Укрепи меня

Я открыл глаза, вырываясь из плена спокойного сна. Мое зрение было слегка размыто и расфокусировано. Я поднял ладони и потер свои глаза, чтобы хоть как-то привести их в нормальное состояние, и потянулся к телефону, который лежал на тумбочке возле кровати. Я разблокировал экран и прищурился от яркого света. — 3:29… Боже… почему я всегда просыпаюсь так рано? — спросил я, ни к кому, собственно, не обращаясь, и попытался лечь в более удобную позу. — Отстой, — пробормотал я, продолжая лежать на спине и смотреть в потолок. Я до сих пор продолжал думать, что однажды проснусь в том доме из своего сна… Я все еще продолжаю думать, что все это — всего лишь сон и что скоро я проснусь в Токио вместе с Леви, пойду преподавать в эту глупую школу и продолжу жить обычной жизнью… Но я знаю, что не проснусь вновь. Это все кажется таким реальным. Та жизнь в Токио кажется мне такой настоящей, но в то же время я чувствовал, что это немного… неестественно. Я даже не знаю, почему мне это приснилось. Почему Леви уехал от меня? Или это просто фантазия? Хотя не думаю, что мне бы понравилась такая фантазия, где Леви бросает меня. Я был очень расстроен, когда он сказал мне, что принял предложение Токийского университета, и думаю, что если бы мы расстались на десять лет, то я бы просто сошел с ума. Я люблю Леви. Без всяких сомнений. Вот почему я и не понимаю этот сон. В самом начале сна я ненавидел Леви, чего точно никогда не смогу сделать, даже если бы поймал его на измене — хотя я знаю, что он бы так никогда не поступил. Не думаю, что я когда-нибудь по-настоящему ненавидел кого-то за всю свою жизнь. Я просто не мог ненавидеть кого бы то ни было. А еще в этом сне мне легко давалась ненависть по отношению к Леви. Это было отвратительно. Но, возможно, в этом был какой-то скрытый смысл. Может, так я пытался сказать самому себе, что я тоже могу чувствовать ненависть. Что я могу ненавидеть Леви. Но я ведь не ненавижу его, верно? Во сне он искренне показал, что сожалел, что ушел от меня, и пытался изо всех сил вновь влюбить меня в себя. Может быть, этим я хотел показать себе, что будь мы разделены друг от друга — как когда-то давным-давно — мы бы все равно находили друг друга снова и снова, как пчела всегда находит пыльцу в цветке. Может, я просто запутался. Возможно, из-за произошедшей аварии я потерял некоторые воспоминания, и именно поэтому у меня были сомнения насчет того, что Леви любит меня, и это вызвало такой сон. Ах, все слишком запутано. Возможно, мне нужно просто перестать думать обо всем этом. От этого у меня только началась головная боль. Нужно что-то сделать, чтобы отвлечься. Хотя это не подходит, ведь я не могу встать и сделать что-то, что отвлекло бы меня от собственных мыслей. Я практически не могу двигаться, я даже не смогу сходить в туалет без посторонней помощи. — Если там, наверху, есть Бог, то, скорее всего, он ненавидит меня, — пробормотал я. Я действительно должен был сделать нечто плохое, чтобы мать природа крикнула мне: «Да пошел ты нахер!». Ну, если это так, то ты, мать природа, и правда сука, и если бы ты была человеком, то я, наверное, ударил бы тебя по твоим женским яйцам. Да. Ударил бы тебя по твоим женским яйцам. У тебя, вероятно, два пола. Думаю, что для тебя это хорошо. Ведь тебе никогда не надоест играть с обоими половыми органами. Боже, что за странные мысли? Думаю, мне нужно попытаться что-нибудь сделать. Может, мне стоит потратить свободное время и попытаться сесть самому. Это не должно быть слишком трудным, верно? Я имею в виду, что садиться — очень легко. Дети могут сидеть сами, так почему не могу я? Ладно, если честно, то новорожденные не умеют делать ничего. Но я ведь не новорожденный, так что это просто бессмысленно. — Ну что ж, давай, — сказал я сам себе, медленно поднимаясь. Мне удалось просидеть на месте около пяти секунд, прежде чем я грохнулся обратно, ударившись головой об изголовье кровати. — Ох… черт, это не должно было быть настолько сложно, — пробормотал я, пытаясь снова сесть. Мне это не удалось. Может, мне было бы легче, если бы я попробовал на краю кровати? Я мог бы держаться за край постели и помогать удерживать себя руками. Хотя не думаю, что мои плечи окрепли настолько, чтобы у них это получилось, но попытаться стоило. Самое страшное, что может произойти — это если я потеряю равновесие и упаду, ударившись головой. Но я сделаю это. Все, что я хочу, это попытаться добраться до края кровати, что, наверное, будет не так уж и просто. — Жизнь и правда полный отстой. Я вздохнул. Мне стало трудно дышать только от попытки сесть, но я постарался проигнорировать это чувство и попробовать снова. Думаю, что это будет хорошей тренировкой. Это поможет мне с моей реабилитацией.  — Точно. Так и сделаем.

