Укрепи меня

Утро для Леви всегда были одинаковы. Обычно, из-за своей бессонницы, он просыпался за несколько часов до Эрена и проводил эти скучные часы, ожидая, когда шатен наконец-таки проснется, занимая себя наблюдением за своим мирно спящим парнем. Но сегодняшнее утро выдалось несколько иным. Леви проснулся позже, чем обычно (он не знал причины, но, вероятно, это из-за их с Эреном ночных игр). Конечно, в том, что он проснулся немного позже, не было ничего плохого, но причина, по которой он проснулся, была весьма… раздражающей. — Леви… я же извинился… я не хотел этого. Честно! — сказал Эрен, борясь с сильным желанием рассмеяться. — Ты ударил меня по лицу, вскочил и закричал: «Ты грязный извращенец!». Думаю, что я имею полное право злиться, — сказал Леви, прикладывая лед, завернутый в ткань, к глазу, куда пришелся кулак Эрена. — Мне очень жаль… — сказал парень, все еще сдерживая смех. — Люди на работе точно подумают что-то не то… — сказал брюнет, поворачиваясь к зеркалу в ванной и убирая от лица лед. Он осмотрел темный синяк, что начал наливаться под его правым глазом. — Я же не смогу сказать им: «Ох, нет, все в порядке, это просто мой несовершеннолетний парень ударил меня по лицу, пока я спал, а затем назвал меня грязным извращенцем». За такое меня могут уволить и обвинить в изнасиловании. — Просто скажи им, что пошел в бар и подрался там с каким-то парнем, — рассмеявшись, предложил Эрен, и Леви приподнял бровь: — Знаешь, если бы кто-то попытался ударить меня, я бы уложил его за несколько секунд. И я никогда не сталкивался с таким прежде… — сказал он. — Что?.. Тебя никогда не били по лицу? Я думал, ты постоянно влезал в драки. — Да, но пострадавшим был не только я. Это действительно застало меня врасплох… Я и не думал, что ты сможешь ударить так сильно… — сказал Леви, и Эрен усмехнулся: — Честно признаться, я тоже так не думал, — серьезно сказал он. — Что тебе хоть приснилось, что ты так отреагировал? — спросил Леви, покачав головой. — Мне кажется, что мне снился ты, но… в то же время это был и не ты… Это был какой-то парень в кожаном пальто и черных брюках, в шляпе, скрывающей его лицо, и думаю, что у него были еще перчатки… Он назвал себя Леви, но я знал, что это не ты… Он пошел на меня, улыбаясь. Как-то… очень странно улыбаясь, — сказал парень. — Когда он подошел ближе, он начал бормотать: «Тшшш, с тобой все будет в порядке» и «Я позабочусь о тебе». Мне казалось, что он шел ко мне целую вечность, но я знал, что пролетело всего несколько секунд… и я начал паниковать. Но он все продолжал бормотать: «Тшшш, все в порядке. Все будет хорошо, Эрен». А потом он схватил своей ладонью меня за шею… а второй рукой срывал с меня одежду… Я пытался бороться и освободиться, но он был намного сильнее меня… Затем он прикоснулся… ко мне… а я сорвался и ударил его в лицо. Но, думаю, в тот момент мое тело проснулось, и я попал по тебе… Мне правда жаль. Я не хотел тебя бить, но в тот момент технически я спал, — подросток замолчал, с извиняющимся выражением лица глядя на брюнета. — Эрен… я мог бы наплевать на то, что ты ударил меня, но… меня беспокоит, что тебе снятся такие сны. — Тут нет ничего такого, о чем стоит волноваться, — сказал парень, глядя на свои ноги. — Нет ничего такого… Эрен… тебе снилось, как тебя практически удерживали, срывая с тебя одежду, и пытались изнасиловать… Это то, о чем мне стоит волноваться, — сказал Леви, подходя ближе и обнимая парня за талию. — Я не хочу, чтобы тебе снились кошмары. — Ладно… но это просто сон… — сказал Эрен, вздохнув. «Может, мне не нужно было ничего говорить…», — подумал про себя он. — Тем более… мне впервые приснилось такое, и я сомневаюсь, что мне сможет присниться одно и то же дважды, так что перестань беспокоиться. Давай наслаждаться сегодняшним днем, пожалуйста, — сказал он, целуя брюнета в кончик носа, прежде чем выпутаться из его объятий и вернуться обратно в комнату. — Как пожелаешь. Но даже если тебе приснится этот же сон во второй раз, что маловероятно, то, пожалуйста, скажи