В плену у ласковых туманов

      Дюжины бумажек самого разного вида неряшливым сугробом громоздились на столе, желтели скомканным пергаментом, лениво шевелили белыми крыльями, играя с ветерком из открытого окна. Захватанные грязными пальцами, пропитанные изысканными духами, вычурные и неряшливые, они рассказывали историю недолгой жизни Логана, графа Дармана. Сидевший за столом альфа изящным движением тонких пальцев извлекал из кучи понравившуюся бумажку, глядел на неё с брезгливым недоумением на нестаром ухоженном лице, небрежно ронял её, не глядя. Наконец, нарушил молчание: — Не хочу утомлять ваши мозги подсчетами, милейший граф, я знаю, цифры – не ваша стихия. Я сам потрудился подвести итог: двадцать семь тысяч триста восемнадцать золотых крон. Хорошая новость: у вас всего один кредитор. Все последующие новости плохие: этот кредитор – я. Вам придётся отдать всю сумму, и немедленно. Логан готов был расхохотаться. С тем же успехом он мог задолжать две тысячи или двести. Не было у него таких денег, да и быть не могло. Он вообще не мог себе представить, как удалось ему потратить двадцать семь тысяч? Три года назад он похоронил отца и стал графом Дармана. С каким удовольствием он оставил затерянное в лесах имение с полуразрушенной норманнской башней и умчался покорять столицу! Пошалил он на славу, но двадцать восемь тысяч? Сколько стоило снять особняк на Королевской Линии? Он и тогда не знал, не знает и сейчас. Лакеи в форме из алого муара с золотыми эполетами, гелиатские ковры на лестнице, балы с наилучшими актёрами королевского театра... Когда граф Карнаг поразил столицу парой удивительных Камбрийских жеребцов, черных с белыми гривами, он купил такую же шестерку для своей кареты... Сколько это стоило? А во что обошлась ему неделя любви Айшера, самого знаменитого куртизана Лотгарда, белокурого красавца, которого так радостно было водить на балы, в театры, на приемы? Наверное, недёшево. Сколько стоил павлин в золотой клетке, преподнесенный в подарок наследному принцу, охота на привезённого из-за моря единорога, живые розы в кадках для маскарада на Праздник Огня, знаменитый алмаз Око Зари, проигранный в таронг, виры за убитых и раненых на дуэлях, наряды и драгоценности для самых красивых и желанных омег... Но двадцать семь тысяч? Конечно, он занимал деньги. Ему сами предлагали, на самых выгодных условиях, под залог Дармана. Но не столько же? Смешно, право же. – Любезнейший милорд канцлер, вам, должно быть, известно, что всего моего графства не хватит на погашение этого долга. Вероятно, у вас уже есть идея того, как я могу быть вам полезен. Давайте же перейдём к её обсуждению. – Идея эта может показаться вам занимательной. – Канцлер отбросил скучающую мину и взглянул на Кинэйда холодно и спокойно. Как на должника взглянул, как на вассала, отчего в груди графа неприятно заворочалось раздражение. – Мне нужно отвлечь принца Эллара от его нынешних проектов. Для этого вам предлагается соблазнить его единственного сына. Мальчику шестнадцать, он невинен и неопытен. Конечно, он не сумеет противостоять чарам столь опытного и неотразимого искусителя, как граф Логан Дарман. Одной вашей репутации будет достаточно. Логан скривился. Он никогда не связывался с детьми, и невинность с непорочностью тоже не входили в его вкусы. – Нельзя ли придумать для меня другой способ рассчитаться? – Можно! – весело подхватил канцлер. – Должники, которые не могут погасить кредиты, отправляются на оловянные рудники. Там можно заработать до пятисот крон в год. Лет через шестьдесят вы сможете со мной расплатиться. Вам двадцать два? Впрочем, какая разница? Рудники не располагают к долгой жизни. Мы простимся с вами навсегда, и я останусь в проигрыше. Я не люблю проигрывать, граф, не приобрёл такой привычки. – Мне нужно подумать... – проговорил Логан. Конечно, он согласится. Но поторговаться не мешает. – Подумайте, – вздохнул вельможа, роняя на пол очередную бумажку. – Могу предложить вам премию: если удастся оставить юного Элинора с ребёнком, я не только прощу вам долг, но и дам десять тысяч. Жду вас завтра в это же время на малой арене для выездки. Хлопнула дверь, закрывшись за Логаном, и потревоженные листки бумаги горестно взмахнули белыми ладонями. На малой арене, расчерченной квадратами и перегороженной невысокими барьерами, легко разъезжались с десяток всадников, из которых только канцлер Родри и Логан не пытались попасться на глаза принцу