Когда терпение уже закончилось...

Я с интересом смотрел. И должен признать не только я. Половина нашей мини-армии побросала все свои дела и пришла сюда поглазеть, потому что зрелище... в общем, трудно подобрать подходящее слово. Может быть, мотивирующее? Жизнеутверждающее? — Свет Всемогущий! — забыл я о том, что вообще-то атеист, когда увидел, что одним ударом тёмный напрочь снёс тренировочный столб. Я удостоился недоумевающего взгляда со стороны всех присутствующих. Ну, кроме опять же тёмного эльфа, тот методично, с садистской тщательностью бывалого маньяка продолжал своё чёрное дело. Кхм, неловко. Здесь же все тёмные. Но по правде говоря, глядя на то, как наш главнокомандующий изгаляется над тренировочными столбами, всем стало немного не по себе. А мне в особенности по понятным причинам. Ну твою ж мать, он на их месте меня представляет... Страшно жить на свете. И ещё представлять, что на месте уже изрубленных, покалеченных — А-а-а, он их ещё и пинает! — столбиков я. Но ладно, а если бы там правда был я? — На вряд ли ты бы так легко отделался, — подсказал внутренний голос, с которым мне не то, чтобы так сильно хотелось соглашаться. Надо же... Мало того, что тёмный эльф, так ещё и маньяк-садист. Хотя, не оставляет меня чувство, будто бы эти слова значат практически одно и то же, и их можно назвать синонимами. Я спохватился только тогда, когда фраза была закончена, а гробовая тишина уже наступила. До меня далеко не сразу дошло, что я умудрился выразить свои мысли вслух, ну, а ещё позже я вспомнил, что слышат тёмные эльфы не хуже светлых. Кхм, неловко два. Оказывается внутренний голос был очень даже внешним. — Андри, — в голосе нашего главнокомандующего послышались ласковые нотки с угрожающим подтекстом, — я тут случайно, краем уха, уловил твой вопрос. Ты действительно хочешь знать, что было бы, будь передо мной ты, а не жалкая замена, которая может лишь притупить мою ярость? — и голос такой... вкрадчивый. Я и так вообще-то знаю. Судя по увиденному, расчленёнка с последующим глумлением над трупом. Бляяя... Нужно срочно и любыми способами доставать тот артефакт. — Ты узнаешь. Обязательно. Как только мы закончим с орками. Очень срочно! Потому что во взгляде тёмного промелькнуло обещание чего-то долгого и бесконечно мучительного. А ещё он никогда не позволял себе во первых, называть меня по имени, во-вторых, подобного многообещающего тона, от которого мурашки по телу так резво бегают, что хочется спрятаться где-нибудь от хищного взгляда. При светлом дворе никто и никогда так не смотрит, и я никак не смогу к этому привыкнуть.

***

Проблема с проклятым артефактом и орками оставалась насущной. Я долго думал в перерывах между страданиями от скуки и комаров, как же мне поступить, чтобы и с орками, и с комарами, и со скукой разобраться одним махом. Ну и желательно, чтобы не загреметь после этого к лекарю надолго. Я же знаю этого мудака и его кредо по жизни: «Если сказал — значит сделаю,» — я как никто прочувствовал эту его жизненную позицию на себе в полной мере. Убить-то, может, и не убьёт, но всё равно неприятно. Думал я долго, упорно, периодически отвлекаясь на отвлечённые вопросы и зависая, тупо пялясь на деревья. И ведь придумал же!