мне. Не держи такие вещи в тайне от меня, — сказал Леви, идя следом за шатеном. Парень усмехнулся: — Думаю, ты узнаешь это первым, ведь, скорее всего, я снова ударю тебя по лицу, — пошутил он, и Леви посмотрел на него пустым взглядом. Эрен, заметив этот взгляд, перестал улыбаться и вздохнул: — Конечно, я скажу тебе. Леви лишь кивнул головой, прежде чем подойти к парню и обвить руками его талию, притянув того ближе. Эрен слабо приобнял юношу за шею, утыкаясь своим лбом в его. Они простояли так несколько минут в полной тишине, прежде чем на лице брюнета расцвела ухмылка: — Знаешь… моя смена начинается только в час… — сказал он, кидая на шатена намекающий взгляд. — Мы могли бы… поиграть в кое-какие игры. — Хмм, я не знаю… я все еще устал от вчерашних «игр». Ты выбрал весьма болезненные позы, знаешь ли, — ответил Эрен, улыбаясь своему надоедливому возлюбленному, который продолжал ухмыляться. — Я просто стараюсь пользоваться тем, что теперь мы можем использоваться твое тело более эффективно, — сказал Леви, и парень усмехнулся: — Твое либидо резко возросло. Я даже не знаю, сколько раз мы уже занимались этим за последние две недели, — сказал он. — Эй, ты не можешь винить меня одного. Ты не лучше. Не забывай о том, что произошло, пока мы ехали домой с курсов терапии на прошлой неделе, — ответил Леви, и Эрен вздохнул: — Думаю, ты прав. Мне кажется, что нам обоим просто очень хочется этого. Возможно, это потому что мы лишали наши тела этого так надолго, что теперь они пытаются наверстать упущенное, — предположил он, и на этот раз усмехнулся юноша: — Как бы то ни было, но у нас есть еще пять часов, прежде чем я пойду на работу, — сказал он, кидая второй намекающий взгляд, отчего Эрен выпустил смешок, прежде чем покачать головой: — И что же мне с тобой делать? — спросил он, вздохнув, и аккуратно соединил их губы в поцелуе. — Ну, есть много чего, что ты можешь сделать для меня, — сказал Леви, когда оторвался от поцелуя. — Извращенец.

***

После душа, где, к счастью, ничего больше не произошло, они переоделись в чистую одежду, покормили пса и вывели его на прогулку. Вернувшись домой, Леви заставил Эрена убираться в комнате, поскольку его ноги уже двигались намного лучше. И хоть ноги парня теперь могли нормально ходить, он еще не мог пробежать марафон или что-то вроде того. Хотя, Эрен считал, что уборка юноши была тренировкой перед марафоном, ведь Леви + уборка = хаос. Конечно, уборка приносила не так уж и много проблем. Точнее, не приносила, пока не пришел Леви, чтобы проверить его работу, и сказал, что это полное дерьмо и все надо переделать. После того, как Эрену сказали вновь проштудировать каждый уголок комнаты, и он остался один, парень сразу же завалился на свою кровать, полностью проигнорировав приказы Леви. — Он слишком увлечен уборкой… — тихо сказал Эрен сам себе, глядя в потолок. — Интересно, сколько времени ему понадобится, чтобы понять, что я ничего не делаю… — парень замолчал и уголки его губ слегка дернулись. «Наверное, он уже знает», — подумал Эрен про себя, прикрывая глаза. Некоторое время он лежал, не шевелясь. Он часто так делал. Обычно в конце концов он просто засыпал, но сегодня он не уснет, или, по крайней мере, попробует не уснуть. Это был первый раз за то долгое время, что Леви устроился на работу, когда они смогли утром остаться вместе. Обычно Леви ранним утром уезжал на свою работу, а Эрен, некоторое время спустя, отправлялся на свои занятия по терапии, из-за чего они не могли проводить время вместе. И даже когда парню не нужно было ехать на свои занятия, брюнет работал полный день, и они могли видеться только по пять часов по ночам. Сегодня был один из тех редких дней, когда они остались дома вдвоем, и хоть сейчас они не проводили время вместе, но Эрен не собирался валяться в постели, а для этого нужно было приложить хоть какие-то усилия. «Может, мне не нужно было укладываться сейчас…», — подумал парень, поднимаясь и садясь на край постели. Эрен положил руки на матрас, оглядывая комнату и постукивая