Отсрочка

Чувствую себя какой-то зверушкой в зоопарке, которую целый день раздражают упитанные детишки. Хотя, если сравнить наши камеры с Берлинским зоопарком, в который я ездила в детстве с родителями, то мы больше похожи на жильцов террариума. Смешно вспоминать, как в детстве меня впечатлили те аквариумы. Несмотря на жителей, они мне казались самым лучшим местом на земле. Ну, а что? Там всегда тепло, есть водоём и трава. Такая зеленая и живая. Я хотела жить там, но родители лишь смеялись с такой глупой мечты. И вот мечта сбылась: я сижу в огромном аквариуме за толстым стеклом, а люди тычут в меня пальцем. За спиной, помимо общего гомона послышался стук. Решили проверить стекло на прочность? Или не нравится, когда зверушки сидят к ним спиной? Тогда не понимаю, что им не нравится, я ведь лежу. — Это действительно она? Не выглядит устрашающе. Тот, кто стучал, решил подойти ближе, отчего я четко расслышала каждое слово. Хотя, скорее всего их у моей камеры двое. — Это заблуждение. Она опасна. Как и все они. — Ему ответил другой мужской голос. Мы не опаснее вас. Мы даже гуманнее, потому что не скрываем этого. Вместо ответа этим «меценатам» я просто подняла руку вверх, насколько это было возможно для меня, и с помощью несложной манипуляции пальцами, показала всемирно известный жест. — Вот, что и требовалось доказать. Она ни во что не ставит закон. Средний палец запрещен законом? Отталкиваюсь ногами и полностью встаю с койки. Натренировалась, скажем так. Двое мужчин, а их всё-таки было двое, отшатнулись от стекла камеры. Вот и бойтесь. Всего их около дюжины. Все высокие, в возрасте, в черных костюмах. Спонсоры, министры, меценаты, освободители и герои. Каты, так будет точнее. — Вы писали законы, чтобы вашим задницам было удобнее сидеть, а не для мировой безопасности. — Мой голос тихий и спокойный. Думаю, это их пугает ещё больше. У толстосума повыше начинает немного дергаться глаз. Если уж я смогла заметить это со своим зрением, то глаз у него дергается конкретно. — Соблюдение закона — это гарант мировой безопасности. Безопасности от мутантов. — Грозно говорит второй и тычет в меня пальцем, больше похожим на сосиску. — Ваш огромный живот тоже мутация. Только моя полезнее оказалась. — Да как ты… — Высокий мужчина прервал второго с объёмным животом. — Тише, Клэренс, не поощряй её.- Высокий пересилил свой страх и подошел вплотную к стеклу, разделяющему нас. Конечно, дразнить льва, который в клетке, всегда просто. — Мисс Блэк, государство так много сделало для вас, а вы так неблагодарны. — Государство? — Мужчина самодовольно улыбается. — Представитель Германии. — Кивок с его стороны. — Немец без акцента. Почему же говорите со мной на английском? — Компания доверия на этом судне. — Второй мужчина потерял интерес ко мне и отошел к камере Ванды, где находилось ещё четыре гостя. — И что же такого государство сделало ради меня? — Отхожу от стекла и прислоняюсь к стене. Если бы не смирительная рубашка, то я непременно скрестила бы руки на груди. К счастью, это было уже «встроенной» функцией. — Как же так? Восставшая из мертвых. Выжившая Бруклин. Всё благодаря государству. — Мужчина был горд, вот только, непонятно чему. Так бы и врезала по его довольной роже. — Государству? Четверо подростков упали в озеро на немецкой машине, целый час мы ждали помощь, но дождалась только я, и то, весьма сомнительную помощь. Меня спасла не медицина. Врачи убивали меня! — Каждое слово давалось мне с трудом. Ярость и негодование питало меня, каждую клеточку меня. Да как он смеет?! — День за днём на мне ставили эксперименты, резали и осматривали. Мне не давали воду и еду, чтобы проверить, сколько я продержусь! — Отталкиваюсь от стены, чтобы смотреть ему в глаза. Маленькие черные глазки, которые были пропитаны страхом. Даже цвет глаз поддерживает атмосферу мрачности в этом помещении. — Меня топили в огромном аквариуме! Так что отправляйтесь