Два слова о козлах...

— Что эта старая перечница бормочет? — тихонько спросил генерал Савиньяк у стоявшего рядом с ним генерала Шеманталя. Ричард, мучаясь от жары и исходя тремя потами в парадном мундире, в который, по велению Первого маршала, вырядились все члены делегации в небольшую, очередную, проклятую самим Создателем, бакранскую деревушку, плевать хотел и на оборванную старуху, отбивавшую эру Рокэ поклоны, как и на то, что она по-птичьи щебетала, но коль уж эр Эмиль спросил… — Она говорит, что раз в год чаша на святом алтаре, наполняется дождем, и вода в ней становится волшебной, господин валерист, — Шеманталь, оскалившись, указал рукой на некое подобие сосуда, стоявшее на сером невыразительном камне, — сегодня, по словам знахарки, жабу ей соловей, именно тот день. — Как интересно, — без особого энтузиазма восхитился эр Эмиль, — и в чем же то волшебство? — Она говорит, что испивший той водички, сможет исполнить свое самое заветное желание, на следующий день произнеся его вслух. — О, ну в таком случае, — разморенный на солнце Савиньяк криво усмехнулся, скосив глаза на чистейшее синее, что очи эра Рокэ, небо, — в этом году волшебного питья не предвидится. Дождем тут и не пахнет. Шеманталь пожал плечами. Савиньяк тяжело вздохнул, а Ричард мечтая о глотке воды мысленно согласился с эром Эмилем и тихо проклинал и горы, и старую каргу, крутившуюся около монсеньора и всю эту никчемную страну… Дождь случился неожиданно. Ливень. Проливной. Упругие струи с силой хлестали обо все, до чего только могли дотянуться. Досталось и прогуливавшемуся по кошачьей деревне Ричарду. Вся делегация находилась на пиру у вождя, но юный герцог сбежал от затянувшихся и нудных переговоров. За что и поплатился, попав под дикий, неизвестно откуда взявшийся ливень. Леворукий и все бакранские козлы! Подгоняемый льющейся с неба водой, Ричард кинулся в сторону домов, но глаза заливало, а налетавшие порывы ветра сбивали с ног. Добежать до хижин не получилось и несчастный юноша спрятался от стихии за торчавший посреди площади камень, оказавшийся тем самым алтарем, у которого они жарились несколько часов назад, слушая старую ведьму. Дик, высунулся из-за камня и глянул на волшебную чашу. Она была полна до краев. Хм… Ричард, истинный эсператист, разумеемся, не верил во всю эту чушь с волшебством, нет, но… Да и дождь, кажется, начал стихать. Оглядевшись вокруг, не приведи Создатель, увидит кто, герцог Окделл, сын своей благочестивой матушки и потомок святого Алана, подкрался к чаше и сделал глоток грязноватой и совершенно невкусной воды. Проклятье! Поморщившись, Дикон все же проглотил воду. Мало ли…. Пойти на такие жертвы его заставило одно небольшое обстоятельство — неисполнимое желание, постыдное и невероятное. О таком и думать-то было стыдно, а уж молить Создателя и подавно. А тут, вдруг сработает… Ричард еще раз воровато оглянулся и побежал к хижинам. Остаток дня Дик думал о том, как завтра он улучит момент и произнесет сокровенную просьбу. Было стыдно за свою наивную веру в дикарские сказки, но так хотелось, чтобы все оказалось правдой… Все дело было в том, что юноша был влюблен. Сильно, по самые надорские уши, страстно и безнадежно. А предмет его страсти чихать хотел на своего оруженосца, так что Ричарду было в пору уподобляться слезливому нытику Понси и бежать топиться в Расане или красиво кидаться со скалы… И что с того, что эр Рокэ не знает о чувствах Дика? Мог бы и догадаться, не дурак поди… Ох беда! И угораздило же Повелителя Скал… Однако, Окделлы так просто не сдаются. Ведь вся Кэртиана знает, кто тут тверд и незыблем! А потому вариант с дурацкой чашей, Дикон использовал как вариант. Вот проснется и как загадает! Проснулся юный герцог раньше, чем планировал. От ледяного душа, окатившего его так неожиданно, что Дикон чуть не умер от остановки незыблемого сердца. — Подъем, юноша, — Алва стоял рядом со шкурами на которых спал Окделл и держал в руке небольшое ведерко, — я пытался по-доброму, но вы не отреагировали на три мои просьбы. А на войне, как говорится… — Да что б тебе козлом обернуться! — в сердцах выдохнул Ричард, задыхаясь от ледяной воды еще толком не проснувшись. — Хм, — усмехнулся Алва, — такого мне еще не желали. — О… монс… монсеньор, — Ричард покраснел и мигом проснулся, приходя в ужас от того, что он ляпнул своему любимому… эру, — простите, я… — Поднимайтесь, Ричард, и я сделаю вид, что ничего не слышал, — весело сказал эр Рокэ, и подбросив в руке пустое ведерко пошел прочь из приютившей их на ночь хижины. — Создатель… — пробормотал Дик глядя в спину монсеньора. Он был готов скончаться на месте от подобного