ступнями по полу. Его взгляд остановился на письменном столе, на котором лежал небольшой конверт. Это было то самое письмо, которое отец оставил ему. Парень поднялся с кровати, подходя к столу, и, взяв конверт, вытащил оттуда записку. Эрен снова начал читать написанное и на его губах расцвела грустная улыбка. Он поднял ладонь и опустил ее на кулон-ключ у себя на груди, чувствуя, как он начинает отбивать ритм все быстрее с каждым прочитанным словом. Ключ от шкатулки. Когда откроешь ее, я уверен, ты все поймешь. Эрен до сих пор не проверял, что находилось в шкатулке. Если быть честным, то он немного боялся. Он не знал, что имел в виду отец под «Ты все поймешь», и, откровенно говоря, он не думал, что хотел бы знать. Он бы солгал, сказав, что не боится содержимого шкатулки, ведь вся правда была в том, что он напуган. Вдруг он найдет то, что не хотел бы знать. Что-то, без чего он предпочел бы жить и дальше. Конечно, что-то внутри него подсказывало, что он должен узнать, что находится внутри этой шкатулки. Эрен вздохнул. — Что-то случилось? — услышал он позади себя голос Леви. Парень обернулся назад, подавленно взглянув на брюнета. — Мне нужно посмотреть, что лежит в шкатулке… — сказал он, и юноша стоял некоторое время молча, не зная, что сделать. До этого он пытался уговорить Эрена заглянуть в эту шкатулку, от которой у него был ключ, но тот упрямо продолжал это игнорировать. Леви почувствовал, что, что бы там ни находилось, он поможет Эрену успокоиться и принять смерть своего отца. Не то чтобы парень не понимал это, но когда сталкиваешься с таким «дважды», то во второй раз ты веришь в смерть меньше. От этого у Леви было ощущение, что Эрен не до конца принял то, что его отец отдал за него свою жизнь. Они просто стояли несколько минут, молча глядя друг на друга, пока юноша не выдохнул, прежде чем кивнуть головой. Они с Эреном вышли из комнаты и направились вниз, в комнату мужчины, куда все еще ни разу не заходили… — Мне кажется, что мой отец запер свою комнату… Может, у тебя есть ключ? — спросил Эрен, взглянув на Леви. Брюнет кивнул головой, прежде чем развернуть и пойти в прихожую, где лежали все ключи. Он вернулся с одним из них, протягивая его парню, на что тот, взяв ключ, мысленно поблагодарил юношу, прежде чем развернуться и уставиться на дверь. Эрен сделал глубокий вздох, прежде чем вставить ключ в замочную скважину и повернуть его. Потянув ручку, когда он услышал дверной щелчок, он вошел внутрь. Как и следовало ожидать от комнаты, в которую не входили почти год, она была темной, пыльной и очень душной. Эрен заскользил ладонью по стене в поисках выключателя. Когда зажегся свет, они оба вошли в тускло освещенную комнату, моргнув пару раз, чтобы привыкнуть к такому освещению. — Ого… Я думал, что раз он врач, то и его комната должна быть яркой… — сказал Эрен, подходя к шкафу своего папы. Он знал, что шкатулка лежит там, вспомнив, что видел ее, когда был ребенком и рылся в его шкафу. Эрен потянул две большие двери на себя и раздвинул одежду на вешалках в стороны, чтобы взглянуть вниз, где лежала красивая резная шкатулка из дерева. Он наклонился и взял ее в руки, удивляясь, какой легкой она была. Парень подошел к отцовской кровати и сел на нее, поставив шкатулку себе на колени. Он, не шевелясь, оцепенело смотрел на нее несколько минут, пока не почувствовал, как ладонь Леви легла ему на плечо, возвращая его в реальность. — Открой ее, — подтолкнул его брюнет, и Эрен кивнул головой. Он стянул с шеи ключ и всунул его в скважину. Откинув крышку, он не знал, что чувствовать: облегчение, удивление или разочарование. В шкатулке было не так уж и много вещей. Небольшой конверт, пачка фотографий и два цветных камушка. Эрен не хотел пока читать письмо, поэтому потянулся к стопке фотографий, где сверху лежал небольшой клочок бумаги с надписью «Фото, которые Эрен не видел». Парень стянул с фотографий резинку, удерживающую стопку, и начал их просматривать. Леви наблюдал, как на лице Эрена проскальзывали разные эмоции: удивление, трепет, а