Смятение чувств

- А он назвал меня грязнокровкой! – размазывая слезы по щекам, пропищала маленькая кудрявая девочка. - Грязнокровкой? – недоумевала женщина в розовом домашнем халате. Комнату освещал светильник на тумбочке рядом с кроватью двенадцатилетней Гермионы, которая жаловалась маме на несносного мальчишку Драко Малфоя. - Так называют тех, кто происходит из семьи магглов, - всхлипнула девчушка. – Обидное обзывательство, которое не произносят в приличном обществе. - Какой ужас! – Женщина погладила девочку по голове и обняла. – Но не надо из-за этого слезы лить, хорошо? Этот скверный мальчишка не достоин того, чтобы из-за него плакала самая умная девочка в Хогвартсе! Правда? - Да, мама, - вздохнула Гермиона. - А еще пообещай, что никогда не будешь сама опускаться до оскорблений. - Но я просто сказала очевидные вещи! – возразила девочка. - Да, то, что этот мальчик за деньги отца купил себе место в сборной – это очевидный факт, - согласилась женщина. – Такой же очевидный, как и то, что ты из семьи магглов. И вам было одинаково обидно выслушивать прилюдно эти факты в оскорбительной форме. Миссис Грейнджер поцеловала дочь в лоб. - Спокойной ночи, девочка моя.

***

      Гермиона проснулась рано, едва забрезжил рассвет. Она лежала на спине, уставившись в потолок, погруженная в свои мысли. Ее сны-воспоминания преследовали с тех пор, как слизеринец перенес ее в этот особняк, и эта ночь не стала исключением. Девушка решила, что постепенно сойдет с ума, если не будет пить зелье, чтобы спать без сновидений. Тоска по родителям и друзьям не покидала ее днем, а если еще и ночью будет разрывать душу, то, видит Мерлин, Гермиона не выдержит.       Склонность к самокопанию перешла на новый уровень: теперь Гермиона, часами копошилась в себе, и, наконец, разобралась в своих чувствах и поступках, но не разобралась, что со всем этим делать. Вчерашнее происшествие заставило острее ощутить ту безысходность, в которой Гермиона Грейнджер оказалась.       После вчерашнего эмоционального срыва, гриффиндорка не могла долго заснуть, копаясь в себе. Главное открытие, которое она сделала после многочасового самоанализа, заставляло сердце бешено колотиться в груди, а на глаза наворачивались слезы отчаяния.       Гермиона Грейнджер влюблена в Драко Малфоя.       Как ей не хотелось этого признавать! Гермиона была готова отдать все что угодно за то, чтобы отмотать время назад и понять, когда произошел переломный момент в ее отношении к Малфою. Может это случилось тогда, когда он заявился к ней домой и поцеловал ее? А возможно все дело в том, что он спас ее от слизеринских охотников? Должно быть, Гарри слишком много говорил о его причастности к Пожирателям, что Гермиона непроизвольно стала чаще о нем задумываться? А что, если это все из-за того, что Малфой был единственным, кому Гермиона излила душу в заброшенном кабинете? Насколько ей вообще было одиноко, что она сообщила о своих чувствах к Рону врагу? Но нет, Гермиона упустила этот момент, потому что упорно не признавала очевидного. Как за спасительную соломинку девушка хваталась за милого, такого родного Рона.       Рыжеволосый парень, конечно, нравился гриффиндорке, но теперь девушка отчетливо понимала, что это была мимолетная симпатия. Поэтому, когда Рон предложил встречаться, она отказала. Между ними не может быть ничего кроме дружбы. Рон даже встречаться попросил, будто хотел списать домашнюю работу! Чего не скажешь о Драко Малфое. Вот кто поистине умеет вскружить голову любой девушке, даже такой умной, как Гермиона Гренйджер. То, как Малфой излагал свои якобы «чувства», лишний раз доказывали девушке, насколько хорошо он владеет языком. Вот в чем секрет его популярности среди девушек. Смазливый, подвешенный на язык, аристократ. Что еще нужно для успеха?       