Когда...

Когда Ву Се говорят, что он наивный, Ву Се злится. И ведь совершенно каждый человек в его круге общения обязательно должен это сказать! Ву Се порой места себе от злости не находит, но всё же никогда не злится по-настоящему. Пожалуй, только от Тоскливого Братца молодой хозяин семьи Ву не слышал этих слов. Он один всегда молчал, когда другой на его месте упрекнул бы Ву Се в наивности или детском поведении. Юноша был очень благодарен Ци, но никогда не произносил этого вслух. Он вообще имел привычку мало говорить о том, что его действительно волнует, предпочитая рассыпаться словами по мелочам. Однажды, в очередной пасмурный день, когда мелкий дождь настойчиво стучит по крыше, как незваный гость, а тучи маленькими тряпочками протирают хмурое небо, Ву решил-таки выспросить у своего замечательного соседа, куда же он так часто пропадает. Казалось бы, что мешает молодому человеку уютно устроиться с чашкой горяченького кофе под боком у Ци Лина, с безразличным лицом читающего книгу, а потом задремать… Но нет, раз уж Ву в голову что-то ударило, он обязательно доведёт задуманное до своего логического завершения. В данном случае логическим завершением являлся разговор по душам. Все прочие подобные разговоры Братец стоически игнорировал, и ни один мускул не выдавал его мыслей на этот счёт. Иногда Ци прямо давал отворот-поворот несчастному допросчику, а иногда просто молча занимался своими делами, будто бы над душой и не стоял возмущённый сосед, многозначительно постукивая носком ботинка по полу. В этот раз интуиция подсказывала Ву, что нечто из этой авантюры может и получиться, вот только что — об этом интуиция умалчивала. Не утруждая себя приготовлением мягкого кофе, молодой человек решительным шагом пересёк комнату и уселся напротив занятого чтением Ци Лина. — Я не уйду, пока не получу ответа, — просто начал Ву Се, демонстративно забравшись на диван с ногами и скрестив руки на груди. Тоскливый Братец лишь бросил мимолётный взгляд поверх корешка книги, а затем снова опустил глаза, как делал всегда. Фыркнув, Ву продолжил: — Я думал, ты мне хотя бы немного доверяешь. Мы делим один дом, а я по-прежнему знаю о тебе лишь то, что выяснил во время нашей экспедиции. То есть ничего! Ци, видимо, решил придерживаться своей обычной тактики полнейшего игнорирования. Не обращай внимания на проблему, и на какое-то время она исчезнет. А вот молодой хозяин семьи Ву начал постепенно выходить из себя: — Ты то ведёшь себя так, будто дистанции между нами нет, то отталкиваешь меня, будто я ничего не значу. Думаешь, это правильно? И снова никакого ответа. Порой разговоры с Братцем напоминали беседу со стеной. Хотя, при должной изобретательности, и от стены можно было бы добиться реакции. — Ведёшь себя, как трус. Я не хочу бесконечного балансирования между твоими настроениями. Либо ты… Фразу свою Ву не закончил, так как его перебил солидный раскат грома. Оглушительный грохот, видимо, привёл юношу в чувство, и он, бросив похолодевший взгляд на своего «собеседника», продолжил, но в несколько другом ключе, нежели собирался: — Пожалуй, этот «разговор» как нельзя лучше всё обозначил. На сей раз Ци всё же посмотрел на Ву Се, даже отложив от себя книгу. Резко сдвинув корпус вперёд, Братец замер прямо напротив лица порядком удивлённого соседа. — Ты так наивен. Я расскажу тебе всё, когда придёт время, обещаю, — Ци говорил медленно, глядя прямо в глаза юноше, так же медленно заводя ладонь ему на затылок. Мягко поцеловав Ву Се в лоб, Тоскливый Братец поднялся с дивана и быстро скрылся в коридоре; уход его обозначился шумом дождя. Ци очень часто уходил именно в такую погоду, будто дождь звал его; так легко исчезал в белёсой пелене льющегося с небес потока, будто дождь сам прятал его от посторонних глаз; и каждый раз возвращался из неведомых самому Ву Се мест, будто дождь хранил его. Ву давно не ощущал такой лёгкости. Парень был действительно счастлив, ведь он знал, что его сожитель скуп на слова, но от этого каждое из них имеет цену. А значит и обещания, которые Братец даёт, стоят очень много. Никогда до этого Ци ничего не обещал, и юноше казалось, что ему и надеяться-то не на что, но теперь шанс появился, и он верил в это. И Ву не знал, что поразило его больше: неожиданные слова или первая улыбка Ци Лина.