затем на его губы легла улыбка. — Тут мы… вот Микаса… ты, твоя мать… моя мать… наши отцы… они все здесь… И смотри, — улыбнулся парень, передавая одно фото брюнету. Глаза юноши слегка расширились. На фотографии они с Эреном, еще детьми, сидели за кухонным столом. Тут действительно не было ничего странного, но Леви был удивлен тем, как они смотрели друг на друга. Он и не думал, что способен смотреть на кого-то с такой… любовью. Хотя это не единственное, что его удивило. — У нас никогда не было совместных фотографий, так что… это немного странно… — сказал юноша. Он любил фотографии, но ненавидел, когда его фотографировали. — Отец, наверное, сделал его, пока мы были слишком заняты, глядя друг на друга и не замечая происходящего, — сказал Эрен, усмехнувшись. — Это неплохое фото. Мы должны вставить его в рамку… мы должны вставить в рамку все это… Смотри… папа фоткал нас вместе довольно много… Я имею в виду, что это немного жутковато и вроде как преследование, но это и правда отличные фотографии, — сказал он, передавая несколько снимков Леви. Там были разные фото: где они смеются вместе, где обнимаются, и даже где они обмениваются поцелуем. Леви поднял тот снимок, где они целуются, держа так, чтобы его видел и Эрен. — Должно быть это было немного неловко, не думаешь? Только представь, что чувствовал твой отец, фотографируя своего сына, который целовался с другим мальчиком, — сказал Леви, и они оба рассмеялись. — Думаю, он хотел сделать книгу для меня… это объясняет все эти фото… Но их не так много, так что… наверное, их не хватило, чтобы закончить… — Эрен замолчал, глядя на шкатулку на своих коленях. Его взгляд упал на конверт. Он аккуратно сложил все фотографии обратно, натянув на них резинку, и вытащил конверт. Он сорвал печать и принялся читать письмо. Эрен, Привет, мой любимый сынок. Это я, твоя мама. Впрочем, ты все равно не сможешь мне ответить. Предполагаю, что к тому времени, как ты прочтешь это письмо, мы с твоим отцом уже покинем тебя. Но, надеюсь, что тебе сейчас сорок, твой отец жив, а вы с Леви усыновили маленькую малышку. Да, Леви. Знаешь, у меня было ощущение, что ты и этот молодой человек, или я должна сказать мальчик, ведь я видела его именно таким, будете вместе. Мальчики. Вы мои мальчики. Я так любила вас, ребята. Вы были единственными, кроме твоего отца, кто делал меня действительно счастливой. Я очень надеюсь, что вы нашли любовь друг в друге. Называй это материнской интуицией, но я всегда знала, что в вас двоих есть что-то такое, что связывает вас и делает неразлучными. Вы пара, созданная на небесах. Но хватит об этом. Пока я это пишу, я медленно умираю. Честно говоря, я думаю, что хочу жить, чтобы видеть, как растет мой ребенок, но, кажется, я нужна в другом месте. Но, конечно, только потому, что я мертва, не означает, что я не буду скучать по тебе и присматривать за тобой. Если ты взглянешь на небо, то знай, что я там, твоя мама, смотрю на тебя сверху. Ты никогда не слушался меня, но продолжал быть мои сыном, и я люблю тебя. И именно поэтому, даже после смерти, я все равно буду присматривать за тобой. Мне очень жаль, что мы с отцом оставили тебя, и ты остался один. Хотя… не думаю, что ты будешь один, ведь у тебя есть твои друзья. Они не могут заменить меня или твоего папу, но друзья в жизни тоже очень важны, и я хочу, чтобы ты дорожил ими. Не потеряй их. Не знаю, что думают остальные, но… Как мать, ты никогда не ожидаешь, что умрешь, но знаешь, что когда-нибудь это произойдет. Любой родитель знает, что умрет раньше своих детей или, по крайней мере, это должно быть именно так. Хоть я и не думала, что это произойдет так скоро. Я снова прошу прощения, что так рано оставила тебя, мой милый мальчик. Я не хотела, но у меня действительно не было выбора. Мне бы очень хотелось остаться и наблюдать за тем, как ты растешь, но надеюсь, твой отец сделал это за нас обоих. Здесь лежат два камня. Аквамарин и циркон. Эти камни соответствуют вашему рождению. Я хочу, чтобы вы использовали их как кольца. Аквамарин