Гермиона судорожно вздохнула. После вчерашнего, она поняла, какого рода чувства испытывал к ней слизеринец. Она была очередной девушкой в списке трофеев. Он запер ее здесь, лишив Гарри и Рона поддержки, которая им была необходима. Пусть даже Волан-де-Морт не в курсе, что у одного из Пожирателей в руках подружка Гарри Поттера, это все временно. Как только Малфой получит свое, он непременно отдаст ее своему хозяину. Хотя возможно после ее попытки связаться с Гарри этот момент произойдет быстрее, чем она думает.       Тоненький голосок в голове Гермионы трепетно шептал, что если бы он хотел просто пополнить список своих девушек, то вчера бы не церемонился и воспользовался беззащитностью девушки. Едва гриффиндорка задумывалась о таком раскладе, и ее пронзал озноб, а на глаза наворачивались слезы. Но он этого не сделал.       Дакота читала однажды какой-то журнал, в котором говорилось о том, что некоторые мужчины любят добиваться женщин для удовлетворения спортивного интереса. Едва они получат свое, сразу исчезают из жизни соблазненной женщины. Гермиона помнила, как смеялась над этой статьей, обвиняя автора в мелодраматизации, а Дакота отчаянно спорила с девушкой, уверяя, что в жизни таких парней очень много. Гермиона тогда заявила, что никогда бы не влюбилась в такого, так как ей хватило бы на это ума. Дакота возразила и сказала, что Гермиона слишком самоуверенная и что нельзя до конца быть уверенным, что чары соблазнителя не подействуют на тебя. Гермиона смеялась над легковерием Дакоты. Смеялась, а теперь нарвалась на то, что влюбилась в такого вот «соблазнителя». Малфой хочет, чтобы гриффиндорка сама сдалась ему, поэтому вчера он остановился. Он играет с ней и уже, должно быть, догадался, что небезразличен ей. Девушка поднялась с кровати.       Нужно вставать, нужно выбираться отсюда. Гермиона зашла в ванную и включила воду. Нужно снять с его шеи кулон, чтобы он не мог контролировать ее. Нужно быть ближе к нему. Гриффиндорка встала под теплые струи воды. Нужно вести себя так, будто ничего не произошло. Душистая пена окутала тело девушки. Нужно дать ему шанс на то, что она может сдаться.       Гермиона почувствовала себя лучше, выйдя из ванной. Как будто вода очистила не только ее тело, но и мысли. Она сосредоточилась на главной цели.       Распахнув дверцы гардеробного шкафа, гриффиндорка внимательно изучила его содержимое. Она не собиралась сегодня надевать привычные джинсы и поло. Сегодня она должна быть милой. Гермиона Грейнджер должна приложить максимум усилий, чтобы вести себя непринужденно, будто вчера ничего не произошло.       Шатенка всегда считала, что лишена чувства стиля. Красивые наряды ей всегда покупала мама, которая точно знала, что девушке подойдет. Гермиона же предпочитала обычные джинсы и неброские футболки и свитера. Однако, даже в выбор повседневной одежды миссис Грейнджер всегда вносила свои коррективы, выбирая для дочери то, что всегда выгодно подчеркивало ее фигуру.       Вот и сейчас, Гермиона пыталась вспомнить советы своей мамы по выбору платья. «Тебе идут кукольные платья». «Обрати внимание на воздушные ткани». «У тебя красивые колени, нет ничего плохого в том, что ты их покажешь».       Бесконечные советы мамы мелькали у Гермионы в голове, пока она не остановилась на небесно-голубом шифоне.       Вытащив вешалку, гриффиндорка оценивающе оглядела платье. Оно явно было не из дешевых. Гермиону подкупило то, что оно было легким и не вычурным, а также было вполне закрытым, благодаря вырезу-лодочке. Многослойная юбка платья была сделана из невесомого шифона и расшита жемчужинами, а талию украшал тонкий ремешок. Да, мама одобрила бы ее выбор.       