Особые отношения.

Pov Вирджиния.       У меня был рейс до Нью-Йорка на два часа раньше, поэтому мне пришлось, проще говоря, сбежать. Он остался у меня в номере. Я знаю, я совершила огромную ошибку. Мы совершили огромную ошибку. Жизнь — это вечная борьба с сожалением. У него семья. Странно, но я нисколько не задумывалась о том, что сама имея почти «стабильные отношения», я переспала с женатым мужчиной. Меня больше волновало то, что я могу стать причиной разрушения чего — то святого, неприкосновенного, светлого. Семьи.       Мы с Дэймоном очень хорошо смотрелись. Нам всегда говорили что мы очень подходим друг другу. Своего рода, подходящая пара. Хм, подходящая пара. Для меня всегда это звучало как — то приземленно, неромантично. Хотя, наши отношения нельзя было назвать великой историей любви. Но и нельзя было сказать, что мы не достойны титула, самая красивая пара года по версии журнала… Не важно какого. Визуально, мы смотрелись очень гармонично. Но еще до того, как я снова встретила Патрика, из наших отношений исчезла страстность, мы больше не ощущали безудержного влечения друг к другу, которое на протяжении долгого времени подпитывало нас. Когда мы с Дэймоном познакомились, он производил впечатление человека надежного, уравновешенного, наделенным чувством ответственности, это и привлекало меня. Но сейчас, он стал больше времени проводить на работе, с инвесторами, банкирами, спонсорами. На мои попытки призвать его к общему времяпровождению, он лишь говорил, что работает во благо наших отношения, чтобы я всегда ездила на дорогих машинах, ужинала в шикарных ресторанах, и одевалась в последние новинки брендов. В этом весь он, думает что деньги могут решить все в этой жизни. По характеру он сильно отличался от Патрика. В своих решениях, Дэймон всегда был твёрд и неуступчив, в то время как Стамп пытался сгладить конфликт, не доводя до пиковой точки.       Я собиралась довольно тихо, Патрик еще спал, смешно хмурясь и периодически вздыхая, он перевернулся на правый бок, спиной ко мне, и запихнул кусок одеяло между ног. Раза четыре мне пришлось замирать, иногда даже не дышать, чтобы он не услышал меня и не проснулся. Это было не подходящее время для неловких пауз и нелепых объяснений.       В самолете у меня было время подумать, определить все «за» и «против». Приземлившись я сразу двинулась к парковке где меня уже ждал водитель Дэймона, и через полтора часа нью-йоркских пробок я была уже дома. Я всячески игнорировала звонки и сообщения Патрика, пыталась немного оттянуть неизбежного разговора. Хотя я понимала, рано или поздно, нам придется все выяснить. — Эй! Джини, тут твой телефон разрывается! Уже четвертый раз звонит! Можешь ответить наконец? — Дэймон открыл створку душевой кабины и протянув телефон, выглядел раздраженным. — Мы же договорились, дома никакой работы! — Тебе ли мне это говорить. Сам постоянно на телефоне. Посмотри, кто звонит, мне в глаза пена попала. — Стамп. Этот не тот с которым ты на фото?       Мое сердце пропустило три глухих удара, а дыхание на несколько секунд задержалось. — Какое фото? — С церемонии в Лос-Анджелесе. Я судорожно пыталась вспомнить когда мы успели попасться на глаза папарацци. — Можно я закончу принимать душ, а потом мы поговорим, хорошо? — Может тебе нужна моя помощь? Ну не знаю, спинку потереть? — Нет. Сегодня ты наказан.       Когда Дэймон вернулся в спальню, я со скоростью света смыла с себя остатки геля и шампуня, и наспех вытерла мокрое тело и завернула волосы в полотенце, сделав своего рода тюрбан на голове. Я убью этого Стампа! Честное слово, прикончу голыми руками!       