Трёхрежимник

Крепления защёлкнулись, обездвиживая корпус: невозможно даже шевельнуться. Если несколько нанокликов назад ещё можно было, к примеру, проломить Блэкарахнии голову, а потом развести манипуляторами и сказать: «нечаянно получилось», то теперь уже вариантов не осталось – обратной дороги не было. Блицвинг рефлекторно подёргался, окончательно убедившись, что попытки вырваться окажутся бесполезны. Паучиха что-то поспешно набирала на консоли, правда все её действия остались теперь вне поля зрения: надёжная фиксация не давала возможности повернуть голову и взглянуть. - Ты даже не спросишь, а будет ли больно? – не отрываясь от процесса, хмыкнула Блэкарахния. - Я знаю достаточно, чтобы не задавать глупых вопросов, - равнодушно отозвался подопытный. - О, тебе доводилось изучать систему подобного апгрэйда? – едва уловимые звуки клавишной панели на несколько нанокликов прекратились. - Нет, просто имею некоторые знания, позволяющие смоделировать возможный процесс и последствия в теории, не более. - Оу, ну тогда… доверься профессионалу. - Уверен на 99,9%, что ты никогда не проводила подобного эксперимента ранее, - холодно ответил Блицвинг. - То есть на одну десятую процента ты мне всё же доверяешь? – фемка-полуорганика усмехнулась Блиц не ответил. Ни да, ни нет - просто оставил одну десятую как логически возможную погрешность в статистике. Хотя, скорее всего, на погрешность стоило выделить процент побольше. Но хотелось надеяться, что он – не единственный и не первый объект для эксперимента в паучьих лапках. Пауза затянулась. - Ладно, не отвечай, мне всё равно без разницы. Звук клавиатуры возобновился. Внезапно потолок, насколько хватало обзора, подёрнулся едва заметной рябью. - Зачем тебе энергетический барьер? – удивился кандидат в трёхрежимники. - Это не энергетический барьер. А звукоизолирующий, - с паузой ответила Блэкарахния. - О, понятно, - спокойно отозвался Блицвинг. Вот он и ответ на вопрос, который подняла паучиха в начале диалога. Впрочем, анестезию никто и не обещал. Края капсулы сомкнулись над скованным десептиконом. Механизмы пришли в движение. Блицвинг невольно вздрогнул, когда первые контакты подключились к процессору. Последующие подсоединения, хоть и не менее болезненные, уже были, во всяком случае, ожидаемыми. «Зачем так много?», - мелькнула мысль. Наконец, очередной контакт занял последний порт. Несколько томительных нанокликов, как штиль перед бурей. Поток данных обрушился неожиданно – мощной разящей волной. Блицвинг стиснул дентопластины, но практически сразу сорвался на крик. Казалось, процессор попросту не выдержит такого напора хаотичных данных, роем проносящихся через мозговой модуль с бешеной скоростью. Мощь информационного потока была невероятно сильной, сокрушающей, сметающей на своём пути мысли, дробя их на осколки. От этой перегрузки он даже не слышал собственного крика. «Мегатрон…» «…прав…не могу…» «…вырваться... бесполезен….» «..слаб…» Мысли разлетались на куски, не удавалось ухватиться ни за одну из них. Зацепиться за мысль, за часть собственного разума, просто чтоб удержаться под напором этого неистового потока, бушующего сейчас в голове и словно разрывающего её на части. «Я не… остановите… не… не…» В капсуле стало невыносимо жарко, словно в плавильне. Краем сознания Блицвинг ощутил, что по левой стороне фэйсплета что-то потекло. «Неужели… начал плавиться… металл?», - шокировано успел подумать он, прежде чем остатки мыслей смело и закружило неуправляемым потоком данных. Осталась только невыносимая боль, рвущая на части процессор, не готовый к таким перегрузкам.