Отсрочка

— Не отвлекайся. Если я не смотрю, это не значит, что я не вижу. — Ванда оторвалась от книги с мрачной обложкой, и смерила меня строгим взглядом. — Мне кажется, что именно это и значит. Мне надоело. — Одного рукой отодвигаю цветастый лист бумаги с изображением каких-то цветов, карандаши от этого движения раскатились по мату. — Ты тренируешься для себя, а не для меня. Рисуй. — Розоватая дымка придвинула ко мне раскраску и карандаши. Может затопить их? Бросаю взгляд на стакан, в котором пузырьками бурлит вода. Глупый способ тренировки. Лучше бы тоже читала, сбрасывая всю энергию на воду. — Могу только сменить музыку. — Почему я не могу читать как ты? Я с детства ненавижу раскрашивать. — Да и цветы получаются депрессивными. Черные, красные, темно-синие. — Так я вижу, что ты не мухлюешь. Не выходи за края, концентрируйся на рисунке. — Легко сказать, не выходи за края. Пусть сама попробует рисовать аккуратно, когда руки дрожат. Перешептываясь, мимо нас прошло две девушек, работающих в компании. Моменты моих тренировок, или тренировок Ведьмы, наводили на всех ужас. Все уходили из зала, оставались лишь те, кто был приставлен. Даже «Мстители» редко оставались в моменты тренировок, по крайней мере моих . Оставались лишь те из них, кто меня тренировал. — Я думала, что сегодня со мной будет Роджерс, а не ты. — Не заговаривай мне зубы, Блэк, рисуй. — Даже не смотря в мою сторону, она «вложила» карандаш, что я вновь отбросила, в мою руку. — Мне всё равно, кто меня тренирует. Просто интересно. И разговор тоже считается. Я ведь не думаю и не смотрю на воду в этот момент. — Я захотела отбросить карандаш, но он не захотел отлипать от моей руки. Никак! — Он и Баки находятся в лаборатории, вместе с Королём. Обсуждают будущую заморозку. — Сказала она нерешительно, зарываясь в книгу, не поднимая на меня глаз. Воздух будто выкачали из легких, а получить новую порцию воздуха не было возможности. Какой к чёрту заморозки?! Мне понятно, почему Ванда не решалась это сказать. Все понимали и видели, что происходит между мной и Барнсом, но никто не затрагивал эту тему. Карандаш выпал из руки, громко ударившись об мат, а стакан с водой треснул. Судя по тому, как нагрелись мои пальцы. Хрупкое стекло не выдержало температуру. Ванда вскрикнула от неожиданности, когда услышала звук битого стекла. — Не знаю, уместно ли хвалить в такой момент, но молодец, что удерживаешь воду. Вода действительно кипела, стоя по форме стакана. Рывком поднимаюсь с мата, плюнув на мусор, оставленный в зале, выхожу в коридор. — Бруклин, стой! — За правую руку схватилась маленькая ладошка, когда я уже поднималась по лестнице. — Может ты остынешь, для начала. В прямом и переносном смысле этого слова. — Первое, что меня удивило, так это то, что Ванда не побоялась приблизиться ко мне в такой момент, а второе, что кипящий «стакан» последовал за мной. А я ведь даже не подумала о нём. — Не переживай, я себя контролирую. — Для пущей убедительности, я попыталась улыбнуться. Но судя по лицу Ведьмы, не особо убедительно. Скалящаяся женщина неопределенного возраста с, почти, прозрачными глазами. Я бы сама от подобного зрелища сбежала. Вот только бежать некуда. — Брук, подумай сама, так будет лучше. Он не контролирует свои приступы агрессии. В первую очередь это чувствуешь ты, он ведь может навредить тебе. Со временем, они найдут способ убрать из него солдата. — Вкрадчиво и осторожно, как настоящий психолог, проговорила Ванда. От её голоса отвлекает жжение в руках, что только нарастает. Нарастает также, как и гнев внутри меня. — У него нет приступов агрессии, просто он не ведет себя как послушная собачонка, чем занимаются остальные. Он не сделает ничего, чего бы я не захотела. — Мысленно отдергиваю рукава серой толстовки, чтобы Ванда не смотрела синяки на запястьях, но рукава также подвернуты. — Они не уберут из него солдата промывкой мозгов, потому что он сам и есть