Особые отношения.

Pov Патрик. — Патрик! Живо на сцену! — Иду.       Захватив бутылку воды и закинув на плечо полотенце, я двинулся за Энди, Джо и Питом, идущими в десяти метрах впереди меня. Всю неделю я был как ослабленный после болезни щенок, не мог нормально есть, спать, настроение постоянно сходило на нет. Пит несколько раз пытался выманить из меня информацию, задавая провокационные вопросы, но я лишь отмахивался: — Все в порядке. Я просто немного устал. — Дома все хорошо? — Да, да. Все отлично. Говорю же, я просто не высыпаюсь.       И так заканчивался каждый наш разговор. Это было одно из неписанных правил нашей дружбы: мы рассказываем друг другу все, чем считаем нужным поделиться. Помогаем друг другу советами, если кто — то из нас в них нуждается. Но никогда не выказываем своего отношения к личным обстоятельствам. По крайней мере, я, старался всегда избегать этой темы.       Я почти всю неделю пытался не думать о последнем разговоре с Джини, оставившим в душе неприятный осадок. Теперь, спустя пять дней, я вышел на сцену и осмотрел масштабы нью-йоркского клуба, толпа увидела наши силуэты в темноте и взорвалась бурными аплодисментами, сопровождающимися свистами, выкриками и хлопками. На сцене я полностью отключался от реальности, в творчестве я явно искал (и находил!) спасение от суровой реальности. Каждый концерт, каждое выступление, каждый эфир — это что — то невероятное! Я всегда любил это чувство, когда ты стоишь на краю сцены, осматривая все происходящее вокруг, и давая всему этому лишь одно название — жизнь. Один знакомый, на моем тридцатилетии задал мне вопрос: — Почему многие сравнивают жизнь с морем? — Не знаю, может быть, потому, что когда ты стоишь у моря, смотришь на горизонт, тебе кажется что твои возможности безграничны, и грани твоей жизни раздвигаются. — А не потому ли, что, это всего лишь возможность уйти от обыденности? Это был хороший, философский вопрос, заставивший меня размышлять весь остаток праздника.       Поэтому, ассоциация; творчество — жизнь — море — творчество, создавали в моей жизни замкнутый круг. — Эй, ты как, приятель? — Пит дернул меня за плечо. — Я? А, да все хорошо. Только хочу снять наконец — то с себя эту мокрую одежду, и залезть под душ. — Хороший выдался сегодня концерт, не так ли? — Да. Людей было много, тебе не показалось? Я даже немного удивился. А еще, — достав из кармана розовые стринги, которые больше напоминали мне веревки, я засмеялся и протянул ему, попутно выхватив бутылку пива и отхлебнув, — Сегодня мне выразили признание. — Хороший трофей. То ли еще будет… — Не дай Бог. Я женатый мужчина. От этой фразы я немного скривился, вспомнив прошлые выходные. Да уж, святоша! — Ты — самый верный человек, из всех мне встречающихся. То ли еще будет.       Уставшие, мы вернулись в отель и разошлись по своими номерам. Мы всегда ночевали в отеле, это входило в наш райдер, а рано утром вылетали в следующий город, чтобы нормально себя чувствовать на вечернем концерте. Откинув сумку с вещами в угол комнаты, я подошел к телефону и заказал ужин в номер, после позвонил Элизе. Сил разговаривать абсолютно не было, и пожелав ей спокойной ночи я направился в душ, смыть с себя остатки сегодняшнего дня. Удивительно, как на меня влияет одиночество и ночное время суток. На меня всегда находит какая-то апатия, и жалость к себе. За то время что я в браке с Элизой, мы довольно часто жили порознь, гастроли, интервью, различные мероприятия, но сегодня, все как-то по иному. Я был разбит.       Закончив заниматься самобичеванием, я вышел из душа, одел свою спальную майку и шорты. Ужин уже стоял на столе, по всей видимости, я не слышал как горничная постучала, пока я был в душе. Аппетит усилился, и я решил быстрее поесть и лечь спать, завтра рано выезжать в аэропорт. Стук в дверь. — Да? Тишина. Еще раз постучали. — Кто там?       