***

Эрен без проблем добрался до края кровати. Это весьма напрягало, но это было ничем по сравнению с тем, что он попытается сидеть. Он, как и раньше, просидел пять секунд, пока опять не завалился назад. Но, конечно, он не собирался сдаваться. — Я смогу это сделать, — сказал Эрен, пытаясь снова сесть, сжимая обеими руками край кровати, чтобы удерживать себя. Его мышцы сдались после двадцати секунд и он опять упал на спину. «Бог любит троицу», — подумал он, снова поднимаясь. На этот раз ему удалось просидеть целую минуту, прежде чем завалиться обратно. — Аргх, я не могу это сделать, — проворчал парень, вздыхая. Сказать, что он был расстроен, было бы полным преуменьшением. Он был разочарован. — Я в полной заднице, — сказал парень, глядя в потолок. Он почувствовал, как в уголках его глаз начали появляться слезы, делая его глаза стеклянными. — Я так жалок… — пробормотал он и моргнул, из-за чего слезы потекли из его глаз. «Я не могу сидеть, а теперь даже ною из-за этого… Почему жизнь должна быть такой жестокой? Почему она не может быть легче? Как во сне…» — подумал он про себя и рассмеялся над своими же мыслями: — Если все было бы и правда так легко, как во сне, то жизнь стала бы просто фантазией. Но у меня уже была своя собственная фантазия. Пришло время вернуться в реальность. «Но это действительно отстой. Я ненавижу быть таким… уязвимым», — подумал он. — Все плохое всегда сваливается на меня… Почему это не могло произойти с кем-нибудь другим?.. — сказал он вслух. — Как будто весь мир повернулся своим огромным дерьмовым задом к моему лицу, — пробормотал он и зарылся ладонью в свои волосы, выпуская еще один разочарованный вздох. Эрен собирался распутать спутавшиеся пряди волос, но его отвлек скрип двери. Он приподнял голову и посмотрел в ту сторону. Там никого не было, да и дверь была закрыта. — Наверное, сквозняк, — пробормотал он себе под нос, все еще глядя на дверь, а затем опустил голову обратно. Эрен пробыл в сознании всего три недели, но уже жалел, что все произошедшее оказалось его сном. Не потому что он ненавидел свою настоящую жизнь, а потому что он мог гораздо больше, мечтая о том будущем, которое, возможно, никогда не произойдет в реальной жизни. И есть три главные вещи, на которые Эрен был способен во сне. Он мог ходить. Он мог ходить и, в-третьих, он мог ходить. Он хотел встать и передвигаться, так же как и в своем сне. Но теперь, теперь он может только лежать на диване, словно мешок картошки. Все, что он мог, это лежать на своей заднице, и он ненавидел это. Всю свою жизнь Эрен был очень активным, ходящим парнем, а теперь он просто сидит и ничего не делает, хоть и понимает, что должен быть благодарнее. Он даже не будет жаловаться, если Леви попросит его убраться. Вероятно, он буквально распластается у ног юноши, но поблагодарит его. Хотя, конечно, в таком состоянии Леви не попросит его ни о чем. — Он почти и не трогал меня с того времени, как я оч… нулся, — Эрен запнулся, снова услышав скрипнувшей двери. — Леви, клянусь, если это ты там сзади что-то делаешь, то я пну тебя под задницу, как только смогу, — пробормотал он, оглядываясь на приоткрытую дверь. Никто ничего не ответил. Он молчал. Единственный звуком было неожиданно откуда взявшееся тяжелое дыхание рядом. — Леви… это не смешно, — сказал Эрен. — Перестань быть ослом, — добавил он, продолжая смотреть на дверь. В ответ ему опять было молчание. Дверь снова начала медленно открываться и через нее проскользнула тень. — Леви?.. — позвал Эрен с небольшим беспокойством. Он не получил ответа. На этот раз он услышал скрежет по двери, а затем она резко распахнулась, ударившись об стену, из-за чего парень неожиданно вскрикнул, прикрыв ладонью лицо. Эрен ожидал, что его начнут бить или что-то вроде того, но вместо этого он почувствовал, как кто-то лижет ему руку, которая прикрывала лицо. — А? — недоуменно спросил подросток, отодвигая ладонь в сторону и подумав, что нападавший должен быть больным извращенцем, чтобы