Особенности еврейской смерти

Так, Владыкой стал? Стал. Историю изменил? Изменил. Что я ещё тут должен делать? Ни-че-го. Теперь можно со спокойной душой отправляться на Кипр и выпить немного вина. Эх, не жизнь теперь будет, а малина! «Придержи коней, букашка. У тебя тут толпа ничего не понимающих арранкар и один хитрый Лис.» Вот это поворот! В смысле, у меня? Этого не было в моем контракте! Я обещал тебе изменить всё, что надо изменить, и, по доброй душе, спасти твою задницу. «Ты это называешь „спас“? Это только первый шаг, букашка.» — Так, Эспада, — начал я, — забудьте всё, что вы знали до этого дня, — что же там ещё пафосные злодеи говорят в голливудских фильмах? — Я сделаю вам предложение, от которого вы не сможете отказаться. «Тоже мне, Крёстный отец нашелся», — фыркнул голос. — Кончай мямлить, — огрызнулся Гриммджоу. — Что за дело? Вот это поворот. А где уважение? Где страх перед моим могуществом? Вот у него есть деньги, чтобы так себя вести? Я весь горю от ненависти! «Да, ударь его! Бей! Бей!», — возрадовался Зоммари. Реру, ты же против насилия? Ну там, бабочки, цветочки и прочая муть. Как-то ООСʼите, милый друг. — Ты чего застыл? — окликнул меня Нойтора. Я уже и забыл про них. — Мой план заключается в том, чтобы для начала возобновить доброжелательные отношения с Обществом Душ. Да-да, не стоит так смотреть на меня, друзья! Те, против кого мы всё это время так ненавистно боролись, теперь будут нашими друзьями! Это же так прекрасно! — кажется, я переиграл. «Это точно», — поддакнул Зоммари. А про поддержку ты слыхал, негр? «А ты про толерантность слыхал, жид поганый?» — в тон мне ответил арранкар. Я медленно начал вскипать. Это же была дискриминация чистой воды! Да на него в суд подать надо! Какой нахал, у меня прямо даже нет слов. — Это глупая идея… Владыка, — начал Гин, чем перебил ход моих мыслей. — Я считаю, что это блестяще, — ухмыльнулся Заэль-Апорро. То, что я прозрел — это ничего сказать. Эта лабораторная крыса поддерживает меня? Ой, чует моя бедная головушка, не к добру всё это. «Меньше думай», — ответил Зоммари. А ты вообще молчи. У нас отдельный разговор. — Спасибо, Октава Эспада. Поэтому послезавтра мы назначим встречу шинигами и проведём с ними переговоры. Только разговор, никакого рукоприкладства, — грозно приказал я, садясь на своё кресло. — Какой сегодня день недели и который час, друзья? — Вечер пятницы, Владыка, — тихо произнесла Тия. — Спасибо, милая… Что?! Как вечер пятницы? — я застыл. — Так, друзья, оставшееся время вы проведете в своё удовольствие. До вечера субботы меня не беспокоить. Хотя, — я задумался. Может, к черту правило «в чужой монастырь своим уставом не лезут»? — хотя, нет. Сейчас вечер пятницы. А, значит, пришло время шабата. — Реру-сама, — я передёрнулся. — У нас нет религии, а шабат, насколько мне известно, — это иудаизм? — полуспрашивал, полуутверждал Ичимару. — Гин, я же Вам говорил, что во время отключки ко мне пришло озарение. Я нашел истинный путь, — улыбаясь, ответил я. — Тем более, шабат — это веселье! Ну что, господа, повеселимся в этой серой дыре? Вперёд, да! — воскликнул я. Но никто меня не поддержал. — Придурок, — прошептал Гриммджоу. — Удачи вам в ваших шабатах, — сказал он и ушел, помахав на прощание. Его примеру последовали Нойтора и Тия. — Нет, серьезно? — прошептал я. Вот, же идиот. Надеялся, что кучка атеистов по первому же зову побегут за тобой. Что же в Айзене было такого, что они его слушались? Может, нужно быть строже? Или сделать такую же прическу? Ах, да я же лысый. — Я слышал, в шабат пьют вино, едят хлеб и бездельничают? — спросил Заэль-Апорро, садясь ближе ко мне. Ичимару сел с другой стороны. Как-то неловко даже стало. Зоммари-classic хихикнул. — Не вино, а сок виноградной лозы. Не хлеб, а халу*. И не бездельничают, а отдыхают после тяжелой рабочей недели, — ответил я им так, как говорил мне один раввин. — Реру-сан, вы не должны сильно огорчаться. Эти трое самонадеянные и несколько самовлюбленные, — вкрадчиво произнёс Ичимару. — Мне кажется, теперь в Лас Ночесе будет гораздо веселее. Что-то не нравится мне этот тон. Ну да ладно, гулять так гулять! Один раз же живём! «Не нужно делать этого! Я догадываюсь, что ты замышляешь, но не надо!» — вопил голос. Но я решил заткнуть его куда подальше. * * * — Шабат шалом**! — произнёс я, целуя Октаву в две щеки. Чувствую, что вторая бутылочка саке была очень даже лишней. — Шабат шалом! — ответил мне Гранц. Так, свечи зажгли, хоть и с маленькой погрешностью (их-то должны девушки зажигать, а у нас — Заэль-Апорро). Кидуш прочитали, руки омыли, халу с солью съели, вином запили. Конечно, не кошерным вином, которого просто не оказалось, а саке, но тоже неплохо. «Пьяница! Алкоголик», — бормотал истинный владелец тела. — Да заткнись ты там уже, — стукнул я себя по лбу. — Надоел, честное слово. — Зоммари, с тобой всё в порядке? Ты с кем разговариваешь? — спросил Ичимару. Вот, блин, сколько мы уже не выпили, а этому хмырю всё море по колено. — Ни с кем, — ответил я и вновь стукнул себя по голове, прошептав: — Заткнитесь все шестеро! Заэль-Апорро и Гин переглянулись. «Теперь меня считают сумасшедшим. Спасибо, Яков!» — произнёс Зоммари. Да, блин, ты можешь помолчать? — Мне кажется, что идея с переделыванием Лас Ночеса под элитное казино неплохая, — сказал Гранц. Я лишь кивнул, потому что соображать уже ничего не мог. После этого я заснул. Перед тем как окунуться в объятья Морфея, меня посетила одна мысль: как Октава может помнить этот разговор, если я стёр это из его памяти?