Эллару. Великолепному Эллару, думал Логан, незаметно оглядывая мощную фигуру принца, его широкие плечи, надменно вскинутую голову с золотой гривой, небрежно стянутой в низкий хвост. Три поколения назад король Кинэйд, проявив чудеса политического шантажа, упрямства и терпения, взял себе в супруги гелиатского омегу, прекрасного принца Мириама. Брак, вызвавший скандал и религиозную истерию беспрецедентного масштаба, принёс супругам троих сыновей, двух альф и одного омегу. История любви, сметающей все преграды, закончилась трагично: отважного Мириама убили фанатики, ратующие за сохранение чистоты гелиатской крови. Та же участь постигла двоих сыновей Кинэйда, но жизнь младшего удалось сохранить. Он стал королём Эйденом, известным своей глубокой набожностью и анти-гелиатскими настроениями. Судя по портретам, внешне он был вылитым гелиатцем. Его старший внук, нынешний король Гвеннид, выглядел совершенным лотианцем, но отзвук золотой крови заявил о себе во младшем брате короля, в принце Элларе, Маршалле Лотиана и Защитнике Королевства. – Не на того принца смотрите, граф, – склонился к Логану канцлер Родри. – Его светлость герцог Рутленд чуть позади, на сером жеребце. Элинор не понравился Логану. Юноша показался ему бледной копией отца. Вместо золотой гривы – светлые прядки неопределённого цвета, вместо бронзовой кожи – почти болезненная бледность, вместо монетного гордого профиля – мелкие черты невыразительного лица. Не обрати канцлер его внимания, никогда Логан не догадался бы взглянуть на этого невзрачного подростка. – Неплохо сидит в седле, – озвучил он единственный пришедший в голову комплимент. – Расскажите мне, лорд канцлер, что ещё мне следует знать об этом милом юноше. – Но не здесь же, граф. Пойдёмте, пройдёмся по аллее за охотничьим павильоном. – Минуту, милорд... Повинуясь внезапному порыву, Логан пустил своего превосходного камбрийского жеребца в галоп, направив его наперерез серому Элинора, только что взявшему барьер. С неожиданным мастерством юноша повернул и остановил коня, чудом избежав столкновения. Логан заметил взгляд серо-зелёных глаз, скорее удивлённый, чем испуганный, и склонившись к самой лошадиной шее пробормотал: – Простите великодушно, милорд... – Пустяки, мой господин... – прозвучал негромкий ответ. Он догнал канцлера уже за павильоном, поравнявшись, пустил коня шагом по пустынной аллее. – Что вы себе позволяете? – хмуро поинтересовался вельможа. – Ничего, лорд канцлер, попался юному герцогу на глаза. Теперь будет повод подойти к нему и снова извиниться. Скажите мне, что ему нравится? В чем состоит его интерес? Какие подарки он любит? – Подарки это вздор, граф, – ответил канцлер с чуть заметным раздражением. – Вы слишком привыкли к распущенным и меркантильным омегам, внимание которых можно заслужить дорогими побрякушками. Элинор может усыпать себя драгоценностями с головы до ног. Ключ к нему в другом. Он – одинокий ребёнок. Тихий, послушный, старательный. Его папа умер очень давно, принц отдал сына воспитателям и учителям. В результате получился мальчик с безукоризненными манерами и глубокими знаниями. И без малейшего жизненного опыта. Он любит читать, предпочитает военные мемуары... – Вот как?.. – удивился Логан. – Омега безукоризненного воспитания, предпочитающий военные мемуары?... – Именно так, милейший граф. Что вы лично знаете о Камбрийской кампании императора Иллархана? Не трудитесь отвечать, я и так знаю – ничего. Вот, можете начать ваше знакомство с этой занятной для всякого омеги темы. Право, я начинаю сомневаться в своём выборе. – Мы не оговорили одного важного вопроса, лорд канцлер, – ответил Логан с ледяной вежливостью. – Каковы сроки выполнения задания? – Результат нужен мне до Самэйна. Или не нужен вовсе. – Тогда последний вопрос, лорд канцлер. Герцог выглядит ребёнком. Не является ли его беременность задачей физически невыполнимой? Неприятная улыбка тронула тонкие губы канцлера: – Физически ваш юный парамур вполне зрелый омега. Эмоционально – другой вопрос. С поклоном небрежным на границе вежливости граф повернул коня. – Приятного вам дня, милорд. Следите за новостями. Гравий приятно хрустел под копытами коня, прохладный ветерок касался лица. Нужно заработать эти десять тысяч. Из столицы придётся уехать, скандал неизбежен. Мальчишка, уличённый в пороке, назовёт его имя, значит нужно будет исчезнуть, а для этого нужны деньги. И прекрасно, ведь он всегда мечтал повидать мир...