Призраки Пустоты: Предчувствие Тьмы

      Кофе в чашке давно остыл, но Диппер продолжал машинально помешивать его ложкой, уставившись невидящим взглядом куда-то в пространство перед собой. Он в полном одиночестве сидел за одним из столиков забегаловки Ленивой Сьюзен, в которую Венди отвела его после того, как он окончательно смирился с провалом попытки приготовить съедобный завтрак. Забегаловка, к его огромной радости, все еще работала, а ее хозяйка, казалось, ни капельки не постарела. По крайней мере, знаменитый кофейный омлет Сьюзен все еще пользовался огромным спросом.       Диппер машинально потер руку, на которой недавно появился светящийся символ. Сейчас от него не осталось и следа, но жжение на тыльной стороне руки все еще никуда не делось. Как будто кто-то взял раскаленный добела прутик, и начертил им на его руке что-то, что позволило ему подавать энергию в заброшенные хранилища древних цивилизаций. Венди так и не смогла придумать, как успокоить его, и, в конце концов, посоветовала просто забить.       Пайнс улыбнулся, представив, что сказала бы на это Мейбл. Наверняка тоже посоветовала бы забить на такую мелочь, как генератор инопланетной энергии в руке. Дедушка Форд бы наверняка заперся в лаборатории, пытаясь найти ему научное объяснение, а Стэнли тем временем принялся бы искать любые возможные способы научиться добывать из него эту энергию, чтобы разбогатеть.       "Диппер Пайнс, ходячая катушка Тесла".       Была и еще одна вещь, которая сильно беспокоила Диппера. Последний час он провел, пытаясь придумать достойное оправдание тому, почему он не сказал Вэнди о Билле. И каждое новое казалось ему еще более жалким, чем предыдущие. В конце концов, ему удалось успокоить совесть словами, что Билл мог быть обычной галлюцинацией, и он просто окончательно спятил. Венди бы наверняка подумала именно так. И все же…       — Сэр, вы будете заказывать что-нибудь еще?       Диппер отрицательно покачал головой, и официантка поспешила к другим столикам. Пайнс задумчиво осмотрел забегаловку, все столики в которой были заняты, и с удовлетворением обнаружил, что все сидевшие в ней люди ни капельки не изменились. Он узнал каждого жителя городка, а вот его не узнал никто, сочтя очередным туристом или же чокнутым, пришедшим в поисках странностей. Диппера, впрочем, это ничуть не удивляло, и уж тем более не огорчало. Не в привычках людей было узнавать лица тех, кого они много лет считали погибшими.       Официантка снова прошла мимо него, и Диппер присмотрелся к ней повнимательней. Только сейчас он увидел, что девушка была примерно его возраста, и что-то в ней казалось ему до боли знакомым. Длинные, светлые волосы, прямая челка, голубые глаза…       — Пасифика? Пасифика Нортвест?       — Да? — девушка удивленно уставилась на него. — Мы разве знакомы?       — Секунду, — Диппер надел кепку с сосной. — А так узнаешь?       Какое-то мгновение Пасифика смотрела на него с недоумением. Затем ее лицо прояснилось, и она, с громким писком, бросилась на удивленного Пайнса с объятиями.       — Диппер! Боже, это и вправду ты! Мы все думали, что ты умер!       — Да, я заметил, — прохрипел Диппер. — Задушишь!       — Прости, — Пасифика отпустила его, заметно смутившись. — Сейчас, одну секунду.       Она быстрым шагом пошла обратно к стойке, под удивленными взглядами посетителей. Некоторые смотрели на Диппера, и в их взглядах потихоньку появлялись нотки узнавания вперемешку с недоверием, однако не все были готовы поверить в то, что он жив так же быстро, как его друзья. Диппер поспешил снять кепку, и люди скоро отвернулись, решив, видимо, что им просто почудилось.       — Поверить не могу, что это ты! — произнесла Пасифика, наконец вернувшись, и усаживаясь за столик напротив него. — В смысле, я была на похоронах. Гроб, конечно, был закрытый, но мы не думали, что он пустой.       — Да, я знаю, — Диппер через силу улыбнулся. — Я был на своей могиле.       — Странное, должно быть, зрелище.       — Не страннее тебя, на самом деле. В смысле, Пасифика Нортвест и вдруг официантка?       — Ах, ты про это? — девушка осторожно коснулась передника. — Наверное, это прозвучит ужасно глупо, но я просто хотела устроиться на работу. В смысле, чтобы у меня были свои, честно заработанные деньги, а не то, что мне дают родители. Да и потом, в этом что-то есть. Что-то, что заставляет меня чувствовать себя, я не знаю, обычной, наверное. Не Пасификой Элизабет Нортвест, а просто Пасификой.       — Твоих родителей, наверное, инфаркт хватил, когда они об этом услышали, — хмыкнул Диппер, отхлебнул из чашки с холодным кофе, и поморщился.       — Они со мной не разговаривают, — весело откликнулась Пасифика.       — Что?!       — Ага. Отец сказал, что Нортвесты не имеют права марать свои руки как все эти грязные простолюдины, и что я больше не его дочь. А мать отобрала у меня последнего пони. Так что теперь я сама по себе.       — Уф. Им нужно выдать премию «родители года». А то и две. Они ведь еще существуют, да?       — Так странно. Больше не надо притворяться, не надо кидаться никому в лицо роскошью и своим богатством. Не надо быть стервой, — Пасифика улыбнулась. — У меня даже появились друзья. Настоящие друзья. Ты ведь помнишь Кэнди и Гренду?       — Ну, еще бы. Я думал, Гренда уехала к своему принцу.       — Его отец не одобрил их брак. Сказал, что Гренда недостаточно манерна. В результате мы сошлись во мнении, что политика, встающая на пути истинной любви, должна умереть. Ну, а что у тебя?       — Пусто, — вздохнул Диппер. — Я вернулся всего пару дней назад, и привыкаю к нормальной жизни. Конечно, здорово было увидеть Венди и Зуса, но мне не хватает Мейбл. И дяди Стэна. И дедушки Форда тоже.       — Венди, значит? — Пасифика хитро улыбнулась. — Как удобно, что она одной из первых узнала о том, что ты решил вернуться в мир живых, не правда ли?       — О чем ты… Ох, да ладно! Серьезно? Нет, в смысле, серьезно, у тебя на уме только это? У меня такое чувство, что я разговариваю с Мейбл в парике!       — Диппер Пайнс, — Пасифика нехорошо прищурила глаза. — уж не хочешь ли ты сказать, что мои волосы похожи на парик?!       Пару секунд они сверлили друг друга взглядом, а затем, неожиданно для себя, одновременно рассмеялись.       — Расскажи лучше, что здесь творится, — попросил Диппер. — Венди жаловалась, что вся ее тусовка разъехалась, и ничего интересного тут больше не происходит, а Зус упорно отмалчивается, но все же.       — Так ты еще не в курсе? — Пасифика разом посерьезнела. — Старик МакГакет умер.       — Что? Как?       — Еще в прошлом году, — вздохнула девушка. — Точно никто ничего не знает, но из того, что я слышала, его сожрал один из его безумных роботов. Помнишь, вроде того, что он прицепил на Хижину Чудес?       — Живогрыз… А что его сын? Когда я был здесь в последний раз, они вроде помирились, и вполне мирно общались.       — Как бы не так, — Пасифика презрительно фыркнула. — Сын его оказался редкостным мерзавцем, и согласился помириться с отцом только ради нашего особняка. Не удивлюсь, если он же и скормил МакГакета роботу. Вот только старик оказался не так прост, и давно раскусил, что из себя представляет его сынок. Можешь представить себе лицо этого гада, когда выяснилось, что особняк и все свои богатства Макгакет завещал своему еноту?       — Кошмар, — Диппер потряс головой. — Подумать только, за все эти дни я так и не додумался спросить про МакГакета. И что случилось с особняком?       — Отец пытался выкупить его обратно. Даже заключил сделку с Гидеоном насчет каких-то дурацких развалин инопланетян или вроде того. А в итоге закончилось весьма предсказуемо: Гидеон его надул. Теперь Глифул живет в нашем особняке, а отец полный и окончательный банкрот.       — Стоп, стоп. Ты сказала развалин инопланетян?       — Ну да. Это то, что я слышала, — Пасифика понизила голос. — Говорят, Гидеон нашел в горах какие-то древние развалины, которые принадлежали чуть ли не инопланетянам. Он даже договорился с моим отцом о том, чтобы продать всякие таинственные штуки, которые они там найдут, используя его связи. Но когда отец на радости такой заключил десяток контрактов на продажу инопланетных штуковин, Гидеон вдруг сказал, что все отменяется, и руины оказались подделкой. Папа был вне себя от ярости, и сказал, что скорее доверится Пайнсу, чем еще хоть один раз Глифулу.       — Что, так и сказал?       — Да, насчет этого… Видишь ли, папа винит вашу семью в том, что мы обанкротились. Особенно тебя и Мейбл. Дескать, если бы не вы, Билл бы не напал на Гравити Фолз, а я не отбилась бы от рук. Последнее, впрочем, в каком-то смысле верно.       — Ага. То есть, это мы уговорили его потратить все деньги на акции безумия Билла? Очаровательно с его стороны свалить вину за собственную глупость на нас. Чисто по-Нортвестовски, я бы сказал, — Диппер спохватился. — Э-э-э, без обид.       — Нет, ты прав, — Пасифика пожала плечами. — Видимо, никудышный из меня Нортвест. Ладно, я и так засиделась, а со Сьюзен станется вычесть это из моего жалования. Дескать, только она здесь может быть ленивой. Ты уверен, что ничего больше не будешь?       — Если так прикинуть, то от кофейного омлета Сьюзен я бы не отказался, — задумчиво отозвался Диппер. — Сам я завтраки не умею готовить от слова «вообще».       — Ничего, тебе всего лишь нужно попрактиковаться, — Пасифика подмигнула ему. — Сейчас все будет.       Нортвест ушла принимать заказы, и как только она скрылась, улыбка разом исчезла с лица Диппера. Пайнс глубоко задумался, и машинально потер тыльную сторону руки, на которой в пещере появился таинственный символ.       — Гидеон, значит, — вполголоса произнес он, наконец. — Ну ладно.