Шесть дней и ад

В своё время Мелиса была довольно экстравагантной лисицей. Она общалась с волками так, словно это было чем-то особенным, а между этими животными никогда и не было вражды (она была, волки презирали лис, но почему — никто не знал). Среди лис же Мелису ненавидели. Эти звери по природе своей хитрые, но Мелиса — хитрее самого хитрого представителя вида. Ещё будучи подростком, Мелиса умудрилась обхитрить и обворовать директора школы. Да провернуть это так, что в результате директор своровал деньги у завуча, а завуч — у школы. Это запутанное дело в полиции предпочли забыть от греха подальше, потому что директор был слишком известной личностью, у него был покровитель, а с такими играться — себе дороже. Но со временем от этого вызывающе хитрого поведения осталось только воспоминание. Одно большое и неприятное воспоминание. Мелиса нашла себе игрушку в виде Николаса, который по своей молодецкой глупости верил лисе на слово и делал всё, что она скажет. Слово «всё» в этом контексте значит «абсолютно всё». Не чурался он даже замарать лапы в каких-то делах мошеннических. А вот в убийства Мелиса сама не хотела лезть. Это, как ей казалось, было излишним. Но надо отдать должное: если бы не она, Ник не выжил бы в Зверополисе. В последний раз Ник видел лисицу задолго до того, как познакомился с Джуди. И, в общем-то, его всё устраивало: никто не пользовался им, никто не подставлял, никто не управлял им, а это значило одно: можно делать всё что хочешь. Кроме того, после знакомства с Джуди Ник решил стать на путь исправления. Он уже давно позабыл чувства, когда совершаешь преступления. Именно поэтому фраза Мелисы «Как нам было хорошо вместе» вызвала у Ника разве что раздражение.  — Нам не о чем разговаривать, — коротко произнёс Ник, отстранился, развернулся и направился дальше, игнорируя присутствие Мелисы.  — Ой, да брось, сладкий, кто старое помянет…  — Поверь, мне не до тебя, Мелиса. Мне хватает беготни с…  — Да-да, я знаю, ты расследуешь смерть своей напарницы Джуди. Я поэтому и пришла, Ник. У меня есть для тебя информация, — произнесла лисица, самодовольно скалясь. Она знала Ника слишком хорошо, она знала, на какие точки надо надавить, чтобы он её слушал. И в этот раз она тоже оказалась права. Ник остановился и навострил уши. — Не забесплатно, конечно. Николас развернулся и посмотрел на лисицу пустым взглядом. Она говорила так просто, будто бы упоминание Джуди ничего для неё не стоило. Это так и было, но в голове лиса это всё равно не укладывалось. Как так можно? Джуди мертва! А эта лиса тут решила воспользоваться его слабостью и добыть то, что она хочет! Впрочем, делать было нечего.  — В семь вечера, бар около моста. Наше место. Будь добра, не опаздывай, — с этими словами Ник развернулся и быстрыми большими шагами направился прочь. Только вот желания видеть госпожу Блэк у Ника не было, от слова совсем. Николас вернулся в отделение, узнал у дежурного, не искал ли его кто-нибудь, а потом, едва выдержав час около заваленного цветами стола напарницы, засобирался домой: его рабочий день окончен, но работать он продолжит, хотя и не тут. Николас взглянул на часы и навострил уши. Ровно в пять часов десять минут вечера Джуди врывалась в помещение, бросалась на лиса и тащила его домой. Обычно стук её лапок по полу можно было услышать ещё в начале коридора. Но теперь было тихо. Все разошлись, как обычно, пораньше, спеша к семье, к друзьям, на тренировки. Джуди спешила к Нику, но теперь всё это осталось только сладким воспоминанием, которое оставляло после себя болезненный след и горький привкус. Николас покинул отделение один. Машины Кристиана уже не было видно на стоянке. След госпожи Блэк тоже простыл. Только один Ник стоял и тщетно пытался прикурить сигарету. Было непривычно. Всё теперь было непривычно: и отсутствие звонкого голоса крольчихи, и отсутствие её присутствия рядом с лисом, и наличие резко потяжелевшей сумки на плече, загруженной документами по делу. Всё было