Переодевшись, девушка принялась рассматривать себя в зеркале. Что ж, платье действительно шло ей. Расчесывая волосы, Гермиона раздумывала над тем, как Малфой будет вести себя с ней и к чему ей готовиться. Сохранять спокойствие и невозмутимость ей будет легче, если слизеринец также забудет о вчерашнем, ну или хотя бы притворится, что забыл. Но что-то подсказывало гриффиндорке, что легкого пути в этом деле ей не видать.       Едва девушка решила наложить на свое лицо заклинание выравнивание тона кожи, как в дверь неуверенно постучали. - Мисс желает позавтракать? – робко спросила Ники. - Пожалуй, да, - уверенно произнесла Гермиона. - Ники принесет вам… - Нет! – резко вскрикнула девушка, чем заставила вздрогнуть эльфийку. – Я предпочитаю позавтракать сегодня в столовой. Эльфийка просияла. - Ники с удовольствием накроет для мисс стол!       Драко проснулся ровно в восемь утра, хотя не заводил будильник. Настроение было паршивым, потому что он не выспался. Юноша уснул в половине пятого утра, когда усталость взяла свое, перекрыв поток мыслей. Принимая душ, он раздумывал над извинением перед Грейнджер за его вчерашнюю выходку. Хотя, какие к черту извинения, если его поступку не было оправдания! Малфой чувствовал себя конченым подонком, вспоминая как навзрыд рыдала девушка после его зажиманий и слов. У нее была истерика, но он как трус спрятался в своей комнате, не желая видеть плоды своего поведения. Хотя почему как, если он и был настоящим трусом. Ники ворковала вокруг нее, заставив принять успокаивающие зелья, а он даже не отважился выйти из своей комнаты. Ночью, он выбрался из дома, прогулялся по городу, пытаясь привести мысли в порядок. Слизеринец не находил выхода из сложившейся ситуации, кроме как вести себя с Грейнджер, также как и в школе. Быть хорьком, к которому она привыкла. Это не улучшило бы их отношения, но избавило бы Драко от нелепых извинений и мук совести. И вообще к черту Грейнджер! Его целью было защитить гриффиндорку, и теперь, когда его цель достигнута, осталось лишь подождать, когда в Великобритании победит херов Мальчик-Который-Выжил. Вопрос только, победит ли? Его мама уверена в этом, а вот он сомневается. Если не победит, Грейнджер придется всю жизнь прятать.       Это мучило его. Вернувшись под утро, домой, он буквально сразу уснул. И проснулся с теми же мыслями.       Одевшись и причесав волосы, Малфой начал раздумывать над тем, сколько Грейнджер просидит в своей комнате, чтобы не встречаться с ним. Хотя это облегчало ему жизнь, ведь запуганная Гермиона, которая шарахается от него – последнее, что он хотел видеть в своей жизни.       Решив, что нужно придумать повод, чтобы вытянуть Грейнджер из ее комнаты, хотя бы для прогулки в саду с эльфийкой, Малфой спустился в столовую, чтобы позавтракать, а заодно дать указания Ники.       В столовой он застал Грейнджер в прекрасном платье и на каблуках, которая любезно общалась с Ники. Увидев в дверях Драко, она быстро улыбнулась. - Доброе утро, - сказала ему гриффиндорка, присаживаясь за стол. Малфой удивленно взглянул на бодрую, красивую гриффиндорку, пребывающую в прекрасном расположении духа и сразу насторожился. Он медленно присел за стол, не сводя внимательного взгляда с девушки, не веря в реальность происходящего. - Доброе утро, - коротко ответил Драко. – Прекрасно выглядишь. - Спасибо, - скромно улыбнулась Гермиона, принимаясь за свой омлет. – А ты выглядишь не выспавшимся.       