Я рядом

Роза проснулась от того, что услышала тихие шаги прямо возле себя. Она протянула руку туда, где лежал Джек, но его там не оказалось. Она подняла голову, и увидела его. Как выяснилось, Доусону захотелось покурить и он вышел на палубу подышать свежим воздухом и выкурить сигару. В обеденном зале было действительно душно, но никак не холодно. Джек утверждал, что у них там было не больше десяти-пятнадцати градусов. Роза потрогала его щеку. От нее шел жар. "Я так и знала."- решила Роуз, и вынесла свой диагноз: " Простуда. Температура поднялась." Джек присел на пол рядом с девушкой и уставился в темноту. Всюду слышалось сонное посапывание и чмоканье какого-то младенца, который, по всей видимости, находился неподалеку. "Угораздило же нас!"- думал Джек. " Главное- не заразить Розу. " На всякий случай он повернулся к ней спиной, и, демонстративно зевнув, снова погрузился в сон. Роза пожала плечами. Ночь снова была безлунная, в окна зала почти не попадал тусклый звездный свет. И снова это черное небо, и снова вокруг океан, и снова спящий Джек... Это вызвало у Роуз чувство дежавю. Она вздрогнула от воспоминаний минувшей ночи. Ей вдруг стало страшно от царившей вокруг тишины. -Джек, проснись. Он молчал. Роза снова прогнала в памяти события крушения "Титаника", и повторила просьбу. Нет, он снова молчит. -Джек! Джек хрипло засмеялся, повернулся на спину и сказал: - Ты чего? Спи, Роуз. Все хорошо. Я рядом... Роза обняла его, утерла слезу и прижалась щекой к затылку Джека. Второй день на " Карпатии", как и третий, прошел без происшествий. Джек нанес визит врачу, оказавшемуся на корабле. Доусон вообще оказался не робкого десятка. Как озорной мальчишка, он успел познакомиться с несколькими парнями, устроившимися по соседству, ежедневно обращался к стюардам с просьбой "сигаретки не найдется у вас?", и вечно куда-то уходил. Роуз не хотела идти с ним. Она все время сидела в обеденном зале, опасаясь, что вот-вот войдет Кэл и заберет ее к себе. Снова в золотые оковы. Она вела себя подобно серой мыши: никуда из своей норы. Джек прошарил списки спасшихся вдоль и поперек в поиске Фабрицио. И каждый раз не находил даже похожей фамилии. " Фабрицио Де Росси... Фабри..."- шептал Джек, в сотый раз проводя пальцем по рукописным спискам. Кэл проделал тоже самое в поиске Роуз. О фамилии Доусон он даже не подумал: Каледон Хокли считал Бьюкейтер своей невестой, уже почти женой, и не мог себе представить, что через несколько дней знакомства она возьмет себе фамилию этого бродяги. Однажды Хокли спустился в третий класс, но Розу не нашел: в это самое время она вышла на палубу и затерялась среди толпы. Последний день на судне прошел в сборах. Женщины продолжали описывать своих родственников в надежде хоть кого-то найти. Их примеру последовала и Руфь Дьюитт Бьюкейтер: сначала она безвылазно сидела в каюте, не переставая причитать и плакать, а теперь подходила к каждому, кто мог помочь найти Розу. Ее дочери, казалось, было наплевать. Она только держала за руку Джека и всюду бегала за ним. Но к концу подошел и этот день. Вдали синели контуры Америки, и совсем скоро корабль подошел к порту Нью-Йорка. -Давай, Роуз. Мы должны попасть в самую гущу толпы, чтобы затеряться там. Тебя непременно будут искать. И возможно, даже не только мать и Кэл. Ого-го! - присвистнул Джек, увидев статую свободы. -Фабри... Он ведь так хотел в Америку... Тоска по другу все еще не давала Джеку покоя. Он опустил глаза, и быстро натянул на Розу пальто Кэла. Больше им нечего было брать. Да и не зачем. ..."Карпатия" причалила к Америке. Статуя свободы и толпа встречающих людей увеличились до огромных размеров. Люди, ждавшие на берегу родных и друзей, тревожно всматривались в массу людей, собравшихся на палубе. Газеты оповестили весь мир о гибели "Титаника". Во всех газетах красовались заголовки типа: " Титаник" затонул." "Суперлайнер " Титаник" компании "White Star Line" пошел ко дну." " Титаник" лежит на дне океана. Погибших около 1600 человек." Джек и Роуз замешались в общую толпу и незаметно сошли на берег. Холодный апрельский дождь лил как из ведра. Волосы намокли и липли к лицу, и их приходилось поминутно убирать. На спасшихся тут же накинулись журналисты. Щелкали фотоаппараты, кругом были слышны крики: "Мистер! Мистер, расскажите о ваших впечатлениях!" "Мисс! Как произошло крушение?" -Они так жестоки, эти журналисты. Накинулись, как ястребы.