Шесть дней и ад

      Одна из главных проблем Зверополиса — это обилие жителей. Их было и есть слишком много для того, чтобы обеспечить беспроблемную, спокойную и достойную жизнь каждому. Счастливую жизнь каждому.       Все так или иначе рвутся в этот чёртов город, надеясь, что добьются здесь хоть чего-то, станут хоть для кого-то значимыми. Но правда в том, что все добиваются только одного — они становятся теми, на кого всем наплевать. И уже на этом моменте каждый выбирает, кем стать. Не в плане чего добиться, а в плане того, кем быть. Быть тихим и спокойным зубрилой из какого-нибудь столичного ВУЗа или же быть бунтарём и просто дерзким засранцем, разрисовывающим стены граффити.       Другой проблемой Зверополиса являются мечты. Мечты, которые в какой-то момент разбиваются в дребезги о скалы равнодушия и холода окружающих зверей. Ты можешь мечтать быть кем угодно, ты можешь слепо следовать всевозможным обещаниям мэра города, что здесь можно быть кем угодно и добиться чего угодно, исполнить любую мечту. Но это всё бесполезно, ибо в конечном итоге ты встречаешься с равнодушием и холодом этого мира.       Такой была Джуди, когда приехала сюда. Наивная добрая девочка. Только одно но. Она ещё была сильной и своевольной, с чистым и открытым сердцем. Она, не познав всех тягот и невзгод этого города, его холода и абсолютного пофигизма, была открыта и тепла со всеми. Ей было тяжело, но она держалась за свою веру в свои мечты. И именно это заставило её стать той, кем она стала. А она стала героиней всего Зверополиса. Первым кроликом-полицейским.       Первым кроликом-полицейским, который копнул глубже, чем надо было, за что поплатился жизнью.        — Какая глупая смерть такого глупого кролика, — тихо произнёс Николас, видя увеличившуюся гору цветов на рабочем месте своей мёртвой напарницы. Её даже похоронили без почестей. Просто сожгли тело, прах высыпали в какой-то вазончик с крышкой, а его просто отдали матери, которая теперь была прикована к инвалидной коляске.       Отец Джуди — Стью — в тот же момент, когда урна с прахом оказалась в руках матери, подошёл к лису и голосом, полным раздражения и какой-то надежды произнёс: «Убей того, кто это сделал». Только не надо было этого говорить Николасу. Он и сам планировал сделать это. Сам планировал убить того, кто убил его крольчиху.       После этого Стью добавил что-то про то, как ненавидит Николаса, про то, как ненавидит Зверополис, ненавидит всех чиновников, и увёз коляску с женой из крематория, оставив лиса наедине с его мыслями.       Это было две недели назад. А сейчас Ник смотрел на стол и вспоминал, какие цветы Джуди любила больше всего. Ромашки, хризантемы, гладиолусы… Всё это глупо, но она любила тюльпаны. Такие жёлтые, какие взращивала каждой весной её мама. Джуди смеялась, говорила, что однажды обложится лепестками этих цветов, сошьёт костюм жёлтого тюльпана и растворится среди них. И тогда Ник не сможет её найти. Всё было почти правдой. Костюма, правда, у Джуди не было. Но она растворилась среди лепестков огня в крематории. И Ник уже не найдёт её. Никогда.       Лис схватил папку с делом, которое вела Джуди, и выскочил из помещения, хлопнув дверьми. Находиться в этом месте с удушливым запахом цветов было невыносимо. От Джуди всегда пахло какими-то цветами. А теперь всё её рабочее место было завалено ими, их запах был в воздухе. И Ник должен был находиться в этой атмосфере, зная, что его любимой больше нет. Слишком жестоко.       Лис выскочил из отделения, бросив Когтяузеру на выходе что-то вроде «Пойду проветрюсь, вечером заскочу» и сел в машину. Это машина Кристиана. Новенький внедорожник, в котором ещё пахло свежей искусственной кожей обивки и краской. Лис был уверен, что Кристиан не будет против, если Ник посидит пару часов в этом месте, изучая последнее дело своей напарницы.       А если и будет против, то Ник сделает ему какой-нибудь подарок. Так сказать, задобрит черта, чтобы не психовал.       В последнем деле Джуди было довольно много всего, что следовало бы изучить. Тут можно было найти сразу несколько эпизодов уголовного дела. И все они были завязаны вокруг десяти тысяч, которые удачно были вынесены из банка одним подростком. Подумать только! Подростком! Джуди не верила, что это сделал он, поэтому провела куда более тщательное расследование.       