Вот так просто? Малфой ожидал чего угодно, но не этого. Он даже не знал, как себя вести, потому что был уверен, что Грейнджер неспроста себя так ведет. Ну не может гриффиндорка вот так легко сделать вид, будто вчера он не прижимал ее к стене, не он упирался в ее бедра стояком и не он шептал ей всякие мерзости! Либо это не Грейнджер, либо в ее умной голове созрел какой-то план. Только вот какой? В любом случае, эта девчонка могла думать только о побеге, в этом уж Драко не сомневался. Никогда эта свободолюбивая натура не смирится со своим затворничеством. Хорошо, Грейнджер, посмотрим в какую игру, ты решила поиграть и насколько хватит твоей актерской игры. - Да, я действительно плохо спал, - подтвердил слизеринец. – Со стояком трудно бывает уснуть, знаешь ли.       Он гаденько ухмыльнулся, глядя как Грейнджер замерла, сжимая в руках стакан с соком, который, казалось, вот-вот треснет в ее ладони. - Есть прекрасное зелье, - протянула она, краснея. – Оно может… Эм, решить твою проблему. - В самом деле? – невинно улыбнулся Малфой. – А я знаю еще один прекрасный способ решить эту, как ты выразилась, проблему. Глаза Грейнджер гневно вспыхнули, но гриффиндорка поджала губы и натянуто улыбнулась. - Понятно, - пролепетала она и вновь принялась за омлет. Драко последовал ее примеру, и когда их завтрак подходил к концу, блондин, решил продолжить их разговор. - Так что тебе понятно, Грейнджер? – полюбопытствовал он, допивая апельсиновый сок. Гермиона отложила в сторону салфетку. - В смысле? – переспросила гриффиндорка. - Я по поводу своей ночной проблемы, - беспечно ответил Малфой. - Понятно, почему ты не спал.       Этот разговор снова вгонял ее в краску, что очень забавляло Драко. Особенно то, как она пытается сдерживать свое возмущение. Но если Грейнджер подумала, что может так играть с ним, добиваясь непонятно чего, то явно ошиблась. Малфой не позволит ей этого. - Будем считать, что я тебе поверил, - подмигнул блондин. – А теперь я могу задать тебе вопрос? Девушка поднялась со своего места и неуверенно взглянула на самодовольное лицо слизеринского принца. - Да, конечно, - все-таки ответила Гермиона. - Для кого это ты так вырядилась? – манерно растягивая слова, произнес Малфой, не сводя с нее глаз. – Хотя, да, глупый вопрос, ведь никого здесь, кроме меня нет. Можешь считать, что я польщен. - Я это сделала не для кого-то, - сдерживаясь из последних сил, сказала гриффиндорка. – Я просто решила, что одежда в гардеробе висит для того, чтобы ее носили. - Вот как? – Слизеринец приподнял бровь, изображая искреннее удивление. – Я бы поверил, но одежда висит там со дня твоего прибытия сюда, а решилась ты надеть что-то приличное только сегодня. Ну, если не считать твои пьяные выходки, конечно. - Думай, что хочешь, - отмахнулась Гермиона и попыталась улыбнуться. – В любом случае, тебя все устраивает?       Где Грейнджер успела прокачать навык самообладания, Драко не знал. Но был уверен, что девчонка определенно задумала что-то серьезное. Решив, что больше не допустит оплошности, как с письмом, Малфой принял негласные условия непонятной игры гриффиндорки. - Безусловно, - ответил Драко, поднимаясь с места. – Чем же планируешь заняться сегодня, Грейнджер? - Почитаю Шекспира в беседке. Полюбуюсь цветами. Может, даже поупражняюсь в трансфигурации. - Какой плотный график, - ухмыльнулся Малфой. – А я наивно полагал, что ты уделишь внимание мне. Гермиона удивленно приподняла брови. - Ну, прогулка по городу, и все такое, - лениво уточнил слизеринец. - Я думала, что ты не вспомнишь, - быстро пролепетала девушка. Парень вытащил из кармана брюк пузырек с зельем и протянул его Гермионе. - Что это? – Грейнджер с любопытством изучала пузырек. - Оборотное зелье, - ответил Малфой. – Уж не думала ли ты, что пойдешь гулять со своим выделяющимся из толпы лицом и с копной непослушных волос? - Ну, я не думаю, что в Бразилии меня могут узнать! - Логично предположить, что многие бегут оттуда, где идет война, Грейнджер. Так что безопасность не помешает.