ты должен отдать Леви (я уверена, что он твой возлюбленный), а циркон оставь себе. Циркон — декабрьский камень. Леви родился в декабре, и я хочу, чтобы ты носил его, как напоминание. Не просто, чтобы помнить о его дне рождения, а чтобы помнить о том, с кем ты хочешь разделить всю свою жизнь. Аквамарин — это твой камень, и я хочу, чтобы ты отдал его Леви по той же самой причине. Твой отец и я сделали точно так же. Я думаю, что не нужно тянуть с этим… Я скажу тебе последнюю вещь. Я люблю тебя, сынок, и прости, что у тебя не было матери, которая заботилась бы о тебе, пока ты рос. Надеюсь, что твой отец справился с этим, насколько смог. Ну… прощай, дорогой. Пожалуйста, живи для меня и для своего отца. С любовью, мама. Прочитав письмо, Эрен продолжал молчать. Леви не знал, что делать, но понимал, что пока что не нужно трогать парня. Он обдумывал, стоит ли выйти на улицу, чтобы немного прогуляться, дав подростку время справиться с этим, но потом почувствовал, как Эрен схватил его за руку. Он перевел взгляд на свою ладонь, которую сжимала ладонь парня. Леви перевел взгляд на Эрена, который сидел, отбросив письмо на пол, с опущенной головой и волосами, прикрывающими его лицо. И дрожал. — Леви… пожалуйста, обними меня… — тихо прошептал парень. Глаза юноши слегка расширились, но он кивнул головой, прежде чем притянуть Эрена ближе в объятия и устроить его голову у себя на плече. Прошло всего пару секунд, как он почувствовал, что его рубашка начинает мокнуть от слез парня, который всхлипнул: — О-она… она сказала, что надеется, что мой отец не умрет, пока мне не исполнится сорок… Она надеялась, что отец сможет заменить мне мою маму… Она думала, что он жив и присматривает за мной за них двоих… Но…но… он умер… Леви… Мой отец умер… он умер… он умер… Он умер ради меня… Мой отец отдал мне свое сердце… Он умер… он… он умер… Леви просто спокойно гладил Эрена по спине, позволяя ему выплакаться. Леви гордился. Эрен долго не мог принять смерть отца, и юноша чувствовал, что у парня может произойти ложная реальность, где он думал бы, что его отец жив и Леви просто присматривал за ним. Это было бы больнее. — Леви… я совсем один… это больно… больно быть одному… Я не могу… больно… — рыдал Эрен. — Нет, нет, Эрен. Ты не один. У тебя есть я, Армин и Жан, мой отец, Микаса и даже твоя собака Леви… Мы все с тобой. Ты не один… Эта боль — это боль от потери кого-то важного для тебя… — мягко и успокаивающе сказал Леви. — Н-но… это больно, — всхлипнул Эрен. Юноша просто погладил его по голове, прижимая ближе. — Тише… с тобой все будет в порядке, Эрен. Все будет хорошо. «Я заберу всю твою боль».

***

Когда Эрен наконец-то успокоился, то уснул прямо на плече Леви, из-за чего юноше пришлось отнести парня обратно в комнату, прежде чем собраться и уйти на работу. Он не хотел оставлять Эрена одного после всего случившегося, но у него не было выбора. Работа есть работа. Он не мог не прийти. Эрен проспал большую часть дня. Когда он проснулся, то понял, что Леви уже ушел, потому как в его комнате уже начинало темнеть. Он лежал, просто уставившись в темный потолок, чувствуя, как что-то тяжелое упало с его плеч. Но он не смог долго наслаждаться тишиной, потому что его телефон зазвонил. Эрен взял мобильник с прикроватной тумбочки и посмотрел на номер звонившего. — Микаса? — спросил он, перед тем как нажать на зеленый значок вызова. Девушка даже не дала ему и рта раскрыть, сразу начиная говорить: — Эрен? Леви уже дома? — спросила она, и парень закатил глаза: — Привет, как дела, Микаса? У нас все отлично, спасибо, что спросила, — сказал он, и мог почувствовать раздражение девушки на том конце трубки. — Да, привет. У меня все хорошо. Серьезно, мой брат дома? — спросила она, и парень снова вздохнул: — Еще нет. Он скоро придет… я думаю, — сказал он. — Звучит очень обнадеживающе. — Зачем он тебе? — спросил парень. — Это семейное дело, Эрен… — ответила девушка, и подросток нахмурился: — Микаса, я тоже часть семьи, — сказал он, и девушка вздохнула: — Мой отец умирает.