солдат. Зимний Солдат, Джеймс Бьюкенен Барнс. Не нужно делать из него кого-то другого. Одергиваю руку и пробегаю ещё два пролета вверх, резко останавливаюсь на лестнице, оборачиваясь к девушке, что всё ещё бежала за мной. — Следуя вашей логике, то нас с тобой тоже нужно заморозить, ведь мы опасны для общества. Но я не заметила, чтобы ты лезла в холодильник. — Лицо девушки напряглось и покраснело. Она не знала, что мне ответить. Так долго это всё хранилось внутри, не имея выхода. Так долго я терпела. Терпел Барнс. Но я же глупая девчонка, я могу высказать подобное, не боясь последствий. — Мы пришли сюда всемером, все семь и выйдут отсюда. Все или никто. Ещё два этажа я буквально пролетаю, даже не заметив их. К счастью, до самой лаборатории бежать не пришлось. Виновник события, вместе со своим закадычным другом, именуемым Капитаном, спускались к нам на встречу. — Что происходит? — Стив, который шел первым, соответственно и заметил нас тоже первым. — С дороги, Роджерс. Иначе тебе тоже не поздоровится! — Можно себя похвалить, потому что голос ровный, сдержанный. Роджерс непонимающе приподнимает светлые брови, но отходит в сторону, открывая мне полный доступ к Барнсу. Сам солдат стоит на лестничной клетке, хмуря свои брови и скрестив руки на груди. Тут то мне мой «летящий стакан» и понадобится. Сосредотачиваюсь на ощущениях, разводя руки в сторону, чтобы понизить температуру воды и увеличить её количество. Барнс приподнимает одну бровь. Весь его вид говорит мне «и это всё?». Усмехаюсь своим мыслям и резко вывожу руки вперёд, направляю струю воды на Барнса, максимально охлаждая её, когда они достегают стены. Пальцы неприятно морозит, а Солдат сверлит меня взглядом, будучи «приклеенным» глыбой льда к стене. Если честно, я даже не была уверена, получится ли этот фокус. — Блэк, что ты делаешь? Немедленно освободи его! — Роджерс схватил меня за обе руки, когда я прошла мимо него. Что за дурная привычка хватать меня за руки чуть что? — Брук, прекрати это баловство или пожалеешь. — Тихо, властно, будто приказ отдал. Серые глаза опасно сузились, но сейчас я главная. Ванда одергивает Капитана, когда тот пытается до меня докричаться. — Баловство? Всё серьёзнее некуда. Тебе же захотелось остудить свою горячую кровь. Решила ускорить процесс. — Движение рукой, и к подвешенному на стене Барнсу, ведут ледяные ступеньки. Чувствую себя, грёбаной, Эльзой из мультика Диснея. В этот момент Роджерс и Максимофф должны запеть дуэтом слащавую песенку. И птички. Птички должны появиться обязательно. Барнс дернул бионической рукой, но лёд полностью покрыл её. Надеюсь, она не заржавеет. Не хочется, чтобы что-то постоянно скрипело под ухом. — Не смей ничего проворачивать за моей спиной, Барнс. — Серые глаза идеально гармонировали со льдом. Так, пора его размораживать, а то губы начинают болезненно бледнеть. — А тебе идёт лёд, Джеймс. Понимаю, почему хочешь себя подморозить. Изящно провожу рукой в сторону и Солдат звучно падает на бетонную лестницу, а вода концентрируется у меня в руке небольшим шаром. — Не смей бросать меня, Барнс. И он, — киваю головой назад, туда, где предположительно стоял Роджерс, — слишком долго ждал и через многое перешагнул, чтобы ты был рядом. Пока Барнс лишь сверлит меня недобрым взглядом, решаюсь уйти. Высоко подняв подбородок, разворачиваюсь на девяносто градусов, спускаюсь вниз по лестнице, не забыв схватить Ведьму за руку. Не только ж мои конечности им мучать. — Знаешь, — девушка заговорила, лишь когда мы приблизились к спортивному залу, где тренировались, — это было впечатляюще и круто. — Действительно, это было нечто. Адреналин и чувство эйфории буквально бурлили во мне. Может психануть и пойти в комнату к Барнсу? Сразу помириться, пока у меня хорошее настроение. — И не только то, что ты припечатала самого опасного убийцу двадцатого века к стенке. Самое удивительное, что там было тихо. Никакой музыки, лишь ты сама.