***

      Новую внешность Гермиона оценивала как идеальную. Гриффиндорка не знала, чей волос лежал в ее зелье, но девушка, что взирала на нее из зеркала, ей определенно нравилась. Теперь она на каблуках была почти одного роста с Малфоем, ее фигура стала точеной, как у топ модели, глаза блестели голубизной, а прямые русые волосы были аккуратно подстрижены в каре на удлинение. Платье Гермионе пришлось удлинить, так как с таким ростом оно превращалось в кокетливое мини. В районе груди лиф платья сдавливал не только из-за более широкой спины, но из-за довольно уверенного третьего размера груди. Гермиона сделала все возможные манипуляции с платьем, чтобы чувствовать себя комфортно. Взглянув на босоножки, девушка не сдержала улыбки, ведь из третьего размера, ее нога выросла до пятого точно. Гермиона потрудилась и над ними. Это был шестой размер, Мерлин!       Малфой ждал ее у ворот и выглядел как всегда раздражающе, бросая оценивающий взгляд на Гермиону. Гриффиндорка стиснула зубы, в который раз повторяя про себя, что ей нужно взять себя в руки, если она хочет выбраться отсюда. - Палочку, Грейнджер. – Малфой протянул руку и Гермиона неохотно отдала ее. - Я взял с собой еще парочку склянок с зельем, - сказал блондин, убирая палочку Гермионы во внутренний карман светлого пиджака. – Так что часа три в нашем распоряжении. - Ты пойдешь в этом? – Грейнджер разглядывала светлый костюм Малфоя, поражаясь как хорьку не жарко в нем. - То заведение, в которое я тебя веду, Грейнджер, требует, знаешь ли, хорошего костюма. Понимаю, что Уизел вряд ли водил тебя в приличные места, поэтому прощу тебе это замечание. Грейнджер сжала руки в кулаки, при упоминании Рона. - Я думала, мы просто прогуляемся. - Я решил, что ты не зря сегодня прихорашивалась, - сказал Малфой и взял ее за руку. – Тебе понравится.       И они трансгрессировали.

***

      Кледвин Моррисон потирал свои руки, пересчитывая галлеоны, принесенные Люси Майер. Та лишь недовольно поджимала губы, расхаживая по небольшому кабинету, мельтеша перед Моррисоном своим ярко-красным костюмом. - Я терплю убытки, - жаловалась она. – Пожиратели пользуются моими девками бесплатно. Скорей бы закончилась эта война, чтобы не пришлось обслуживать этих мужланов бесплатно. - Хе-хе, Люси, ты недовольна Темным Лордом? - Темный Лорд – великий волшебник! – затрепетала женщина. – А вот Макнейр или Уоррингтон – уроды конченные. Мне приходится не только давать им для развлечения шлюх. Они контролируют мой индийский рынок. И никаких магглов, понимаешь? Магглы щедро платили за детей, а теперь я вынуждена отказаться от сотрудничества с ними! - Сотрудничество с магглами! – выплюнул Моррисон. – Так мерзко это звучит! - Хочешь побольше денег, будешь и с магглами якшаться, - спокойно ответила Майер.- Я буду говорить с Темным Лордом по этому поводу. Что плохого в том, чтобы поиметь денег с магглов? - Поосторожнее, Майер, - предупредил Моррисон, убирая галлеоны в мешочек. – Так, что ты хочешь от меня за столь щедрое пожертвование? Он похлопал ладонью по мешочку с деньгами. Смена разговора заставила Люси остановиться и присесть в кресло напротив Моррисона. - Хочу, чтобы этот чертов китаец Чанг отправился в Азкабан! - Ян Чанг? Старший аврор в отставке? Чем он тебе не угодил, Люси? - Этот чертов либерал копал под меня! – взвизгнула Майер. – Ни хрена он не ушел в отставку, Кледвин. Он внештатный сотрудник, я уверена, что Бруствер до сих пор сотрудничает с ним, подкидывая работенку на выходных. - Даже если он и копал под тебя, то какая теперь разница? Ты в любимчиках у Лорда, а значит, Министерству будет совершенно наплевать на то, что там нарыл этот китаец. - Я ненавижу, когда под меня начинают копать всякие узкоглазые кретины! – выкрикнула Майер. - Ты жуткая расистка, - покачал головой Кледвин. – Лучше бы так к магглам относилась. - Если у маггла есть деньги и он может отмыть меня перед своим правительством, то это терпимый маггл, - произнесла Люси. – А такие, как Чанг лезут не в свое дело, да еще и нос задирают. - Чанг чистокровен и женат на чистокровной ведьме, - вздохнул Моррисон. – Темный Лорд не одобрит разбирательств с таким чистым семейством, да и у меня на него ничего нет. - Так придумай что-нибудь! – размахивая руками, прокричала Майер. – Мне нужно, чтобы он посидел в Азкабане и подумал о том, насколько он ничтожен. Чтобы эта либеральная крыса никогда больше не рыла под меня! - Что я могу придумать, Люси? Разве что… Как по старинке? Люси ухмыльнулась. - Старые добрые методы иногда неплохо работают, да, Кледвин?