Снова тишина. Последовал третий стук, который заставил яростно отбросить вилку и направиться к двери. — У меня же висит табличка, не беспоко… — Резко открыв дверь я застыл на месте, — Джини… Что ты… — выглянув в холл, убедившись что никто не видит нас, я затащил ее за руку в номер и закрыл дверь. — Что ты… как? — Привет. — Что ты тут делаешь? — Хотела тебя увидеть. — Почему не позвонила раньше? Честно сказать, ты застала меня… врасплох. — Я заулыбался как ребенок, который наконец-то получил долгожданный подарок. — Проходи. Хочешь что-нибудь поесть? Или выпить? Я могу заказать, принесут минут через десять. Мы останавливались в этом отеле уже, у них хорошо… Нет! У них потрясающе готовят стейки из телятины. Я все время заказываю их, — боже, я болтал как неумолкаемое радио. Все время говорил, говорил, говорил. Джини молчала и лишь улыбалась мне, — прости, я много говорю, знаю. Но это оттого, что я просто шокирован твоим присутствием, в то же время и очень рад. Как ты узнала в каком отеле мы остановились? — Я репортер, забыл? — Точно.       Я медленно сделал шаг к ней, и неуверенно протянул ладонь к руке. Только сейчас я понимал, как же сильно я скучал по ней, как мне не хватало тепла ее рук, ее запаха, ее голоса. Ее. Она не отпрянула от меня, напротив, подалась вперед и позволила завлечь ее в свои объятья. — Я скучал по тебе, — не рассчитывая на какой-нибудь ответ, я коснулся губами ее лба, правой рукой приглаживая волосы, — честно сказать, даже не думал что ты появишься снова. — Патрик, ты прав. — В чем? — Ты слишком много болтаешь.       Она улыбнулся и поцеловала меня. После ее поцелуя, у меня как будто крышу снесло, я подхватил ее на руки и прижав к стене стал жадно целовать ее губы, шею, тело, стараясь не оставить ни одного пустого места. Поменяв место дислокации, мы перебрались на кровать и провалились в бездну наслаждения, страсти, в какой-то мере даже похоти. Я никогда не был сексуально раскрепощённым человеком, готовым исполнять в постели все, что только может придумать мозг и инстинкты в состоянии возбуждения. Даже со своей женой, я порой стеснялся чего — то, пытался скрыть недостатки своего тела, или неопытности. Но с ней я чувствовал себя свободно. Она помогала мне чувствовать себя таким. Она.       Я не мог уснуть, лишь лежал в темноте и смотрел как она спит. Она красива, особенно в таком состоянии, когда мышцы лица полностью расслаблены, а дыхание равномерное, спокойное. Через два часа я должен выезжать в аэропорт, но я не хотел оставлять ее, я хотел просто быть рядом, смотреть на нее, касаться. Подвинувшись к ней, мои губы коснулись ее лба, отчего она слегка зашевелилась и по-собственнически засунула ногу между моих ног. Я снова заулыбался и обняв ее прикрыл глаза. Сидя на софе, я зашнуровал ботинок и глянул на Джини, которая уже проснулась и просто смотрела на меня. — Ты так сладко спала, я не хотел тебя будить. — Ничего страшного, мне все равно пора ехать на работу. — Выспалась? — Не уверена. Через пару часов увидим, — отодвинув одеяло, она поднялась с кровати, и тихо ступая по холодному паркету, двинулась в сторону душа, — Наверное, мне стоит выйти немного раньше. Не хочу чтобы нам видели вместе. — Не говори ерунды! Никто не узнает нас. — Особенно тебя. Никому из нас не нужны проблемы.       Сложив вещи и гигиенические принадлежности в сумку, я залез на кровать и достал телефон. Семь пропущенных от Элизы. — Джини? — Да? — У тебя не будет проблем с твоим… — Он уехал из города, — она вышла из ванной, уже одетая и при легком макияже, и направившись в мою сторону, села около меня, положив руку на колено, — Деловые встречи, и все такое. Пора выходить.