- возмущался Джек, таща за собой Роуз. - Мисс, расскажите, что вы переживали, когда "Титаник" затонул?- к ним шустро подскочил журналист и за пару секунд сделал с десяток снимков. -Я заплачу Вам! -Пошли! Пошли скорее, Роза!- Джек продолжал тянуть девушку, игнорируя назойливого журналиста, как муху. -Мистер! - корреспондент вырос возле Джека, как гриб.- Позвольте сфотографировать вас! Не дожидаясь разрешения, он щелкнул вспышкой, и снова куда-то исчез. Толпа. Много людей. Все переживают, бояться не найти своих близких. Бояться остаться в одиночестве, без сына или без мужа. А эти люди пристают к ним со своими глупыми вопросами! Неужели им не понятны понятия сочувствия, понимания, соболезнования? ...Основная масса людей наконец кончилась. Джек пошел спокойно, стараясь восстановить дыхание. Роза еле успевала да ним. Каблуки увязали в грязи, намокшее пальто висело на плечах мешком, подол платья путался между ног во время ходьбы. Доусон повернулся к Роуз, и, заглянув ей в глаза, тихо и нежно сказал: -У тебя есть последний шанс. Ты можешь вернутся к маме... Ты хорошо все обдумала? -Да. Я хочу быть только с тобой. - У тебя не будет слуг, дорогих украшений, даже, возможно, не всегда будет ночлег. Ты готова так жить? Жить со мной, с бродягой? -Не с бродягой. С мужем. - Роза улыбнулась и поцеловала Джека. -Я теперь Роза Доусон. ...Они шли по пустым улицам. Квартал за кварталом оставались за спиной. Джек как будто что-то искал."Десятая улица от причала... Дом 12..."- бормотал он, вглядываясь в номер каждого дома. -Что ты ищешь?- не выдержала Роуз. -Томми говорил, что был в Нью-Йорке. Он сказал, что нужно идти десять улиц от порта и искать дом 12. Оттуда несколько домов, и будет гостиница. -Так что же он не сказал адрес гостиницы?-Роза удивленно вскинула брови. Джек пожал плечами. - Не помнил наверно. -Долго нам еще идти? -Да нет, не слишком. Это восьмая улица. Роза подняла глаза к небу. У них ведь совсем нет денег. Даже если они и найдут гостиницу, то на что им жить? Как платить за проживание? Она опустила руку в карман пальто, и тщательно пошарила там. В руку попалась какая-то бумажка. Как назло, она громко шуршала, пока Роза доставала находку. Джек насторожился. Он внимательно смотрел на руку Роуз, пока девушка пыталась озябшими пальцами вытащить бумагу. Наконец, зловредная вещь поддалась и выскользнула из кармана. Это оказалась купюра. Купюра в пятьдесят долларов! Глаза Джека округлились, он раскрыл рот, и пару раз моргнул, чтобы убедиться, что это все не сон. Таких денег он давно не держал в руках. Как младенец, желающий познать что то новое, он протянул руку к купюре. Роза ловко вздернула ладонь, не желая отдавать юноше находку. -Это я нашла в пальто Кэла. Нельзя брать чужие деньги... -А у тебя есть свои? -Джек ухмыльнулся, и взял у девушки купюру. -Ты мне скажи, как жить будешь? Где, вот что главное? -Но так нельзя! Это бесчестно! -Конечно, бесчестно. -точно так же говорила и мать Розы, когда "Титаник" был еще на плаву.- Мы все вернем. Я стану миллионером, мои рисунки превратятся в новейшие и дорогие картины, я куплю большой дом... Мы будем жить там, Роуз. Вместе, с нашими детишками... Но пока что нам очень нужны эти деньги. Пойми меня. -Нет! -А как же моя простуда?- Джека вдруг осенила блестящая мысль.-Неужели ты хочешь, чтобы я по твоей прихоти разболелся еще сильнее? -Ты умеешь убеждать! Но это в последний раз! - А второго раза и не будет... Купюра-то одна. Да, он снова прав. Этот неугомонный парень опять тащит нежную, избалованную Роуз за собой по взрытым дорогам, расплывшимся от дождя. Он вообще устанет когда-нибудь?! Розе казалось, что запасы энергии Джека неистощимы. Она глубоко ошибалась... Ему было даже тяжелее, чем ей. Просто Джек не хотел падать духом, впадать в депрессию, и втаскивать в эту яму и Роуз... Он хотел рассказать ей о своих переживаниях, поделиться идеями, мыслями. Но не сейчас... Сейчас не время. Они идут по этим грязным кварталам, тихим и пустым. Вдали их ждет проблеск цивилизации. Так же они будут идти и по никому неизвестным тропам жизни, вырываясь в свет. И смогут. Оба верили в это. Оба надеялись. А надежда умирает последней...