Теперь я понимаю, что некоторые важный решения, которые в дальнейшем могут значительно повлиять на твое будущее, лучше принимать находясь в здравом уме, когда твой разум на высоте — и это в лучшем случае. Неужели так всегда? Неужели одно поспешное решение может кардинально изменить твою жизнь? — Так что за фото? — Я уже и не помню где видел его. Обычное фото, вы стояли разговаривали. У тебя таких миллион в интернете, и все время с разными людьми. — Я мысленно выдохнула и взмолилась Господу. — Вы очень нелепо смотрелись, я бы даже сказал так, смешно. — О чем ты? — Во-первых, он по-моему даже ниже тебя, во-вторых, эти шляпы… Он всегда в них ходит? Интересно, спит он тоже в них? — По — моему, его шляпы находят отклик у зрителя, тебе так не кажется? Это что-то вроде визитной карточки, таким образом, это самовыражение личн… — Визитная карточка, — Дэймон прыснул и повернулся ко мне, — Тебе серьезно это нравится? — Почему ты все время стараешься обидеть, оскорбить кого-то? — Я просто выражаю свое мнение. Свободу слова в Америке никто не отменял. Телефон снова завибрировал, и слава Богу, прервав назревающий скандал.  — Я обсужу пару вопросов, а ты пока подумай о том, что я тебе сказала. Может наконец ты перестанешь быть таким засранцем. — И не став слушать возмущения, я с деловым видом вышла из спальни, попутно отвечая на звонок. — Элиас! — Боже! Наконец — то ты ответила! Почему ты трубку не брала весь день? — Это не может подождать до завтра? — Ты с ним? — Ну конечно. Я дома, а все документы в офисе.       Патрик прекрасно все понял и подхватил волну, позволяя мне сыграть роль «по уши деловой дамы». — Прости… я просто… Черт! Я завтра позвоню, хорошо? — Да, конечно! Я буду в офисе в десять. — Хорошо. И еще… ты, это… В общем… Я рад что все так получилось. Мне было хорошо с тобой.       Почему я стала так остро реагировать на признания? Не потому ли, что они непосредственно заставляют меня задуматься о принятых мною решениях, и о том, что порой шагнув вперед можно просто провалится в пропасть. — До завтра. Доброй ночи.       Я отключилась и уставилась в окно, не имея никакого представления, как поступить дальше, дабы не усугубить ситуацию.       Утро выдалось не менее бурным чем вчерашний вечер. Начиналось все вполне обыденно, но за завтраком мы с Дэймоном умудрились ввязаться в спор, из которого не вынесли ничего полезного, кроме отрицательных эмоции. Прибывая в не добром расположении духа, пара подчиненных получили от меня выговор (о которых вскоре я пожалела и попросила прощение), попав под горячую руку. Влетев в кабинет, я велела оставить меня в покое в течении двух часов. На часах было пол одиннадцатого утра, когда в сумке завибрировал мобильный. — Элиас! — Я не во время? Это мягко сказано. — Ты никак не угомонишься? — Это как понимать? — Проехали, — выдохнув, я откинулась на спинку кресла прикрыв глаза. — Я тебя чем — то расстроил? — Прошу, прекрати быть настолько заботливым. — Да что, черт возьми, происходит? Что я сделал? — Ты ничего не сделал. Я сделала, — я остановилась на пару секунд, переводя дух, — ошибку. Нам не стоило… — Что не стоило? — в голосе прозвучали нотки огорчения и обиды, голос выдавал его. — Не стоило мне оставаться у тебя? — Именно. Знаешь, это не телефонный разговор… и я думаю, нам пока не стоит созваниваться. Я не хочу усугублять… — Джини, очнись! Мы уже усугубили! Я позвонил тебе не для того, чтобы вступать с тобой полемики и конфронтации. Понимаешь? Я просто хочу услышать что ты в порядке, и что твой самолет успешно приземлился. Вот и все! — молчание в трубке воцарилось, было слышно только его сбивчивое дыхание и гул города где — то на заднем плане. — Я… Я так понимаю, разговора сегодня нормального не выйдет. Ок, я понял. Я не буду тебя доставать, просто, я буду в субботу в Нью-Йорке, у нас начинается тур по Америке… и мы начинаем с Нью-Йорка. Дадим два концерта. — Патрик… — Не говори ничего. Просто подумай хорошо, и сделай правильное для себя решение. Извини, но мне надо идти. Пока.