Отсрочка

Клинту и Ведьме повезло намного больше, чем нам. Добраться до загородного дома Леголаса, наверняка намного проще, чем до нашего нового места жительства. Личный самолет Короля мог доставить нас куда угодно, но доставить решил лишь до Аэропорта Лутон, на окраине Лондона. Не до места назначения, не до ближайшего к нему аэропорта, а за двести с лишним миль. Это же четыре часа на машине! Почему на машине, а не на первом же самолёте? Да потому что эти два идиота, я про Роджерса и Барнса, запросили полный арсенал оружия. Да с тем, что лежит в багажнике нашего внедорожника в розовой сумке с эмблемой « Привет Котёнок»*, можно пойти войной на маленькую страну, вроде Монако или Сан-Марино, а может и на Бельгию, учитывая, кто будет обращаться с этим оружием. Хотела начать новую и спокойную жизнь на окраине Нельсона, в городе, о котором ты даже не подозревала, Брук? Так не нужно было сближаться с этими двумя ископаемыми. Но особым умом я никогда не отличалась. Благодаря этому, я уже три часа тухну в машине, по дороге в тихий городок под названием Колн. Хорошо, хоть кроме оружия, нам выдали и кое-какие вещи, чтобы мы сошли за нормальную семью. Очень нормальная. Два бугая, в непонятных отношениях и младшая сестра одного из них. Даже не хочу знать, кому из нас принадлежит розовый велосипед, прикрепленный к крыше автомобиля. Уже молчу про футболки с цветами, тупыми цитатами и подростковой группой, что я надела на себя ещё в Ваканде, за неимением лучшего. Думаю, что Сокол мне это еще не раз припомнит. Если мы когда-нибудь ещё встретимся, конечно. Остальным то выдали нормальную одежду. Даже Ванде! Она больше похожа на девочку-подростка, чем я. — Убери ноги с панели. — Жесткий голос Барнса вывел меня из легкой дрёмы, в которой я находилась. Поворачиваю голову вправо, к мужчине, что сосредоточенно вел автомобиль, даже не морщась на огни фонарей. Мои ноги, в причудливых носках с изображением каких-то котов, так и остались лежать на панели. Привычка закинуть куда-то ноги так и осталось со мной с «Алькатраса». Не знаю почему, но это бесило абсолютно всех. От этого моя маленькая слабость стала ещё приятнее. В зеркале заднего вида был виден спящий Роджерс. Самое великое достижение науки сороковых годов просто перенервничал в последние дни. Мужчина засыпал на ходу, поэтому было решено, что на заднее сидение перекочует он. А мы с Барнсом должны были по очереди довезти нас до места назначение. — Сейчас три часа ночи, мои ноги будут там, где я захочу. — Барнсу выдали одежду, идеально подходящую под образ « плохиша»: рваные джинсы, кожаная курточка, футболка с эмблемой рок-группы, черные перчатки. Щетина и длинные темные волосы, завершали этот образ. Может, я что-то не понимаю, но имидж нам продумали хреновый. По крайней мере, для меня. Хорошо, что в блондинку не попросили перекраситься. — Ты не устал? — Что? — На какое-то мгновение Солдат бросает на меня взгляд, но затем вновь возвращается к дороге. — Ты ведешь машину более трёх часов. Тебе тоже нужен сон. Я могу повести машину. — Я не устал. — Обе руки чуть напряглись, вжимаясь в руль. Если бы не перчатки, то я бы точно увидела, как побелели костяшки на его правой руке. — Это не сделает тебя слабым в моих глазах, Барнс. Просто я буду уверена, что мы не врежемся в рекламный щит, если ты заснёшь за рулём. — У нас больше шансов попасть в аварию, если поведешь ты, чем, если я засну. Я видел, как ты обращаешься с кофе-машинкой, после этого я не доверю тебе автомобиль. — Его явно забавляла эта ситуация, а в особенности мой насупленный вид. А ведь, если начну оправдываться, то повеселю его ещё больше. Но я не виновата в той ситуации! Тяжело пользоваться техникой, у которой все обозначения на другом языке и без