решить облизать его. Он протянул ладонь вперед и уткнулся во что-то мягкое. Эрен открыл глаза и увидел того, кто решил напасть на его руку своим языком, и облегченно вздохнул. — Фух, это просто ты, Леви, мальчик, — сказал Эрен, погладив собаку по шерсти. — Я скучал по тебе, парень, — сказал он. Эрен почувствовал, как все неприятные чувства начинают медленно исчезать, стоило ему взглянуть на своего пса. Леви, настоящий, держал щенка подальше от парня, опасаясь того, что клыки и когти собаки могут навредить подростку. Сам Эрен считал это глупостью, ведь пес даже и мухи обидеть не мог. Но, кажется, это не останавливало брюнета. Если что-то засело у него в голове, то никакие слова и угрозы не смогут изменить его мнения. Разве что, если бы Эрен начал его умолять, раздевшись догола. Хотя он вряд ли мог сделать это сейчас в таком состоянии. «Интересно, что он здесь делает… Наверное, проскользнул мимо Леви или вроде того… Но все-таки приятно увидеть его. Он сейчас такой другой… или лучше сказать, что он остался таким же?». — Знаешь, в моем сне ты был не таким энергичным, как сейчас. Ты был старым и постоянно спал, ел, пачкал все, а потом повторял по кругу. Это хорошо, что мой настоящий мальчик снова со мной. Так как я болею, я хочу, чтобы ты позаботился обо мне, Леви, — сказал он, и щенок просто принялся облизывать его лицо, заработав недовольное фырканье от подростка, который попытался отодвинуть собаку подальше от себя. — Отстань, ты, мерзкий мальчишка, — рассмеялся Эрен. Щенок, услышав его слова, лизнул парня в последний раз и просто сел рядом, весело махая хвостом. — Эй, мальчик… Иди позови сюда этого старпера. Мне очень нужно в туалет и, к сожалению, мое тело сейчас настолько бесполезное, что я не смогу сделать этого сам, — сказал он, почесав собаку между ушей. — Хотя, он может сейчас спать… может, нам лучше пока что не трогать его… Он мало спит, так что… я думаю, лучше пока оставить его в покое. — Не стоит об этом беспокоиться. Я не сплю уже часа четыре, — послышался голос со стороны двери. Эрен приподнял голову, чтобы взглянуть на дверь своей комнаты, и увидел Леви, который стоял, небрежно облокотившись на раму, наблюдая за парнем и собакой. — Как давно ты здесь? — спросил Эрен, и юноша пожал плечами: — Минут двадцать, — сказал он и отошел от двери, подходя к кровати подростка. — Я думаю, что мы должны купить тебе радионяню. Тогда ты сможешь позвать меня, когда захочешь, — сказал Леви, помогая парню принять сидячее положение. — О, конечно, почему бы и нет? Я уже чувствую, как превращаюсь в беспомощного младенца. Почему бы нам просто не купить монитор для детей, чтобы ты смог следить за мной целыми сутками, — сказал Эрен, и брюнет покачал головой: — Я знаю, что тебе это не нравится, но ничего не поделаешь. Ты не двигался семь месяцев, и вот, что из этого получилось. Твои мышцы слишком слабы и тебе не хватает мышечной массы, чтобы поддерживать себя. В тебе одни кости. — Ты так говоришь, будто у меня анорексия, — сказал Эрен, кинув сердитый взгляд на юношу, который держал его, чтобы он не упал назад. — У тебя не анорексия. Ты даже не истощен. Во время комы ты питался с помощью зонда, проведенного к твоему желудку, — сказал Леви рассерженному шатену. — Хотя, возможно, тебе не хватало питания, потому что в жидкой еде недостаточно питательных веществ, что привело к потере веса, но слабость в мышцах у тебя из-за того, что ты долго не использовал их, — объяснил он, и Эрен вздохнул: — Я знаю это. Но все-таки мне неприятно полагаться на тебя все время. Я уверен, что у тебя есть дела поважнее, чем присматривать за сопляком, вроде меня, — сказал он. — У меня есть дела поважнее. Но я выбираю тебя, а не их, потому что ты значишь для меня больше, а это значит, что с тобой мне будет лучше, — сказал Леви, целуя Эрена в лоб. — Так что заткнись и дай мне позаботиться о тебе, — сказал он, из-за чего парень почувствовал, как краснеет. «Этот человек…» — Д-да пожалуйста, делай, что хочешь.

