В голубоватом дыму сигареты

Высотки почти полностью заслоняют темное небо и, даже если очень сильно запрокинуть голову, сложно разглядеть белые огоньки звезд. Городская ночь неоновая и шумная: музыка и свет окружают ночные рестораны, бары и круглосуточные магазины, машины со свистом проносятся по дороге, ослепляя светом фар. Единственное отличие ночного города от дневного — пешеходов во множество раз меньше. Женская фигура в растянутой черной толстовке, рваных черных джинсах, с лицом, скрытым глубоким капюшоном, сливается с темными стенами и выныривает из мрака только на фоне горящих окон и ярких вывесок. Она идет очень быстро и тихо — длинные ноги и занятия бегом в недавнем прошлом сказываются на мальчишеской походке. «Могла бы выйти и пораньше», — думает Лера, проклиная подругу-стримешру, с которой засиделась до двенадцати. Белые подошвы черных кед мелькают над дорогой, девушка с трудом не срывается на бег. Лера не пропускает знакомый, но абсолютно темный переулок и сворачивает, желая сократить путь. Идти еще минут сорок, на такси денег нет — оставила сумку дома, надеясь вернуться засветло. В кармане джинцев изредка позвякивает мелочь, но этого явно недостаточно. В нос бьет запах сырости и мусора, с контейнера соскакивает испуганная тощая кошка. Ветер протаскивает по асфальту мятую газету, и вновь на подворотню ненадолго опускается тишина. — Здравствуй, красавица, — высокий пацанский голос заставляет девушку поморщиться, но этой гримасы никто не видит — лишь качнулись каштановые пряди, не скрываемые капюшоном. Не поворачивая головы, Лера продолжает путь, но из-за угла дорогу ей перегораживает еще один то ли парень, то ли мальчишка — невысокий и тощий, тоже в черной толстовке и мешковатых джинсах. Лера хочет молча обогнуть гопника, но тот хватает ее за локоть. — Денег нет, — бурчит девушка, стряхивая маленькую ладонь с длинными цепкими пальцами со своей руки. — Зато грудь есть, — Лера осталась спокойна, услышав голос второго парня прямо над ухом. Парни не торопятся, наслаждаясь моментом, а вот Лера спешит домой. Удар коленом в живот стоящего перед ней парня не радует. Тот крякает и сгибается, глухие стоны вперемешку с тяжелым дыханием заставляют девушку брезгливо усмехнуться. Лера оборачивается и не успевает отскочить, когда перочинный нож сверкает в воздухе, задевая левую штанину. Но участи своего товарища парню с ножом избежать не удается: вскоре и он с кровоточащим носом кряхтит и стонет, низко пригибаясь к земле. — Стоять, полиция! — девушка крупно вздрагивает, ругается сквозь зубы и спешит за угол. — Стоять! — повторяет грубый мужской голос. «Я еще и виновата, что ли?» — сменяя быстрый шаг на бег, мысленно возмущается Лера. Мелькают высокие заборы, исписанные граффити стены и мусорные баки, которые быстро сливаются в одну неразборчивую картину. Легкие, отвыкшие от нагрузки, скоро начинают гореть, а тяжелые шаги упрямого полицейского все еще слышатся за спиной. Свернув в узкий проем между домами, девушка взбирается по горе ящиков и коробок на крышу проржавевшего насквозь гаража и тут же спрыгивает с нее, исчезая во тьме никому ненужных разваленных построек. Ругань стража порядка вперемешку с его тяжелой отдышкой намекают нарушительнице, что преследователь отстал. Сменив бег, во время которого подошвы ее кед стучали слишком громко, на легкий кошачий шаг, девушка не прекращает движения. Быстро убеждается, что бежала не в ту сторону, и теперь до дома иди еще дальше. Плюнув на острое желание снова сократить путь, Лера выходит на широкий тротуар и бредет мимо тех же вывесок и ресторанов, уже никуда не спеша. Все равно поздно придет домой и, наверное, даже не застанет отца бодрствующим. Живот напоминает о себе тихим урчанием. Лера с обеда ничего не ела, кроме того, зубы сводит от желания покурить. Вытаскивает из кармана мелочь и пересчитывает. Денег хватит либо на еду, либо на сигареты. Заворачивая в первый попавшийся магазин, девушка еще размышляет над нелегким выбором. Молоденькая продавщица, дремлющая за прилавком, вздрагивает, когда колокольчик над дверью сообщает о покупателе. Лера, наконец, делает выбор в пользу сигарет, и у продавщицы даже мысли не возникает поинтересоваться возрастом покупательницы — девушка очень высока, да и час такой, в который редко несовершеннолетние девушки гуляют в одиночку. Зажигалку Лера обнаружила в кармане толстовки, поэтому лишний десяток монет ушел на жвачку. Выбравшись из душного маленького здания, Лера несколько секунд вновь привыкает к темноте прежде, чем продолжить путь. Внезапно