графических изображений. Дабы польстить своё женское самолюбие, отворачиваюсь от мужчины к моему окну. Тишина вновь воцарилась в нашей машине, по крайней мере, на ближайшие десять минут, пока мимо нас не проехал грузовик с изображением огромной белого медведя, который ест замороженную рыбу. Ассоциация сама выстроилась у меня в голове. — Какого это? — Рука срабатывает медленнее, чем мой длинный язык и левая рука прижимается к губам слишком поздно. Боязливо бросаю взгляд на Барнса, но он не реагирует на меня. — Какого что? Ненавижу эту твою дурацкую привычку, говорить не полными предложениями. — Пальцы его левой руки начинают постукивать по рулю, выдавая его волнение, не смотря на полностью безразличное лицо. — Что ты чувствовал во время заморозки? Ты помнишь это? — Можно было придумать тысячу отговорок, но не было никакого желания делать этого. — Я всё помню, — ответил он спустя пару минут, нервно передернув плечами, — с чего это ты решила узнать это? — Неужели так трудно, просто ответить, Джеймс? — Беру с тебя пример. Ты же у нас любитель сначала съязвить. — Электронный голос навигатора перебил Солдата, приказывая повернуть вправо. — Это не лучшая тема для разговоров. Тем более, для разговоров с женщиной. — Глупая отговорка. Хватит считать меня неженкой, я такой же солдат, как и ты, я сидела в тюрьме и работала не в магазине игрушек. — Говорю чуть резче, чем должна, чем нужно отвечать Джеймсу. — Перед криогенной заморозкой меня всегда очищали. Не самое приятное занятие, чем-то схожее на твою реакцию к воздержанию силы, поэтому я и потребовал тогда всё остановить. — Говорит таким тоном, будто мы обсуждаем, что приготовить на завтрак. От осознания, что он столько раз переживал ту же боль, что и я, заставило внутри всё сжаться в комок. И, если я принимала эти ощущения добровольно, то его мнения на этот счет никто не спрашивал. — Это как сон, кошмар. Жертвы, врачи, подопечные. Они преследовали меня, мучали, от этого нельзя было убежать. Я ответил за всё, что сделал. Это намного хуже того, что могли сделать со мной федералы, поверь. Всё сопровождалось темнотой и холодом, было похоже на… -Смерть. Я знаю, что это. — Я уже несколько раз пожалела, что спросила. Надеялась услышать просто про холод и сон, но никак не это. — Я чувствую похожее, почти каждую ночь. Они мстят мне. Наказывают за то, что бросила их на той стороне. Это страшнее, чем в первый раз. Я ведь тогда не боролась, в отличии от последующих снов. — Тебе снятся кошмары? Почему я не знал? — Барнс чуть резче, чем необходимо повернул на очередном повороте. Оглядываюсь на Стива, в надежде, что он не проснулся и не услышал лишнего. Но сон парня был крепче, чем у Спящей Красавицы. — За последние семьдесят лет фармацевтическая индустрия прошла далеко вперёд. Две таблетки и восемь часов беспробудного сна обеспечены. Я редко ими пользуюсь, но не хотелось тебя будить дождём посреди ночи. — Легкая улыбка трогает мои губы, когда левая рука Барнса накрывает мою руку. Вроде бы такой обычный жест, но для меня он значил слишком много. Переворачиваю руку, чтобы наши пальцы переплелись. — Не смей больше ничего скрывать от меня, я хочу всё знать. — За последнее десятилетие я ни с кем не контактировала, не дружила, не желала никому Доброго утра. И не рассказывала о кошмарах, или о чём бы то ещё. Мне сложно. — Взгляд не отрывается от переплетённых рук. Мне нравился контраст большой руки в черной коже и моей бледной с тонкими пальцами. Мы слишком разные, чтобы нас что-то связывало. От этой мысли стало больно и обидно. — Я понимаю тебя. И знаю, что ты справишься. Мы справимся. — А может мы и не разные. Кто поймет девушку, пережившую собственную смерть, чем мужчина, что делает это постоянно. ___ *Hello Kitty