Хитрый кролик Джуди Хоппс. Всегда смотрела в самый корень, видела, где надо копать, чтобы найти и решить проблему. Всегда знала, за какую верёвочку надо потянуть, чтобы распутать клубок. Она не верила, что этот подросток виноват. Не верила до последнего. И доказала свою правоту: парень действительно был не виноват, его подставили, избив в подворотне, раздев, использовав его одежду для маскировки, использовав зверя с таким же телосложением. Более того! Зная, что камеры в банке чёрно-белые, они всего лишь прикрыли его морду бейсболкой. Но зачем подставлять именно его?       Лис замер, смотря на описание дела, выведенное аккуратным почерком Джуди. Она старалась. Она раскрывала дело. Но зачем подставлять того, кто в это дело не лез совсем никак? Жил своей жизнью, был простым подростком, а его подставляют. Зачем? Ник не мог понять.       Полицейский тяжело вздохнул, пролистывая отчёты дела. Найдены такие-то улики, такие-то следы.       И снова почерк Джуди.       «Кроко Джонс два месяца назад участвовал в манифесте, посвящённом отставке начальника службы охраны Музейного комплекса „До нашей эры“. Он же был активистом, который собрал много материалов по делу об убийстве журналиста Хоркенстоуна, где фигурировал … (имя почему-то было старательно замазано чёрным маркером), так же известный как „Г…а…лок“. В доме Кроко найдены две коробки с документами, в которых тщательно описаны и доказаны преступления г-на (закрашено). Коробки изъяты и помещены под стражу в архив вещдоков. Серийный номер…»       Дальше Николас не читал. Он схватил блокнот, выписал нужную информацию из этого отрывка отчёта. Кроко Джонс. Убийство журналиста Хоркенстоуна.       Да, Ник помнил то дело. Шумихи было много, он работал главным редактором в известном политическом журнале, где нередко можно было встретить подноготную на того или иного политика. Этим-то журнал и пользовался, привлекая больше публики скандалами и шумихой. Николас не любил такие журналы, не читал их, а вот Джуди покупала их частенько, чтобы потом весь вечер хохотать и говорить, насколько же все богачи прогнившие и глупые существа. Но то дело Ник помнил хорошо, потому что тогда впервые Джуди тогда спокойно произнесла то, чего лис не ожидал услышать: «Ну, оно к тому шло, на самом деле. За что боролся, как говорится» и рассмеялась. На чью-то смерть обычно Джуди реагировала по-другому: прижимала ушки к голове, неожиданно делала жалостливый взгляд и говорила «Мне очень жаль». А тогда она рассмеялась над чужой смертью.       «Кроко Джонс потерял статус подозреваемого, став потерпевшим. Потребовал защиты полиции, как свидетель. Сейчас его месторасположения известно только агентам, которым его доверили. Имена засекречены.»       Дальше Ник не читал. В этом деле получалась палка о двух концах. И ни за одну строну не взяться, все скользкие и совершенно непригодные для того, чтобы за них цепляться.        — Чёрт, — тихо прорычал Ник и швырнул папку на соседнее сидение, резко ударив по рулю машины и откинувшись на спинку сидения.       Джуди могла бы придумать, как раскрыть это дело. Джуди могла бы придумать, как правильно действовать. Джуди была такой. Доброй, находчивой, хитрой и быстрой. Она могла. Но теперь она мертва, а он обещал отомстить за неё.       Николас выскочил из машины, забрав документы, лишь спустя десять минут. Он всё время думал о том, как ему не хватает его любимой крольчихи. Она бы точно подсказала, как поступить в этом деле. Она бы точно направила. Она умела это делать, она умела поддерживать и дарить уверенность в себе. Она могла. А он этим даром не располагал. Он умел врать, изворачиваться, но был бессилен перед Джуди. Она всегда смеялась, говорила, что даже бессилие — это уже талант. Тем более бессилие перед ней. Он был не согласен с этими словами, но разве ж она слушала?        — Николас Уайлд! — позвал чей-то женский голос за спиной у лиса. Тот вздрогнул, услышав этот голос, и медленно повернулся. Писклявый голосок, который он, пожалуй, мог узнать из тысячи. Белая лисица госпожа Блэк. Торговка информацией. Она помогла Нику встать на ноги в этом городе, помогла ему, когда он остался здесь совсем один, брошенный и преданный всеми, кого он любил и кому доверял.       Но не любил он госпожу Блэк. Мелиса Блэк. Она была известна в своих кругах тем, что никогда не останавливалась перед поставленной целью.       Даже убийство не пугало её.        — Здравствуй, Мелиса, — холодно произнёс Ник и перехватил документы удобнее. — Что тебе нужно?        — Поговорить, сладкий, — промурлыкала лисица и плавной тихой походкой подошла к Нику, обнимая его и шепча на ухо: — Ты же помнишь, как нам было хорошо вместе?