Numb

Шизофрени́я — тяжёлое психическое заболевание, характеризующееся нарушением связности психических процессов и упадком психической деятельности.

— Макс, убери это. Убери это все, пожалуйста. — Все хорошо. Ничего нет. Я здесь.

***

У него не по-детски трясутся руки, что даже горячий чай проливается через края офисной кружки и обжигает левую ключицу. Это была его любимая шелковая рубашка: темная, с зеленоватым отливом, почти как глаза у его главной проблемы. Максим односложно отвечает на все прилетающие ему вопросы, игнорирует все замечания, начинающиеся с «Максим, вот тут не так…». Его меньше всего сейчас волновало «как» и больше всего – «сколько времени это займет». Его мысли были не с ним, они были в холодной квартире, где Никита опять забыл закрыть окно перед тем, как выйти на улицу. Или где Никита, закрыв все окна и двери на ключ, сидит, укутавшись в одеяло, и смотрит (включенный) телевизор. Где Никита сейчас один или где Никиты сейчас нет. Почерк у Нестеровича становится все более неразборчивым, тон голоса все более агрессивным. Он никогда не находил в себе признаки нервного тика, но сейчас он уже тридцать семь раз ударил указательным пальцем правой руки по гладкой поверхности стола, из-за которого так хотел вырваться. - Я могу идти? - Твой рабочий день заканчивается без пятнадцати четыре, - холодный голос начальника сажает его обратно на свое место. Тридцать восемь. Тридцать девять. - Я все закончил, у меня больше нет заданий. - Твой рабочий день заканчивается без пятнадцати четыре, - не меняя манеру, отвечает тот же низкий голос, и Макс позволяет себе обиженно выдохнуть, опуская голову. Сорок.

***

Макс замечает, как тревога начинает ходить с ним рука об руку изо дня в день. Сейчас, поднимаясь на четвертый этаж девятиэтажки, он не знает, чего ждать в своей же квартире. Замедляется на третьем этаже, одновременно быстро и нехотя перебирая ногами по ступенькам. Связка ключей уже совершила несколько кругов по орбите указательного пальца и улеглась в потной ладони. Открывай. Свет выключен, окна открыты. Телевизор не играет, вода не течет. Никиты нет дома. Максим одновременно спокойно и резко кидает сумку на тумбочку возле двери, и говорит в пустоту: - Мы же договаривались. Спокойнее дома не становится, хоть и ковер под босыми ногами выглядит весьма дружелюбно. Безумно хочется есть. Нестерович, выравнивая дыхание, решает сходить умыться и вымыть руки перед готовкой. Нащупывает выключатель, заходя в ванную. И сердце одновременно пропускает удары и бьется в несколько раз быстрее. Глаза невольно начинают бегать по всему помещению, но Макс сам не понимает, чего он хочет еще найти, если все и так на поверхности. На подкосившихся и трясущихся ногах Максим подходит к раковине, вцепляясь в ее края со всей силы, до белых костяшек. Сжимает зубы и тяжело дышит. Он не может оторвать глаза, капилляры в которых уже не выдерживают постоянного стресса, от мыльницы. В ней абсолютно неаккуратно в мыло воткнуто два маленьких лезвия от бритвы, на кончиках которых видны засохшие багровые следы. Дорожка капелек от раковины шла к выходу с ванной комнаты и прерывалась в коридоре. Готовка отменяется. Нестерович боится брать что-либо в свои руки, поэтому садится на диван, подбирая под себя ноги, и ждет, уставившись в окно. Там очень ярко светит солнце и на небе нет ни облачка. * Никита приходит через полтора часа. Макс дергается сразу же, как слышит первый скрип ключа в дверной скважине. Забывая про всю гордость, про все, что он сам себе говорил (не нервничай, тебе нужно быть спокойным), он срывается с дивана к двери. - Ты сегодня рано, - улыбается Орлов, как только Нестерович появляется в поле его зрения. Но тут же пятится назад, когда на него начинает чуть ли не бежать Нестерович и врезается спиной в закрытую дверь. - Дай сюда руки, - вырывая пакеты из тонких пальцев, Максим дергает за кисти Никиту на себя. Задирает рукава до локтей, но резко откидывает предплечья и поднимает ошалевшие глаза на лицо Орлова, - зачем?! Никита сглатывает и не отводит глаз от собственных рук, на которых то толстыми, то тонкими линиями виднелись новые царапины. Совсем свежие, одна даже закровоточила от резкого давления. Дыхание превращается в рваные вздохи, губы и пальцы трясутся абсолютно бесконтрольно. - Никита. Он медленно поднимает потемневшие глаза на Макса. Это и паника, и страх, и немая истерика, которая уже перешла грань. Никитины зрачки очень широкие, глаза бешено носятся из стороны в сторону. Фокус теряется, он больше не сосредоточен на глазах Максима. - Я не знаю. Я не помню.