А я запомню тебя наизусть...

Птицы уже запели свою восхитительную песенку, а солнечный луч незаметно проскочил в комнату завуча восемьдесят восьмой школы, заставив ее возлюбленную проснуться. Кира, открыв глаза, так и не могла поверить в свое счастье. Она наконец-то нашла человека, с которым ей хорошо. Человека, который ее любит. А уж совсем неважно, что этот человек - женщина. Кира уже несколько дней ночует у Светы, прикрываясь перед родителями тем, что обитает у Леси. Решив порадовать чем-то свою любимую женщину, девушка поскакала на кухню. Взяв с холодильника бекон и яйца, девушка сделала яичницу. Затем заварила кофе и пошла будить свою спящую красавицу, ведь иначе она опоздает на работу. С улыбкой взглянув на Светлану, девушка нежно прошептала ей на ушко: — Доброе утро… Женщина разлепила глаза и улыбнулась. Почувствовав, что пахнет чем-то вкусным, она ощутила какое-то блаженство, но следом, вспомнив, что сегодня не выходной быстро подскочила, чуть не запутавшись в одеяле. Услышав подавленный смешок, завуч сдалась. — Что смешного, а? Вот я сейчас опоздаю на работу, а директору скажу, что проводила солнечное утро с любимой девушкой, так что ли? — Ну, почему бы и нет, — протянула Кира, присаживаясь рядом с любимой, увлекая ее в поцелуй. — Я, если честно, даже боюсь спросить, сколько время. — Время раннее. Твой будильник еще не звенел. Я приготовила завтрак. Сейчас мы поедим и у нас останется столько свободного времени, что ты даже не представляешь, как мы можем его провести… — загадочно произнесла девушка. — Не соблазняй меня лучше, ты же знаешь, чем это может кончится. — А на что, ты думаешь я рассчитываю? — улыбнулась та. Не говоря больше ни слова, завуч повалила на кровать девушку и начала руками бегать по ее телу. Неожиданно для Киры, женщина защекотала ее. — Эй, ты играешь не по правилам, — буркнула она. — А кто устанавливает эти правила, м? — Я буду кричать, — до сих пор сопротивляясь, сказала девушка. — Ты будешь кричать только со мной, да и не совсем в такой позе. Последние слова заставили девушку стать красной, как помидор. Увидев это, завуч перестала ее щекотать и нежно поцеловала. — Пойдем завтракать. ***** Я уже перебрала все возможные варианты, как бы мне подсолить Инне, но все бестолку. В итоге, решив, что буду решать проблемы по мере их поступления, зашла в кабинет русского языка. Учительница уже сидела там. Быстро бросив ей что-то типа: «Здравствуйте», мы сели на свои места. Когда начался урок, завуч подвела итоги того теста. — Итак, — начала она, томно вздохнув, а я сразу же вспомнила ее дыхание на своей шее, — хочу сказать, что вы справились с этим тестом весьма неплохо, конечно, за исключением некоторых личностей. В классе всего лишь одна пятерка — у Мелкоступовой. Молодец, Вик, — она улыбнулась девушке. И четыре тройки: Сиволов, Жуков, Зыков и Карамазова. Олесь, знаешь, я такого от тебя не ожидала. Учителя так хорошо о тебе отзываются, но, видимо, в моем предмете у тебя недостаточно знаний, — я уже начала потихоньку закипать, но вовремя смогла себя успокоить, — если ты нуждаешься, я бы могла провести тебе пару консультаций, чтобы повысить уровень твоих знаний. Мне совсем не трудно помочь отстающим учащимся. Вот, бери пример с Вики, — она снова издевательски улыбнулась. В классе повисла тишина. Все охренели от такого отношения учительницы. Даже сама Вика сидела, еле как удерживая свою челюсть от поцелуя с деревянной партой. — Инна Витальевна, — Кира встала, — я считаю, что Вы не правы. Леся отлично знает Ваш предмет и, несомненно, имеет побольше уж знаний, чем некоторые личности, — она с презрением посмотрела на Вику, — Также я хотела бы сказать, что с вашей стороны, как минимум, неэтично так разговаривать с ней. Надеюсь, Вы прислушаетесь к тому, что я сказала. — Со всем уважением, Кир, я и сама хорошо знаю, как выполнять свою работу. А если у тебя есть претензии, то дверь там, — она указала в сторону двери. — А не слишком уж грубо? — спросила я с вызовом. — Продолжим, — будто не обращая на меня внимания, сказала женщина, — всех, кто имеет желание переписать тест, я жду сегодня после седьмого урока. На переделывание теста я не пришла. Кира, которая после уроков заносила журнал Инне, сказала, что та была чем-то расстроена. Однако про меня не спросила ничего. На следующий день я встретила Инну в коридоре. Она остановила меня. — Олеся, почему ты вчера не осталась? — А какой в этом смысл? Чтобы вы опять меня завалили? — Почему ты готовишь со мной в таком тоне? — Ой, да бросьте, мы обе прекрасно знаем, что эти задания были сверх того уровня, что мы проходим. А вы бы сделали все, чтобы у меня снова был низкий балл. Да и как Вы меня опозорили перед всем классом, хотите сказать, я заслужила такое отношение? Но мне интересно одно: почему вы, сами совершив ту «ошибку», обвиняете в этом меня? Она молчала. — Я Вас ненавижу, — сказала я и ушла прочь по коридору, оставив ее стоять одну среди этажей. ***** Мои уроки на сегодня закончились, и я спокойно шла в учительскую, чтобы отдать журнал своего класса. Решив проверить, как учатся мои оболтусы, я для начала открыла русский язык. Так, не поняла. Что-то у Олеси какие-то проблемы. Тройка? Она сроду не получала трояк ни по одному предмету. А тут русский язык… Надо будет позже поговорить с Инной. Оставив журнал, я направилась обратно, к своему кабинету, но увидела Лесю. — Привет, — улыбнулась я. В ответ она просто обняла меня. Крепко. Так крепко, как будто я единственная, на кого она может положиться, — что случилось? — обеспокоенно спросила я. Она ничего не говорила.  — Хм, пойдем ко мне домой, поговорим? — предложила я, увидев, как на ее глазах начали накапливаться хрусталики. Она кивнула. До моего дома мы дошли молча. Явно чувствовалось, что Леся хочет рассказать, но боится. А мне так важно знать, что ее гложет. Нельзя все держать в себе. Я это знаю по своему опыту… Оставив девушку сидеть на диване, я ушла заваривать чай. — Вот, держи, с ромашкой, — улыбнулась я, протягивая ученице чашку. — Спасибо, — сказала она, — за все. Я очень ценю твою поддержку, Алис. Ты… пожалуй, никто обо мне так не беспокоился, как ты. Я очень тебе благодарна, — она положила свою ладонь на мою. По телу пробежала тысяча мурашек. Господи, что ты со мной делаешь? — Просто ты мне очень дорога, — в ответ улыбнулась я, — а теперь расскажи, что у тебя случилось? Она сразу же изменилась в лице. — Хорошо, — тяжело сказала Леся, — просто я устала. От всего. Мне надоело, что все постоянно врут и используют меня. А когда я им становлюсь не нужна, выкидывают меня, как сломанную куклу. Знаешь, — усмехнулась она, — порой мне кажется, что я и есть та самая сломанная кукла. Все уже столько раз изранили мое сердце своими обещаниями и враньем, что эти шрамы уже никогда не заживут. Ни эти, ни настоящие, — она провела ладонью по кисти, и я увидела многочисленные порезы, — мне надоело вечно чувствовать себя ненужной. Понимаешь, надоело, — уже взахлеб рыдала она. — Девочка моя, не говори так. Ты мне нужна. Кто заставил тебя ненавидеть себя? Кто так сломал тебя? Я обняла ее, и мы просто сидели молча. — Помнишь ту девушку на фотографии? — она кивнула, а я продолжила, — ее зовут Анжелика. С ней я познала все приступы безумств. Это было… невероятно. Мы так любили, что, казалось, будто весь мир у наших ног. Так и было. Мы могли делать все, что угодно. Как-то раз она мне сказала, что все страдания, которые человеку приходится испытывать идут ему же на пользу. Мол, вырабатывается такая сила воли и терпение, которые помогут пережить любые трудности. А через неделю она ушла. Весь мир мне стал серым. Я никак не могла понять, почему она так со мной поступила. Ведь все было просто замечательно. Ни ссор, ни скандалов в последнее время у нас не было. Я стала также себя потихоньку уничтожать: алкоголь, сигареты, лезвие, — все это стало надеждой на то, что я скоро прекращу эти муки. Одновременно я понимала ее выбор. Она хочет детей, семью. Ну, конечно, всего этого не будет, когда ты живешь с лесбиянкой. Но я любила ее. Именно той любовью, которую всегда так восхваляют в книгах и фильмах. И именно эта любовь меня погубила. Я поняла что все трудности, которые выпадают на нашу долю, вовсе не закаляют нас, а убивают. Просто со временем та боль, которая раньше обжигала так сильно, утихает и становится все равно. Ты просто становишься бесчувственной тварью, — теперь всхлипывала я. — Ты до сих пор любишь ее? — спросила она. — Я всегда буду любить ее. То воспоминание о ней, о том, когда мы были вместе. Но я бы больше не вернулась к ней. Не после всего, что было. — Мне жаль. — Но знаешь, когда я встретила тебя, сердце вновь вошло в прежний ритм. Я стала мечтать о твоих губах. Потом наш поцелуй, затем как ты пришла… Я… я так хотела тебя. Я хочу тебя, понимаешь? Но я никогда не прикоснусь к тебе, пока ты сама меня об этом не попросишь. Леся прожигала глазами меня, словно ожидала каких-то действий. — Поцелуй меня, — сказала она. Я молча приподнялась и нависла над девушкой, а затем накрыла ее губы своими. Я нежно посасывала нижнюю губу, затем углубила поцелуй, от чего с ее губ слетел стон. Это заставило меня не на шутку возбудиться. Вновь требовательно поцеловав ее, я убавила пыл и отстранилась. — Я знаю, что ты любишь другую. Также знаю, что ее имя ты мне вряд ли скажешь, но если захочешь, моя кровать тебя всегда ждет, — загадочно произнесло я. — Заманчиво, — усмехнулась она. ***** — Инна Витальевна, можно с вами поговорить? — постучалась я в кабинет. — Ах, да, Алиса Юрьевна, проходите. Я прошла в кабинет и села на первую парту, расположенную напротив учительского стола. — Я бы хотела с вами поговорить насчет Карамазовой. Та как-то напряглась, что показалось мне очень странным. — А что случилось? — как будто ничего не понимая, спросила она. — Это я у Вас бы хотела спросить, что случилось. Откуда у нее в журнале тройка? — А у нее вы спрашивать не пробовали? — Я спросила у нее. — Да? — женщина немного растерялась, — и что же она ответила? — Она сказала, что в журнале стоит та оценка, которую она заслужила. — Так, значит… — женщина задумалась и отошла к окну. — Инна Витальевна, я не знаю, что у вас творится, но, пожалуйста, не портите девушке аттестат, — сказала я и вышла из кабинета. Господи, Лесь, неужели …