Я при нем блевал недавно, а он мне про любовь втирает… — Будто в первый раз… и вообще, чего ты только при мне не делал. Меня не смущает. — Романтик… — Да ни фига. — А сарказма ты и не приметил, — вздохнул он. — Прекрасно знаю, что ты и романтика несовместимы. Все. Давай спать. Надоел. — Я тоже тебя люблю! — Ох, заткнись…