***

      Магический бразильский театр отличался от любого другого театра, в которых побывала за свою жизнь Гермиона. Да, гриффиндорка и представить не могла, что Малфой приведет ее в именно в театр.       Зрительный зал был обильно украшен серебром и поделен на секции, деление которых было в соответствии с языком, на который волшебники хотели, чтобы переводился спектакль. Англоязычные места, которые приобрел слизеринец, находились на бельэтаже, и Гермиона могла в полной мере насладиться спектаклем. Кроме того, англоязычный бельэтаж практически пустовал: за исключением старушенции с театральным биноклем и Малфоя с Гермионой никого не было.       Дневной спектакль «Марсия» повествовал о любви креолки-магглы и молодого волшебника из Испании. Испанская гитара протяжно затянула тоскливую мелодию и на сцену выплыла невесомая креолка Марсия, которая, звеня монетами, закружилась в латиноамериканском танце. Гермиона с интересом наблюдала за происходящим на сцене, не замечая скучающего взгляда Драко.       Малфою «Марсия» казалась «мыльной», потому что два часа, которые длился спектакль, были посвящены терзаньям волшебника Алонсо, который все никак не мог определиться, влюблен ли он в магглу Марсию или нет? Но Грейнджер эта вся любовная чепуха нравилась, судя по тому, как она, не отрываясь, следила за актерами. Драко не оставалось ничего, как просто скучать в соседнем кресле, периодически напоминая Грейнджер о том, чтобы та пила оборотное зелье. - Прекрасный спектакль! – восхитилась Гермиона, выходя из зрительного зала во время антракта. Малфой заказал им прохладительных напитков, и они устроились у полукруглого столика, рядом с буфетом. - Мне он кажется затянутым, - отозвался Драко. - А по-моему, повествования о сложных чувствах всегда немного затянуты, - не согласилась Гермиона. – Нам дают время привыкнуть к героям, проникнуться их чувствами и эмоциями. - К чему же привыкать? – спросил Малфой. – К трусости Алонсо? Гермиона недовольно поморщилась. - Алонсо не трус, - возмутилась девушка. – Он испытывает сложные чувства к Марсии. С одной стороны, он влюблен, но не смеет идти на поводу у своего чувства, так как считает Марсию не подходящей кандидатурой из-за того, что она маггла. С другой стороны, Марсия очень независимая особа, с ней очень сложно идти на контакт, поэтому Алонсо боится вообще заикаться о своих чувствах. - Да? А мне кажется он просто трус. Щеки гриффиндорки запылали, и хоть сейчас перед Малфоем сидела другая девушка, благодаря оборотному зелью, в ней он легко угадывал повадки Грейнджер. Она злилась и пыталась доказать свою правоту. Давай, Грейнджер, попробуй. - Ты считаешь его трусом, потому что он не признался Марсии в чувствах? - Нет, Грейнджер, - ответил Драко. – Когда на нее напали разбойники, Алонсо не спас ее, хотя как волшебник мог это сделать. И плевать на все эти признания, и прочую чушь, если ты не способен спасти ту, к которой якобы неравнодушен, значит, как ты выразилась, никаких сложных чувств он не испытывает. Он просто трус. - Это произведение намного глубже, чем ты думаешь. – Гермиона не отступала. – Тебе не понять всю сложность… - Ох, Грейнджер, прекрати! – перебил ее Малфой. – Я испытывал чувства посложнее к одной небезызвестной особе. И ни капли не сомневался в них, когда решил спасти ее, даже принимая во внимание то, что уж она точно никогда не оценит мой поступок по достоинству.       Слизеринец буквально въелся в Гермиону своим взглядом, отчего девушка быстро отвела глаза. Он признался ей в чувствах снова.       Театральный звонок известил их о начале второго акта.

