Когда...

Когда Ци не приходит домой, Ву Се волнуется. Когда от Ци нет никаких вестей, Ву Се не находит себе места. Так было и сейчас. За окном шелестит ночной летний дождь, в доме горит одинокий торшер, а хозяин сидит за монитором компьютера, занимаясь поиском информации об утраченных реликвиях. Это немного отвлекает от мысли о том, что Тоскливый Братец не вернулся вечером домой. Конечно, волноваться за крепкого подготовленного воина было бы глупо, тем более, парень знает, на что способен этот человек. Но всё равно мерзкое чувство сомнения липкими пальцами бередит душу, заставляя хмуриться и отмахиваться от собственных мыслей. Быть может, Ву Се не переживал бы так сильно, если бы Братец удосуживался хотя бы сообщить о том, куда идёт. Но Ци всегда уходил и возвращался молча, что по большей части Ву сначала волновало, а затем, спустя часы размышлений, начинало раздражать. Так было и сейчас. Почему Ци Лин не рассказывает ему ничего о своей жизни, когда сам знает почти всё о хозяине этого дома? Почему его доверие порой превращается в нечто прямо противоположное? Это обижало, если честно, но Ву Се, наверное, не имел права обижаться. Кто он такой для Тоскливого Братца? Он не знает. Он не знает ничего толком о мыслях и чувствах Братца — тот никогда не раскрывался полностью, что порой очень печалило юношу. Пожалуй, это было несправедливо: закон равноценного обмена здесь не работал — Ву Се отдавал многое, но получал ничтожно мало. Большинство порывов разбивалось о крепкую стену мнимого безразличия, и парень устал убеждать себя в его мнимости. Рокот грома возвращает хозяина дома в реальность, позволяя вновь сосредоточиться на работе и забыть на время о составлении гневной речи, которая обрушится на Тоскливого Братца, когда тот вернётся. Непременно обрушится. В этот раз Ву Се решил, что обязательно дождётся Ци Лина, не ляжет спать, пока тот не переступит порога. Для этого потребовалось несколько чашек кофе и парочка страшных фильмов, дабы взбодриться. Как бы поэтично ни звучало, но Братец явился буквально с первыми лучами солнца, на рассвете. Дверь скрипнула, вырвав Ву Се из полудрёмы. Парень мгновенно встрепенулся и, соскочив со стула, морщась от ломоты в теле, решительно направился к парадному входу. Ци обнаружился в подобии прихожей. Гневная речь мгновенно испарилась, оставив вакуум в сознании. Ци Лин был мокрым до нитки, будто шёл под дождём всю ночь, что, впрочем, было правдой. Он поднял невозмутимый взгляд на замершего перед ним хозяина дома. — Где ты… — начал было Ву Се, но его прервало тихое, но твёрдое: «Неважно.» Это было обидно. Юноша мог бы даже заплакать, наверное, но он не был настолько слабым; Братцу нравилась эта его черта, но сам парень, конечно, об этом не знал. Внутри вспыхнул гнев, блеснув в глазах, и Ву Се приготовился было уже выговорить всё, что накопилось. Но, прежде чем молодой человек успел издать первый звук, Ци ухватил его резким и отточенным движением и притянул к себе, поймав губы хозяина дома своими. Передняя сторона одежды Ву Се мгновенно промокла, холодная влага погнала толпы мурашек по телу, а сама ситуация выбила дух из парня окончательно. Поцелуй был мимолётным, но тепла в нём было достаточно, чтобы Ву прочувствовал вкус извинения Ци Лина. Отстранив юношу от себя, Братец внимательно осмотрел его, будто бы видя впервые. — Ты промок. Прости. Этих трёх слов было достаточно, чтобы гнев Ву Се утих, а ему на смену пришло спокойствие. Помимо аромата дождя поцелуй отдавал металлом крови, и Ву понял, что Ци не расскажет ему о том, куда пропадает. Пока ещё нет. Раньше Ву Се думал, что Братцу он безразличен. Он не знал, что ни к кому Ци ещё не возвращался столько раз.