конфуза. А посему, от великого расстройства, совершенно забыл о своем намерении загадать очень важное желание. День сложился суматошный и тяжелый, а кроме всего прочего, Дикона очень заботило то, что теперь думал о нем Алва. Куда уж тут вспомнить о волшебной дикарской чаше. Однако вспомнить пришлось скоро, уже следующей ночью. Ричард снова проснулся раньше задуманного вечером времени, много раньше. На этот раз пробуждение было почти приятным. Что-то пушистое мягко щекотало герцога Окделла по щеке. Дикон, хихикнув, открыл глаза, в потемках проморгался, слабо понимая что же происходит. Рядом с ним кто-то был. Эр Рокэ? Сердце юного Окделла сделало кульбит и затрепетало. — Эр Рокэ? — следовало удивиться и спрятать накатившую радость, и Дик с этим вполне успешно справился. — Меее...— раздалось прямо над ухом. Не эр… и не Рокэ. Окделл в ужасе протянул руку. В той стороне, где лежала шкура на которой должен был спать Алва, рука Ричарда наткнулась на нечто мягкое и теплое. — Меееее... — Святой Алан! — закричал Дикон, вскакивая и слепо разыскивая масляный светильник. Когда с третьей попытки из лампы удалось извлечь тусклый дрожащий свет, Ричард увидел огромного черного козла, развалившегося на спальном месте монсеньора. — Аааааа! — воздух почти беззвучно, но со свистом вырывался из легких Дикона. Он зажал рот ладонью, козел потряхивал бородой и ухмылялся. — Мама…. Мамочка…. Что же я…. О, Создатель! — причитал несчастный юноша, глядя во что превратила неотразимого и великолепного Рокэ Алву вырвавшаяся по утру сердитая фраза и кошачья дождевая вода, выпитая из волшебной чаши. — Мааааа, — чуть не плача стонал Дик, совершенно не имея в виду герцогиню Мирабеллу. О, матушка ничем помочь не могла бы, хотя надо признать, ее позабавила бы та кара, что благодаря ее сыну настигла ненавистного Кэналлийского Ворона. А потому Дикон благоразумно перестал стонать «маа….», а просто молча пялился на довольное жизнью черное чудовище. — Эр Рооооокэ, что же этоооо? — снова запричитал Ричард подумав о том, что с ним сделают наутро адуаны и Савиньяк за это надругательство над Первым маршалом Талига. — Что делать-то теперь? Козел потряхивал бородой и не отвечал. Вот ведь, все бы ему издеваться, даже в таком виде Алва оставался Алвой. — Так,— Ричард заставил себя успокоиться. Сделал глубокий вдох и снова покосился на козла, а после примирительно заметил:  — Не переживайте, эр Рокэ, вы нравитесь мне даже таким, клянусь здоровьем эра Августа. Я вас никогда не брошу, буду пасти, сам лично, до последнего вашего козлиного дня… Если эр Эмиль завтра утром не порешит меня с особой жестокостью. Козел качнул головой, явно соглашаясь с последним замечанием. Порешит, мол, обязательно порешит, вот только прознает… — Создатель… — Ричард снова начал терять самообладиние. — Ну, может, возможно что-то сделать, чтобы отменить мое желание? Я же не со зла, вас вот так в козла. Тьфу ты… Я не хотел, клянусь! Козел глянул со скепсисом. Сомневается… оно и понятно. Ричард чуть не плакал. И вдруг вспомнил сказку, которую ему рассказывала старая Нэн, о том, как девушка расколдовала прекрасного принца, превращенного злой ведьмой в жабу, поцеловав его. Сказка… глупость, конечно, но кто ж знал, что дурацкая чаша сработает? — Я попробую, эр Рокэ, — прошептал Дикон бочком подходя к заколдованному эру, — не обещаю, что сработает, но вдруг… Козел смотрел с интересом. Щурился круглыми большими глазами и послушно ждал. Ричард подошел, обхватил руками громадную волосатую голову и зажмурившись, чмокнул своего зачарованного эра в мокрый козлиный нос. И…. ничего не произошло. Разрубленный змей! Ричард застонал… А потом вдруг понял, что не так — целовать нужно было в… губы. Кошки, где же у эра теперь губы? Вот ужас-то! Но чего не сделаешь, чтобы расколдовать любимого. Ричард снова зажмурился и вытянул губы трубочкой… — Тренируетесь, юноша? — раздался позади насмешливый голос Алвы, — это, конечно, не мое дело, Ричард, но не проще ли найти для подобных занятий симпатичную бакраночку? Дикон вздрогнул. Распахнул глаза и увидел стоящего в дверях Рокэ. — Эр Рокэ, где вы… — пролепетал Дик, не в силах выпустить из рук козлиную морду. — Засиделся у Эмиля за бутылкой какой-то местной дряни, — на удивление охотно объяснил Алва, — а ты, я смотрю, тоже времени зря не терял. Козел дернул головой и заинтересованно оглянулся на маршала. Он явно не собирался ни в кого превращаться, но целоваться ему, видимо, понравилось, так как мохнатая морда тут же ткнулась в растерянное лицо готового провалиться под землю Дикона, который чувствовал себя последним идиотом в этих проклятых горах.