Трёхрежимник

Сколько прошло времени? Блицвинг не мог предположить даже примерно. Кажется, это была вечность, из которой по какой-то неясной причине не сохранилось содержательных воспоминаний. Вечность, в которой не было ничего, кроме боли. Только сейчас десептикон начал осознавать, что информационный поток не хаотичен. В нём была упорядоченность, целенаправленность, некая логичность. Данные сливались, составляя протоколы, недоступные его пониманию. Блиц лишь догадывался, в чём заключалась их суть, так как не сталкивался ни с чем подобным прежде. Внутренние системы запоздало сигналили о перегрузке, так как до этого попросту не оставалось ресурсов процессора, чтобы воспринять этот сигнал. Также, наконец, пришло осознание, что левый оптический датчик повреждён и совершенно не воспринимает зрительную информацию, а корпус частично разобран. Блэкарахния облегчённо отметила, что первая фаза закончилась более менее успешно. Некоторые показатели состояния подопытного десептикона зашкаливали, либо показывали значение ниже требуемой нормы. Однако, по крайней мере, процессор не сгорел от перегрузки, чего поначалу очень опасалась паучиха. Осталась вторая фаза – не менее сложная и не менее опасная для подопытного, включающая вживление в корпус нескольких модулей. Если Блицвинг переживёт это – хорошо. Если нет, то скоро на Немезиде будет два трупа – в том, что Мегатрон лично прострелит ей искру в случае провала, Блэкарахния не сомневалась. Первая трансформация, как правило, очень болезненна. Хотя чего уж там – первые несколько десятков трансформаций могут быть таковыми, пока система не привыкнет к алгоритму приёма альтформы. Подобные ощущения не забываются даже спустя сотни тысяч декациклов. Именно о первых трансформациях вспомнил Блицвинг, когда вновь загудели механизмы, начав изменять его внутреннюю механику. Если ощущения от подачи мощного потока данных и были очень болезненны, часть из них перегруженный процессор попросту не успевал воспринимать. Сейчас десептикон воспринимал ВСЁ – в полном объёме. Что именно происходило в данный момент внутри корпуса – стратег едва ли понимал: большую часть своего онлайна он посвятил изучению военного дела, предоставив разбираться с анатомией мехов – медботам. Что бы там ни было – это казалось хуже самых страшных пыток. Ощущения были такими, словно этот апгрэйд затрагивал саму искру, заставляя её пульсировать и неестественно сокращаться и расширяться, изменяться. Царапая от нестерпимой боли дно капсулы, в которой был закован, стратег отчаянно думал лишь об одном: «Это закончится. Рано или поздно должно закончиться…» Хотелось спрятаться, укрыться от всего этого. Создать хотя бы мысленный барьер, защиту. Хоть что-то! Спрятаться? Как глупо и как трусливо для десептикона. Абсурдно и… смешно! Блэкарахния напряжённо следила за скачущими показателями. Последняя фаза: запущены необратимые процессы, замедлить или остановить которые, чтобы дать подопытному небольшую передышку, уже не представлялось возможным. Даже если что-то пойдёт не так и мех не сможет это выдержать – сама паучиха уже была бессильна это изменить. Оставалось лишь наблюдать и надеяться, что всё кончится хорошо… для них обоих. Внезапно что-то заставило отвлечься от напряжённого наблюдения за показателями на экране и насторожиться. Крики в капсуле затихли. Наступила тишина, нарушаемая лишь работавшим механизмом усовершенствования. - Шлак, не смей уйти в дезактив! - процедила сквозь денты Десептиконша, больше разговаривая сама с собой, нежели обращаясь непосредственно к меху. Внезапно из капсулы донеслись звуки. Не успела Блэкарахния облегчённо провентилировать, как поняла, что это не крики. Это был смех, какой-то слишком неестественный, тем более для хладнокровного Блицвинга, который даже не улыбнулся ни разу за всё то время, что паучиха находилась на Немезиде. Спешно подойдя к капсуле, Блэкарахния заглянула внутрь и тут же отпрянула: на неё взирали огненно-алые оптосенсоры; на перекошенном от боли чёрном фэйсплете тем не менее зияла пугающе-безумная улыбка. - Добавь ещё мощности! Если мой процессор рванёт – это будет забавно! Ахахаха! Пуф! ХАХАХА! – донеслось изнутри. - Какого шлака? – шокировано проговорила фем-конша, уставившись на это существо, которое ещё недавно вроде как было Блицвингом. - Эй, полуорганическая! Кха-ха! Тебе ведь не нравится быть не такой как все? Верно? ВЕРНО? Ахаха! Единственная в своём роде, некорректная! - Заткнись, - машинально бросила Блэкарахния, совершенно забыв разозлиться. - Так вот почему ты решила сделать это со мной? Чтоб я тоже стал не такой, как все, да? АХАХА! Какая ты смешная! «Походу, даже если он и выживет – Мегатрон теперь точно меня убьёт…», - подумала Блэкарахния, не в силах оторвать взгляд от безумного существа, порождённого её экспериментом.