***

Когда Леви помог справиться Эрену со всеми его делами в ванной, из-за чего тот почувствовал и веселье, и раздражение, и смущение из-за присутствия юноши рядом, и помог ему переодеться, они спустились на кухню, а точнее на кухню спустился Леви, неся на руках Эрена. Брюнет посадил парня за один из кухонных стульев и, убедившись, что тот не упадет, пошел к холодильнику, чтобы приготовить им что-нибудь поесть. — Мне нужно принять мои таблетки… — сказал Эрен через некоторое время тишины, наблюдая, как юноша ходит по кухне. — Я только что хотел дать их тебе, — сказал Леви, ставя перед парнем две чашки. В одной был чай, а в другой обычная вода. Затем брюнет подошел к одному из ящиков и вытащил из него синюю коробку. — Ты знаешь, какие из них нужно принимать? — спросил он, и шатен кивнул головой: — Я слушал, как врач рассказывал мне о таблетках и какие я должен пить… ну, вроде как, — сказал он, нахмурившись, и брюнет улыбнулся: — Мы оба знаем, что ты не слушал, и ты не обращал внимание на то, какие я приносил тебе, — сказал он, и Эрен надулся: — Я мог бы слушать. — Но ты не слушал, — мгновенно ответил Леви. — Честно говоря, ты почти не слушаешь, когда кто-то разговаривает с тобой, — добавил он, и Эрен покачал головой: — Это не правда. Я слушал тебя целых семь месяцев, — сказал он, и юноша кинул на него недоуменный взгляд: — Я очень в этом сомневаюсь. Ты спал все это время, так что это невозможно, ты не мог слышать ни меня, ни кого-либо еще. — Да, но всякий раз, как я засыпал во сне, я слышал твой голос. Честно говоря, я не совсем могу это объяснить… — пробормотал Эрен к концу. — Что ж, это неудивительно. Ты никогда не даешь людям полную картинку, а лишь крошечные кусочки, которые невозможно соединить вместе, — сказал Леви, получив недовольный вздох от подростка: — Это похоже на… Когда я спал… Каждый раз, когда я засыпал во сне, я просыпался здесь, в реальном мире… Но в то же время я продолжал спать, точнее мое тело. Я не мог ничего видеть, кроме полной темноты, но я все слышал. И я всегда слышал, как ты разговариваешь со мной… Твой голос всегда звучал так сломлено… Я просыпался, во сне, конечно, и плакал несколько раз… Не думаю, что захочу снова услышать твой голос таким… — А я не хочу, чтобы ты говорил, что собираешься умереть снова, — вставил Леви. — Я не хочу больше наблюдать за тобой. Не за таким. Я хочу, чтобы ты был здоров и жив, — сказал он, и Эрен просто улыбнулся: — Я как бы и не был мертв… — Конечно не был, но я чувствовал именно это. Я не мог поговорить с тобой… Не мог прикоснуться к тебе… Это был ад. Но теперь ты очнулся… и это уже не важно. Просто зная, что ты жив и действительно в сознании, это делает меня счастливым, — сказал брюнет. — Я обещаю быть здоровым и живым еще очень долго, если ты пообещаешь не говорить так, будто я болен раком, — сказал Эрен, и Леви усмехнулся: — Ладно. Они молчали некоторое время, прежде чем Леви вернулся к готовке, а Эрен взял свои таблетки, которые должен был выпить. Таблетки из одной упаковки должны были помочь ему для восстановления здоровья, а другие — чтобы предотвратить отторжение сердца телом. Парень нашел это глупым, ведь его тело уже столько времени не делало ни намека на отторжение, тогда зачем это сейчас? — В некоторых случаях есть вероятность, что ты сможешь ходить через год плюс-минус несколько месяцев, если не будешь принимать эти таблетки, а твое сердце, или любой другой орган, который пересадили, не будет подавать никаких признаков отторжение, но это не означает, что у твоего тела не может быть замедленной реакции. Мы даем тебе эти таблетки, просто, чтобы предотвратить такое развитие событий. Конечно, если ты чувствуешь, что не должен их принимать, то вперед. Но мы не будем нести никакой ответственности, если что-нибудь с тобой произойдет, — сказала ему Аки-сан еще в больнице. — Не волнуйтесь, я прослежу, чтобы он принимал их, — ответил ей тогда Леви. «Ну, думаю, я должен просто смириться с этим. Хоть я и ненавижу наркотики… Не хочу стать зависимым или вроде того…» — подумал Эрен про себя, а затем покачал головой. Он сомневался, что подхватит что-то глупое, вроде