А я запомню тебя наизусть...

В школьных коридорах, казалось, прошел весь декабрь. С Инной Витальевной общение не удавалось. Для себя я решила, что отныне не подойду к ней. Достаточно уже этих страданий. А она же, в свою очередь при встрече отводила взгляд или вовсе уходила. И, по всей видимости, это не устраивало ни ее, ни меня. Ведь за ней я иногда замечала скрытое желание подойти, которое тут же было прервано либо звонком либо моим нежеланием с ней общаться. Увы, замкнутый круг. Но именно в таком темпе вальса шло время, которое уже предвещало всем начало нового года. Ну, а если быть точнее, то 27 декабря. Все люди суматошно бегали по магазинам в поиске подарков своим родным и близким. Я, очень тяжело переживающая отсутствие с завучемя совсем была не рада приближению праздника, но подарки уже давно купила. А сейчас, дежуря в школьных коридорах, мне очень ясно был виден интерес в глазах у женщины, которая не отрывая глаз смотрела явно не на стену, находящуюся позади меня. Хм, не люблю я этот взгляд, поэтому и решила ретироваться отсюда до того, как контроль потеряется. Но в этот момент завуч пошла навстречу, однако меня это никак не волновало. Я развернулась в противоположном направлении и помчалась от брюнетки со скоростью света. Если сначала женщина еще пыталась догнать меня, то потомя потеряла ее из поля зрения, что, кстати, к лучшему. Немного пройдясь вдоль коридора, я остановилась, чтобы перевести дыхание, как вдруг прямо передо мной появилась завуч. — Может, хватит от меня бегать? — Я и не бегала, — с усмешкой ответила я. -Ну, конечно, — улыбнулась она, — пойдем, нам нужно поговорить. Возможности сопротивляться не было, да и не было смысла. Осознав, какой именно разговор она сейчас заведет, настроение опустилось еще ниже. Войдя в кабинет, я вновь почувствовала дурманящий аромат ее духов. Боже, мои силы на исходе. — Послушай, тот конкурс и твой стих, — начала она, — пойми, мне этого не нужно. Конечно, я понимаю твои чувства, — сначала мягко сказала она, но затем грубо продолжила, — но это все совершенно неправильно! У меня есть муж, дочь, прекрасная работа, а ты мне не нужна. Надеюсь, я понятно выразилась? — вновь сменив свой тон строгим, спросила она. — Более чем, — еле сдерживая свои эмоции сухо сказала я и вышла из ее кабинета. Обида и злость разрывали грудь. Я понимала правильность ее слов, но в душе совсем не хотела, чтобы это было правдой. Слезы ручьем стекали по щекам. Как она могла так поступить? Хотя что я хотела? Чтобы она с распростертыми руками кинулась мне в объятия? Ну-ну. Все было слишком очевидно. Пора уже забыть о ней. ***** Время закрутило свой большой снежный вихрь, играя с людьми, как марионетками. А сегодня особенный день для многих из них. Кто-то суматошно бегал по магазинам и докупал нужные продукты, а кто-то уже сидел за праздничным столом и ждал наступления Нового года. Колесникова Инна Витальевна относилась к третьему типу людей — еще была на работе. Да, по скольку она завуч, работа увеличивается в разы. В круговерти этой зимней поры в голове женщины не переставала всплывать тот взгляд девушки. Он был полон любви и… обиды. Да, Инна и сама понимала, что далеко не все, что было сказано ею тогда, является правдой. Слишком грубо она поступила по отношению к этой странной Карамазовой. Но просить прощения был точно не лучший вариант. Во-первых, она ученица, а извиняться перед школьником — верх унижения. Во-вторых, основное, что было сказано являлось правдой. Она учительница, а та — ученица. Да и к тому же у нее семья. Вряд ли, что можно было сказать мягче, ведь все получилось так, как и хотела завуч — Олеся отступила и перестала к ней со своими чувствами. — Глупости это все, — подумала Инна Витальевна и тяжело вздохнула. Женщина подошла к окну и задумалась. Невыносимо больно вспоминать все то, что произошло за последние десять лет. Сердце сжимала непонятная грусть. Кто-то постучался в дверь. — Да-да, — крикнула женщина, приглашая войти. Ответа не последовало и, подождав примерно минуту, завуч открыла дверь. Однако никого там не обнаружила, кроме маленькой красной коробочки. Женщина подняла странный презент и закрыла дверь. Сверху коробочки лежала белая записка. — Не знаю, зачем я это делаю, но я не могла не поздравить вас, — прочитав вслух записку, она медленно положила ее на стол. Конечно, женщина поняла, кто был автором письма. Вновь вспомнив то, как грубо она с ней поступила, Инна Витальевна откинулась на спинку кресла и начала вертить в руках коробку. Открыть или не открыть? Действительно, сложный вопрос. Однако, отбросив все сомнения, женщина ловко расправилась с упаковкой и открыла столь интересную вещь. В коробочке лежал тот самый кулон, который Леся покупала вместе с Сашей. Кулон был в форме ласточки и казался очень дорогим. Женщина взяла его в руки и любовалась еще очень долго. А вспомнив опять эту несносную девчонку, снисходительно улыбнулась. Заметив эти изменения в своем поведении и вовремя одернула себя. Хотя чего скрывать, ей и самой уже начало казаться, что все, что она сказала было ложью. ***** Подходил к концу этот сказочный день, а по совместительству и этот год. Я по-прежнему не могла забыть эту очаровательную женщину, но трезво понимала, что шансов у меня ровно столько же, как и у попугая, желающего замутить с тигром. Да, также маловероятно. Что в случае попугая, что в моем, очевидно лишь одно — смертельный исход обеспечен. Хоть в прямом, хоть в переносном смысле, но ничем хорошем не закончится. Но, все же я не могу жить без нее. Интересно, как она отреагировала на подарок. Надеюсь, что хоть взяла. — Лесь, ты там идешь? — позвала мама из зала. — Да, мам, — ответила я и, пложив обратно в ящик фотографию завуча, пошла к родителям за стол. Раз. Раздался бой курантов. Взяв бокал с шампанским, я загадала желание. Да. «Хочу быть счастливой… с Инной Витальевной». Опустошив бокал, я думала над этим желанием. Не очень то оно реальное. Хотя все в наших руках. Не так ли?