А я запомню тебя наизусть...

Первым уроком у нас был русский язык. На пороге кабинета я встретилась с Алисой, которая была чем-то не на шутку встревожена, однако, увидев меня, она мягко улыбнулась. Проводив ее взглядом, я посмотрела на Киру. — Иди первая, — попросила я подругу. — Хорошо, — поняла она. Зайдя в кабинет, мы поздоровались и сели на свои места. Учительница прожигала меня взглядом, а я тихо готовилась к неминуемой смерти. Не, ну это точно не к добру. — Карамазова, иди к доске. Я послушно встала и вышла на расстрел. Знаете, бывает такое, когда чувствуешь свою неминуемую смерть. — Будешь писать под диктовку. Она продиктовала мне шесть предложений, после чего спросила правило, которое нам задавали выучить. Но я же выучила. — Садись, пять. В ней явно боролись какие-то два чувства. С одной стороны, она безумно хотела меня завалить, а с другой, сжалилась?.. Эх, никогда я не смогу понять эту женщину. После окончания урока, я начала быстро складывать сумку, в то время, как Инна просверливала во мне дыру своим взглядом. — Олесь, зайди ко мне, пожалуйста, после уроков. — Ладно, — сухо сказала я и вышла из класса. Уроки шли очень долго, а мысли о ней не покидали мою голову. Казалось бы, надо отпускать людей, которые причиняют тебе боль, но нет… В случае с ней я готова назвать себя мазохистом. Мне приносит огромное наслаждение эта боль. То ли, потому что я ее по-прежнему люблю, то ли потому что это очень сладкая мука — погибать от ее выстрелов. Как бы то ни было, сейчас мне предстоял последний урок, литература, который будут вести два самый странных учителя: Она и Константин Владиславович. После того разговора на улице, учитель всегда одолевал меня какими-то глупыми философскими вопросами. Неужели, мое мышление ему доставляет такое удовольствие? Зайдя в кабинет, мы встретились взглядом с Ней, но в то же время контакт был разорван учителем. — О, кого я вижу! Карамазова! — Неужели Вы так рады видеть меня, Константин Владиславович? Мы с вами виделись неделю назад. — А то, дискуссии с вами — одно удовольствие. — Не могу сказать того же, — я по-доброму усмехнулась. Разумеется, весь этот разговор слышал и объект моего вожделения, однако она всячески старалась не показывать своей заинтересованности. Когда прозвенел звонок, учитель озвучил тему урока: «Образ любви XIX века». В классе раздался гул. — Так, навели тишину, — подала голос завуч. — Спасибо, Инна Витальевна, — поблагодарил он женщину, — а теперь продолжим. Итак, давайте вспомним известное нам произведение, «Евгений Онегин», которое вы читали еще в девятом классе. Кто напомнит мне сюжет? Руку подняла Вика. — Пожалуйста, Виктория. — Речь идет о безответной любви. Сначала Татьяна влюбляется в Онегина, однако тот не может разделить ее чувства и уезжает. Спустя годы, Евгений вновь приезжает и хочет быть вместе с Татьяной. Но, увы, у нее уже семья, которую бросить она не может. — Спасибо огромное. Итак, безответная любовь. Скажите, класс, как вы думаете, что же вообще из себя представляет любовь, и что лучше: любить или быть любимым? Все молчали. — Олеся? — спросил он у меня. — Сдохнуть лучше, — класс от души посмеялся, тем самым поддерживая мои слова, ну, а я продолжила, — любовь, любовь… что в этом хорошего? Абсолютно ничего. — Ну, а как же все те прекрасные чувства, что возносят человека до небес? — А все эти чувства, Константин Владиславович, это всего лишь химия. Уже давно всем известно, что все ваши «прекрасные чувства» всего лишь фенилэтиламин. Гормон, благодаря которому, мы живем от встречи до встречи, от взгляда до взгляда, — я посмотрела на Инну Витальевну, которая не отрывала от меня взгляда, — готовы на самые отчаянные поступки ради этого человека. Но… Увы, все это ложь. Человек уходит, и остается лишь пустота, которая начинает поглощать вас. Это как наркотическое заболевание. Отсутствие того человека, как отсутствие дозы для наркомана. Любовь не приносит человеку ничего, кроме боли и разочарования. Это болезнь. И мне жаль вас, если вы верите в обратное. — Ну, а как же все чувства, которые поэты возносили в своих произведениях? — Это лишь от мучения. Люди поняли, что они не могут вынести этого ужасного всепоглащающего чувства и решили направить все это в нужное русло. Что ж, должна признать, получилось довольно неплохо. И я бы даже поверила в это, если бы не знала всей правды. Класс молчал, и даже все, кому дела никакого не было до уроков литературы, внимательно слушали мою речь, стараясь уловить каждое слово. Будто, если они пропустят это, то упустят что-то важное. Инна Витальевна же сидела с неким виноватым выражением лица, словно хотела мне что-то сказать, но не решалась. Возможно, из-за того, что в классе мы были не одни, или же оттого, что ее гордая душа никогда не позволит ей признать свою вину. И сделать тот шаг навстречу своему истинному счастью. — Ну, а что насчет тебя? — спросил учитель. — А что насчет меня? — Любила ли ты? — Мне знакомо это заболевание, да. Хм, даже порой мне кажется, что я до сих пор больна. Поэтому могу с полной уверенностью сказать, что в этом нет ничего хорошего и, как Вы выразились, «прекрасного». Это всего лишь болезнь, которая убивает нас самым ужасным способом — страданием, муками и ожиданием. На этих словах закончился урок, поскольку прозвенел звонок, оповещающий весь наш класс о том, что они могут бежать домой. Весь класс, кроме меня. Я же иду в безызвестность. Понятия не имею, что мне предстоит, но явно ничего хорошего. От этой женщины хорошего и ждать не стоит. И вот я, стою возле этого ненавистного мне кабинета. — Ну и что ты там стоишь? — донеслось из кабинета. Я вошла. — Вы что-то хотели? — Да, хотела, — она встала со стула и подошла вплотную ко мне, — тебя, — на выдохе произнесла она, а затем накрыла своими губами мои. Я наконец-то почувствовала ее губы. По- настоящему. Но, вспомнив, что все прошлые разы успехом не увенчались, я отстранилась. Глаза мои наполнились слезами. — Это опять очередная игра? Если да, то лучше оставь меня. Мне уже надоели все эти страдания. Мне уже надоело, что ты каждый раз меня используешь. Оставь меня! — уже сквозь слезы крикнула я. Вместо слов она прижала меня к стене и нежно поцеловала. — Это не игра, — прошептала она, — все это время я просто пыталась побороть свои чувства, осознавая, что это недопустимо и неправильно. Но я не понимала, что этим самым причиняю огромную боль тебе. Девочка моя, прости меня, если сможешь. Просто знай, что я тебя очень люблю. И теперь я точно не упущу свое счастье. Я не упущу тебя. После этих слов я заплакала и обняла ее. Я не могла насытиться этим моментом, когда я наконец-то смогла получить взаимность от любимой женщины. От женщины, которую я так долго добивалась. Спустя несколько минут Инна Витальевна отошла, закрыла дверь на ключ, задвинула жалюзи и вернулась ко мне. В школе уже никого не было. — Теперь ты только моя. — прошептала она мне в губы. — Я знаю, что тогда со мной у тебя был первый раз. И, на мой взгляд, все получилось очень грубо. Поверь, на это раз я сделаю все правильно. Доверься мне, — после этих слов она поцеловала меня и мы понеслись в сторону дивана.