непривычным и чужим. Разве что табак был всё таким же горьким, а дым понемногу затуманивал разум. Николас вернулся домой только для того, чтобы переодеться в более удобную повседневную одежду, кинуть сумку с делом, да прихватить новую пачку сигарет. Это уже вторая за день. И ведь Ник ещё держался, стараясь бороться со всепоглощающим чувством одиночества и боли не только сигаретами. К алкоголю он и вовсе не прибегал, понимая, что ему нужна трезвая голова на этом деле. В назначенный час Николас был на месте и мирно попивал крепкий чай с бергамотом. Он его в принципе не любил, но он трезвил уставший и истощённый страданиями мозг не хуже, чем приводит в сознание нашатырь. Зато вот Мелиса как всегда не спешила. В зависимости от того, насколько ей нужна была помощь Ника, лисица могла прийти либо позже на час, либо раньше на пятнадцать минут. Но пришла она минут через десять после того, как часы пробили назначенное время. Так сказать, госпожа Блэк выдержала задержку по чести: негоже ей проявлять какие-то эмоции в присутствии того, кого она вырастила в этом городе. — Итак. Тебе нужна информация, мне нужно дело, — усмехнувшись, произнесла лисица и заказала себе стакан молока. Удивительно, ведь раньше она бы не отказалась себя побаловать алкоголем. Ник перевёл леденящий душу взгляд на лисицу и приподнял одну бровь. Она тут ещё торговаться вздумала… А если он сдаст её делишки? А если он придумает, как её засадить? — Баш на баш. Какое дело тебе нужно? — лис отвернулся от Мелисы и снова сделал глоток чая. Его лапы нащупали в кармане сигареты, вытащили одну, а следом и зажигалку. — В какую передрягу ты уже ввязалась? — полицейский закурил сигарету и выдохнул дым в потолок. Мелиса выхватила сигарету из лап Уайлда и резко затушила её. — Не кури при беременных, котёнок. Мне нужно дело моего мужа, — госпожа Блэк обворожительно улыбнулась и пару раз похлопала ресницами, пытаясь сделать из себя невинную овечку. Увы, не удалось. Николас не верил в это её выражение морды. Он знал — именно эта лисица лгать умела. — И-и-и… Давно у тебя появился муж? — Ник очень даже сомневался, что у этой дамы он есть. Но раз есть на него дело, значит, он действительно существует. Необычно для этой лисицы останавливать свой выбор на ком-то одном. — И ты беременна? Мелиса, да ты просто ломаешь систему! — Лис даже рассмеялся, пребывая в шоке. С момента смерти Джуди это первый раз, когда он испытал какое-то искреннее чувство кроме грусти, гнева и ненависти. Даже если это чувство было удивлением, оно всё же было! Оно всё же смогло отвлечь Николаса хотя бы на минутку от негативных эмоций.  — Вообще-то я женщина. И естественно, что у меня есть муж и будет ребёнок, — госпожа Блэк выхватила из сумки ручку, блокнот, вырвала оттуда листок и быстро написала на нём что-то. — Вот. Это имя, фамилия, дата рождения и статья моего мужа. Обещай, что достанешь это дело и отдашь его мне. Лис искренне недоумевал: зачем ей дело мужа? Оно ведь не будет закрыто лишь из-за того, что она это дело получит. Оно есть и в архиве, и в доступе онлайн-сети полиции. Так зачем ей это дело? Впрочем, это было не так уж и важно, если подумать. Это шанс для того, чтобы сдвинуться с мёртвой точки, чтобы узнать причины, по которым Джуди оказалась за решёткой. Его Джуди. Его маленькая крольчиха.  — Ты же знаешь. Я держу слово, — произнёс лис. упершись локтями в столешницу. Мелиса рассмеялась.  — Ты и держишь? Раньше — нет. А теперь решил держать? Ладно, поверю. Но ты знаешь, что будет, если ты не сдержишь обещание.  — Поэтому и держу. Таких, как Мелиса лучше знать как друга, а не врага. Хитрая, изворотливая, наглая, а ещё бесконечно жестокая. Она была настоящей лисой, такой, про которых говорили: «Лиса семерых волков проведет». Николас знал по себе, что эта фраза идеально описывает госпожу Блэк. От этого даже мурашки по коже шли, а шерсть на загривке дыбом становилась.  — Так что ты мне хотела рассказать про Джуди? Николасу, наверное, показалось, но вокруг всё замерло, затихло на несколько мгновений. Как будто бы все, кто был в этом баре, прислушивались к словам Ника и Мелисы, прислушивались к тому, что скажет лисица.  — На твою девочку повесили убийство Жирафиуса? — лениво спросила лисица, разрушив иллюзорную тишину вокруг Николаса. Он этому оказался безмерно рад. То чувство, как будто их подслушивали, было крайне неприятным.  — Именно так, — кивнув, ответил Ник и сделал глоток чая. Горький, но всё равно очень вкусный чай. Почти такой, какой любила Джуди. Он не любил подобное, хотя отрицать вкус — не мог. Мысли снова вернулись к этой крольчихе. И как бы лис не пытался, уйти от этого чувства, как будто у него вырывали сердце, убив Джуди, не получалось. Хоппс была маленьким лучиком солнца для Уайлда. Он — потерянный для всех и вся, прятался за масками, которые ему навязало общество. А она… Она заглянула под маску. Она сделала то, чего общество делать не хотело и не собиралось. Она не оставила его догнивать в собственном одиночестве тогда, но сейчас…  — Понятия не имею, поможет ли это тебе, но… Жирафиус поссорился с Малибу. Ну, знаешь, она красками торгует на улице Цветочных Зарослей. Такая… А, сам узнаешь. В общем, они конфликтовали. Причём сильно. Жирафиус пытался от неё чего-то добиться, но Малибу… У нас про таких говорят «сами себе на уме». Так вот Малибу как раз такой зверь. Она даже слушать не стала, послала, отругала, заявила, что больше не желает видеть его в своём доме. Это было на каком-то там приёме. Сама я там не была, но вот мои ребята — были. Рассказывали всё это мне, — Мелиса сделала глоток молока из своего стакана и взглянула на Ника. Тот выглядел сосредоточенным. Фактически она — главная подозреваемая в убийстве Жирафиуса. А Джуди — никто в этом деле. Но почему повесили убийство именно на неё?  — Знаешь, очень даже поможет. Спасибо, Мелиса. Приходи послезавтра в отделение полиции, я отдам тебе дело твоего мужа. Ты заслужила, — Ник даже улыбнулся. Не искусственно, не натянуто, а по-настоящему, искренне. Они распрощались, больше ни о чём не говоря. Ник знал, что рядом с этой дамой распространяться о своих чувствах, переживаниях, планах — опасно. А госпожа Блэк знала, что Ник вполне может сдать её полиции за любой промах. Лучше не рисковать. Лучше даже не смотреть друг на друга лишний раз, не говоря уже о том, чтобы поговорить. Николас вернулся домой уже далеко за полночь. Он всё бродил по улицам, вдыхал свежий воздух и обдумывал слова Мелисы. Если Малибу прикрыли, значит, за ней стоит кто-то вроде Буйволсона или выше. Выше Буйволсона мог быть только мэр. Но нынешний мэр любимец города, он не мог предать всеобщее доверие. Не мог. Ведь не мог, правда? За этими мыслями Уайлд очнулся только дома, разгребая вещи любимой крольчихи. Он впервые думал не только о том, что Джуди больше не будет дома, а ещё и о том, кто именно мог так подло вести себя в этом отделении полиции. В руках Николаса находился старый толстый потрёпанный дневник. Такой потрёпанный, что, кажется, в любой момент мог развалиться. Но переплёт был заботливо перепрошит Джуди, увеличен и теперь опасности, что листы разлетятся — не было. Лис сидел с этим дневником последние минут десять, просто рассматривая обложку, на которой было выведено: «Посторонним вход запрещён», а ниже приписка: «Даже хитрому лису».  — Хитрая крольчиха, но всё такая же глупая. Я бы всё равно посмотрел в этот дневник однажды, — с улыбкой произнёс Ник. На его душе почему-то сейчас стало легко. Показалось, как будто бы Джуди была рядом. Каждая страница в этом дневнике — это душа его крольчихи, это её мысли, действия. И именно это воскресило образ полицейской в этой комнате. Николас открыл первую страницу и начал читать. «Сегодня третье сентября. Ник опять разбил кружку. И опять мою. Но я не стала его ругать. На этого большого ребёнка невозможно злиться, как бы я не пыталась. Интересно, он прочитает эти записи однажды? Если так, то… Привет, хитрый лис, я скучала!»