зависимости. Он знал, что не подхватит. Он ненавидел таблетки и лекарства слишком сильно, чтобы стать наркоманом. — О чем ты думаешь? — спросил Леви, ставя на стол тарелки с яичницей, беконом и двумя тостами. Эрен покачал головой: — Ничего такого, — сказал он, беря в руки свой чай, о котором уже забыл, сделал глоток, а затем потянулся за вилкой и своей тарелкой. — Так, что будет дальше?.. Я имею в виду… я ведь теперь сирота, — спросил Эрен, запихивая целый тост себе в рот. — Я присматриваю за тобой, — ответил Леви, аккуратно разрезая свой бекон на кусочки. Эрен приподнял бровь: — Леви, независимо от того, что ты присматриваешь за мной, мы оба просто дети. Ты не можешь заботиться обо мне и о себе одновременно. У нас даже денег нет… как мы будем жить? Точнее… как я буду жить… Ты можешь вернуться к отцу и все будет нормально… Может, мне стоит отправиться в какой-нибудь приют… Тогда тебе будет меньше хлопот. — Следующий раз, когда ты скажешь что-то подобное, я ударю тебя по голове с ноги, — сказал Леви, кидая на парня убийственный взгляд. — Я уже все продумал. Деньги не будут проблемой, так что тебе не стоит волноваться о том, как мы будем жить. Я нашел себе работу, и мой папа сказал, что с радостью будет оплачивать ежемесячные затраты на дом, но мне нужно будет с этим что-нибудь придумать позже, чтобы обеспечить нас обоих. И отец договорился, так что я буду получать ежемесячную ренту, но ее я сохраню на твое будущее. Я не буду тратить эти деньги. Для этого у меня есть мои собственные, — сказал он, и Эрен покачал головой: — Ты идиот. Ты можешь использовать эти деньги, чтобы пойти учиться, — сказал он. — Твое будущее важнее, чем мое. И кроме того. Мой отец заплатит за мое обучение, а я должен выбрать, идти или нет в колледж, — ответил брюнет. — Пожалуйста, иди в колледж, — попросил его подросток. — Я не хочу задерживать тебя еще больше, чем сейчас. — Ты не задерживаешь меня, Эрен. Я делаю это, потому что хочу. Никто не задерживает меня, особенно ты. Перестань беспокоиться, иначе повылезают морщины и испортишь свое лицо, — сказал Леви, улыбнувшись. — Ладно… но пообещай мне одну вещь, — попросил Эрен. — Какую? — спросил юноша. — Поступи в колледж в следующем году. Я хочу, чтобы ты все-таки сделал что-то лучшее для себя. — Я обещаю. Между ними пролегла тишина, в которой они продолжили есть свой завтрак. Закончив с едой, Леви отправил посуду в раковину и, подняв на руки Эрена, понес его в гостиную. Опустив парня на диван, Леви собирался пойти и как можно быстрее покончить с грязной посудой, как шатен его остановил: — Не уходи. Леви вздохнул, прежде чем снова развернуться, подойти к дивану, и подвинул Эрена немного вперед, чтобы сесть за его спиной и вернуть парня на место, устраивая того у себя между ног. Леви переплел их ноги, прежде чем устроить голову подростка у себя на груди, и сказал: — Ты настоящий избалованный сопляк, ты знаешь это? Эрен усмехнулся в чужую грудь: — Знаю, — сказал он, чувствуя, как пальцы юноши прошлись по его волосам и начали лениво перебирать пряди. — Странное чувство, — сказал Эрен после пары минут молчания. — Что именно? — спросил Леви, продолжая расчесывать его волосы своими пальцами. Парень вздохнул: — Все это… Я имею в виду, что я действительно помню, как ты присматривал за мной, пока мой папа был в отъезде, поэтому я должен чувствовать себя как и обычно, но что-то не так… — Ты говоришь бессмыслицу, — сказал Леви. — Я пытаюсь сказать, что чувствую, что мне чего-то не хватает… Думаю, что это потому что папы нет здесь… Но ладно. Какое у меня расписание на завтра? — спросил Эрен, пытаясь перейти на другую тему. Леви вздохнул: — Ты знаешь, это хорошо, что ты заговорил об этом, Эрен. Так ты почувствуешь себя лучше, — сказал он, снова возвращаясь к смерти отца Эрена. — Я знаю… я знаю это, но не хочу об этом говорить. Я не хочу сталкиваться с этим во второй раз. Не сейчас. Леви кивнул, понимая, что парень говорил, что не хочет сталкиваться со смертью своего отца во второй раз, поскольку в первый раз тот умер в его сне. — Ну, когда ты захочешь поговорить об этом, я буду рядом, чтобы выслушать тебя. «Я всегда буду рядом».