***

      Голлагэр Финч-Флетчли доверял Ордену и Брустверу и всегда старался следовать указаниям Штаба. Именно по указанию Бруствера он остался работать в Магическом отделе по уголовному делопроизводству, когда Министерство пало, а Моррисон и до того не блиставший справедливостью, превратился в жуткого поклонника новой власти. В отделе появились новые сотрудники, большинство из которых недавно освободились из Азкабана. Как бы не было Голлагэру неприятно работать в новом коллективе, Бруствер настаивал на том, чтобы парень продолжал там работать и сливать информацию Ордену.       Когда ему сообщили, что совместно с албанцем Кадаши, который отсидел в Азкабане десять лет за тройное убийство магглов, он был направлен с ордером на обыск в дом Яна Чанга, Голлагэр поспешил известить об этом Орден, надеясь, что Чанга предупредят раньше, чем они с Кадаши придут к нему с обыском. Но, к сожалению, дверь открыл им сам хозяин дома, искренне удивляясь их визиту. - Ордер на обыск. – рыкнул Кадаши, тыкая министерской бумажкой мистеру Чангу в лицо. - На каком основании? – подала голос миссис Чанг, спускаясь вместе с дочерью в гостинную. Чжоу Чанг кажется, была ровесницей Фарлей, они даже учились с ней на одном факультете. Голлагэр отвел взгляд от дочери Чанга, испытывая стыд за то, что ему приходится выполнять свою работу. - У нас появилась информация, что вы храните у себя дома одурманивающие зелья, мистер Чанг, - прохрипел Голлагэр, не узнавая собственного голоса. Вероятно, от волнения, его голос осип. - Основания всегда найдутся, мэм, - хмыкнул Кадаши. – Не волнуйтесь, мы уберемся, как только удостоверимся, что ничего запрещенного у вас дома нет. Албанец завел двух свидетелей, в присутствии которых должен был проводиться обыск. Голлагэр понял, что обыск обречен, быть с подлогом, ведь щуплый араб и крепкий высокий русский, которых завел Кадаши, были его соседями по тюремной камере. - С каких это пор в свидетелях преступники? – громко выразил недовольство мистер Чанг, косясь на русского. - Не преступники, - хохоча, с акцентом произнес русский. – А жертвы тоталитаризма!       Голлагэр вспомнил дело о бежавшем преступнике из России, во времена, когда в этой стране было что-то вроде смены власти. Это позволило Андрею Зотову, так звали его, сбежать из страны, в которой он обвинялся в истязаниях женщин и детей заклятием Круциатус. В Великобритании он продолжил заниматься тем же, за что получил срок в Азкабане. Имя араба Финч-Флетчли забыл, но помнил громкие заголовки статей из «Пророка», где расследовалось дело о незаконном использовании Амортенции на десяти-двенадцатилетних девочках из Саудовской Аравии. Растлителя малолетних задержали в Великобритании и заключили в Азкабан, чем спасли его от самосуда в родной стране. Будь проклят гуманист Фадж, который не отдал его на растерзание отцам тех несчастных детей! Теперь эти конченные ублюдки на свободе, а при нынешней власти выступают свидетелями при обыске уважаемого аврора Яна Чанга. Что там написал Визенгамот в амнистии? Жертвы тоталитарных режимов? Борцы за свободу в своих странах? Голлагэр крепко сжимал палочку в кармане своей мантии, пытаясь сдержать ярость, чтобы не заавадить этих подонков, пытаясь сконцентрироваться на том, как помочь Чангу и его семье и при этом остаться на хорошем счету у Моррисона.       Кадаши наскоро составил бумагу, в которой расписался сначала араб, а потом Зотов. Мистер Чанг наградил Голлагэра понимающим взглядом, отчего дал понять, что прекрасно понимает, что запрещенные вещества у них наверняка подготовлены. - Второй этаж на мне и Зотове, - гаркнул Кадаши. – Первый этаж ваш с Сахимом.       