к черту. — Но ты жива. — Немец белым платком стёр капельки пота со лба. Даже удивительно, что платок был не черным. Трясущиеся руки спрятали белый кусок хлопка и поправили черный галстук поверх серой рубашки. — Пока жива. Наслаждайся последними минутами своего жалкого существования. — Постепенно все гости начали выходить, оставив только немца, но и тому надоело играть со мной в «гляделки». Он пошел в сторону выхода, но сделав несколько шагов вернулся, улыбаясь мне самой отвратительной и маниакальной улыбкой. Немец приблизился максимально близко к стеклу. Практически касаясь его шершавыми губами. — Чуть не забыл, сержант Блэк.- Голос постепенно затихал, переходя в шепот. — Hail Hydra. Крики, что раздавались из громкоговорителя, резко прекратились, оставив после себя лишь шипение. Что-то выключило её. Не думала, что так скажу, но лучше бы и дальше были крики. После выключился и свет, который освещал пространство между камерами. Оставив по одинокой лампе в каждой камере. — Оно же не заберётся к нам, правда? — Голос предательски дрогнул, выдавая мой страх. Клинт и Ванда, в отличие от меня, не выглядели испуганными. Скорее воинственными. Ненужный сейчас героизм. Мы взаперти и без оружия, не лучшие условия для драки. — Думаю, ради нас это всё и происходит. Не бойся. — Это был Сэм. Ну конечно, легко сказать не бойся, когда сердце вырывается из груди. — Не строй из себя героя, Уилсон. Ты также напуган, как и я, как и другие. Имей смелость признать это. — Спасибо Лэнгу за честность. Если бы могла, то непременно пожала руку. Отхожу подальше от стекла и сажусь в угол, лицом к происходящему. Гулкие шаги замечательно гармонировали с шумом из громкоговорителя. Мне стало арктически холодно. Ненавижу это липкое и ледяное чувство страха. Сердце бьется в такт шагам. Черт, только не ритм, не сейчас. Только почему нет покалывания? И я не слышу воды, она не зовёт меня. — Чёрт возьми! — Восторженно проговорил Сэм. Что происходит? Из-за света, который исходил от камер, мне были видны лишь ноги в тёмных штанах и берцы. Стекло начало подниматься, а решетка уходить в сторону. Вот я и лишилась мнимой защиты. — Я знал, что ты нас не бросишь. — Я своих не бросаю. — Я точно слышала этот глубокий голос. Все начинают радоваться и выходить из камер, все кроме меня. Я так и остаюсь под светом лампы, пока наш освободитель, если можно его так назвать, не начал подходить ближе. Свет постепенно освещал темное одеяние. Довольно таки массивный и крепкий. Против воли начинаю пятиться назад. Волевой подбородок, покрытый легкой щетиной, пухлые губы, прямой нос, голубые глаза и светлые волосы. Капитан. — Почему черный? Почему обязательно черный? — Обреченно говорю и вновь смотрю на его одежду, Капитан повторяет за мной и смотрит на свой наряд. — Ненавижу черный цвет. — Странно для девушки с такой фамилией, сержант Блэк.- Роджерс усмехается и подходит ближе, демонстрируя мне нож. Такой же, какой я позаимствовала в куинджете. Отшатываюсь от мужчины, уперевшись спиной в стену. — Спокойно. Я всего лишь освобожу тебя. — Он подошел ближе и начал перерезать крепления. — У нас мало времени. — Для чего? — В смысле? Для побега. Подмога скоро прибудет на объект. Нужно уйти до этого. — Роджерс оперативно освободил мои руки, которые сразу же начали неприятно ныть. — Я не уйду. — Я отрицательно покачала головой, для пущей убедительности. Потому что голос звучал не убедительно. В камеру зашел Клинт, уже вооруженный. — Что за бред ты несёшь? Пошли. — Бартон обошел Капитана и грубо потащил меня, держа за руку. Хорошо хоть за целую взялся. — Зачем мне уходить? Мне некуда идти! Правительство меня не отпустит. — Я попыталась вырвать руку, но Капитан рассуждал иначе и перехватил меня у Лучника. Думаю, теперь он жалеет, что разрезал смирительную рубашку. — Это уже наша проблема, сержант. — Вкрадчиво произнёс Капитан, ведя меня по коридору. — Думай сейчас о свободе.