Он кивнул Голлагэру и подтолкнул араба, который послушно подошел к молодому человеку.       С неохотой Финч-Флетчли начал обыскивать кухню сначала используя «Акцио», а затем выгребая кухонную утварь заклинанием в поисках того, чего у Чанга точно нет. Сахим не проявлял никакой активности, стоял, прислонившись к стене, и смотрел в потолок, будто прекрасно понимал, что тут искать нечего. Миссис Чанг с дочерью с презрением смотрели на араба, будто намереваясь помыть стены в том месте, где он прикасался к ним, едва завершится обыск. Пользуясь тем, что араб даже не прошел за Голлагэром в гостинную, когда завершился обыск на кухне, молодой человек перекинулся парой слов с Чангом. - Вот что, парень, - быстро начал Ян, вложив в карман мантии Финч-Флетчли миниатюрную папку с бумагами, размером со спичечный коробок. – Увеличь это и передай Брустверу. Позаботьтесь о моей семье.       С этими словами Чанг прошел вперед, делая вид, что невозмутим и спокоен, но его руки тряслись, а в уголках глаз начали скапливаться слезы. Однако, ни миссис Чанг, ни Чжоу не заметили перемену в состоянии отца семейства. Крик Кадаши ознаменовал начало представления, которое Моррисон, судя по всему, поручил организовать албанцу. Зотов влетел в гостинную с поднятой палочкой, из которой вырвались путы, связавшие мистера Чанга. Пожилой китаец упал на пол своей гостиной, Чжоу бросилась к нему, а миссис Чанг направила палочку на Зотова, готовясь к атаке. - Бросай палочку! – крикнул Зотов. Голлагэр обезоружил миссис Чанг, искренне ненавидя указания Бруствера не идти против Министерства. - Две склянки с зельем эйфории. – Кадаши влетел в гостиную, держа в руках неопровержимые доказательства. - Да что вы творите! – закричала миссис Чанг. – Это же вы подбросили ему! - Молчи, Лиу! – подал голос мистер Чанг. – Не усугубляй ситуацию. - Но папа, у тебя никогда не было…- начала было Чжоу, но отец перебил ее: - Все в порядке, милая. Господа, если на этом все, я готов следовать за вами. - Вот что значит мужик в доме! – хохотнул Зотов, скручивая заклинанием мистера Чанга для левитации. - Мистер Чанг, мы вынуждены будем арестовать всю вашу семью, - внезапно начал Кадаши с торжествующим видом, будто выигрывал дело в суде. – Нам не известно доподлинно кому принадлежит зелье, посему я вынужден… - Я думал, это решение ты должен был согласовать со мной, - вставил свое слово до сих пор молчавший Голлагэр. – Я не планировал арестовывать всех. - Ты молод и неопытен в таких делах, старина, - усмехнулся Кадаши, будто был профессионалом в защите правопорядка. – Нужно проверить всех. - Нет! – воскликнул мистер Чанг, привлекая к себе внимание. – Не стоит, сэр, впутывать в это мою семью. Это мои зелья. - Папа! – ахнула Чжоу.       Голлагэр словно окаменел. Мистер Чанг только что дал признательные показания. Мельком взглянув на сияющего Кадаши, парень понял, что албанец только этого и добивался. - Нет, Ян, нет! – рыдала миссис Чанг. – Зачем ты наговариваешь на себя? Это они подбросили… Ты же знаешь… - Молчи, Лиу, - твердо сказал Ян Чанг. – Я знаю, что делаю. Он кивнул Голлагэру, напоминая о папке, лежащей у него в кармане. - Признательные показания все меняют, - протянул албанец. – Ян Чанг вы арестованы по подозрению в незаконном хранении и, возможно, распространении зелья эйфории запрещенного состава. Мы немедленно трансгрессируем вас под стражу Отдела по уголовному делопроизводству, где вы будете ожидать вынесение приговора Визенгамотом.       Ян Чанг не успел попрощаться с женой и дочерью. Кадаши, двое свидетелей и Голлагэр Финч-Флетчли перенесли его в Министерство.