внимание девушки привлекает одна из многочисленных многоэтажек. Недолго думая, Лера заходит в подъезд, отлично зная код, добирается до последнего этажа и оказывается перед решетчатой дверью, преграждающей путь на крышу. Замок на ней висит новый и блестящий, но отверстие для ключа в нем такое же, как и в старом. И ключ, ржавый, со старым металлическим брелком в форме черепа все так же под ковриком возле нежилой квартиры. На крыше сильнее чувствуется промозглый осенний ветер, хотя на дворе еще сентябрь, и даже листья не спешат желтеть. «Лера vs Артем» — кривая надпись белой краской бросается в глаза. Под ней счет: «1:1». Лера точно не помнит, в чем соревновалась с байкером в тот день, но отлично знает, что после соревнования они стали почти лучшими друзьями. Жаль, что этот парень год назад уехал в другой город. Зубцы домов с горящими окнами, цепочки фонарей, освещающих дороги, огни вывесок и окон на фоне черного города кажутся такими же звездами, но только куда более близкими, чем небесные светила. Машины можно угадать лишь по фарам, они движутся стройными рядами торопливых светлячков. Только полюбовавшись с минуту на пейзаж полуночного города, Лера достает сигарету. На несколько секунд посиневшие от холода и дрожащие от возбуждения губы оживляет огонек зажигалки. Голубоватого дыма в темноте не видно, но девушку быстро окружает его горький запах и привкус в горле. «Я отвратительная дочь, — проверяя время на экране телефона, в который раз напоминает себе Лера, поднимая глаза к звездам. — Когда я уже научусь банально возвращаться домой раньше двенадцати?» Рука Леры по привычке тянется к махрящимся разрезам джинс, но наткнулась на что-то непривычно-липкое. Не опуская глаз, девушка понимает, что гопнику удалось задеть не только штанину. О новом разрезе на джинсах Лера не беспокоится — наверняка, он смотрится как родной среди множества других. Мелкое ранение волнует ее еще меньше. Если тогда ничем не обработала и не прикрыла, то сейчас уже поздно. Воспоминание о недавней потасовке вызывает еще одну печальную усмешку на синих губах. Снова затягиваясь, вспоминает часы, проведенные в спортзале за отработкой приемов. Она никогда не была самой способной из посещающих занятия, но упорства той девочке было не занимать. Было ведь время, когда она не шлялась по ночам в подворотнях, не водила дружбы с сомнительного свойства девицами, не курила… Затягиваясь в последний раз, девушка смотрит на светлеющий горизонт и снимает капюшон. Внезапная идея встретить на крыше рассвет приходится ей по душе. Все равно домой сейчас идти нет смысла, а отоспаться можно будет и днем. Выбрав место без мелких осколков бутылок, девушка садится и достает еще одну сигарету. Немного подумав, возвращает ее в пачку и поднимает глаза на звезды, такие далекие и манящие. Лера сама не замечает, как звезды уже стояли не перед глазами, а лишь в сонном воображении. Просыпаться тяжело, болит шея, спина и ноги. Вставать еще тяжелее, но Лера сдерживает стоны и ругань, разминая затекшее за ночь тело. «Почки надоели, что ли? Совсем с ума сошла!» — отчитывает себя девушка, наблюдая, как краешек солнца показывается из-за крыш потемневших домов. На город легла густая тень, и если ночью земля, освещенная городскими огнями, постепенно переходила в небо, то теперь можно легко различить на горизонте очертания крыш домов и антенн. По небу поползли легкие перья желтых облаков, лучи разгорающегося солнца беспощадно борются с темнотой, и она поминутно сдает позиции. Дождавшись, пока огненный диск покажется из-за высоток почти на половину, Лена вытаскивает телефон, подмигивающий из-за малого количества зарядки, и делает фотографию рассвета. «Пора домой», — не удержавшись и сделав еще и селфи на фоне утреннего города, Лера направляется к лестнице. Осенний воздух освежает, и вопреки собственным ожиданиям девушка совершенно не хочет спать. Квартира, в которой она живет с отцом, находится в одном из элитных районов. Помнится, вместо трехэтажной резиденции за городом они хотели переселиться в местечко тише, но работа отца требует проживания в показной роскоши. Продажа дорогих автомобилей, как-никак, нужно соответствовать. У подъезда Лера огляделась и хотела уже войти, но раскатистый бархатный смех остановил ее. Девушка оборачивается и видит спешащего к ней высокого и полного немолодого мужчину в деловом костюме, с черной папкой в руках. Девушка снимает капюшон и не может сдержать веселой улыбки. — Доброе утро, — в громогласном басе мужчины чувствуются нотки напускной суровости, и они достиг своей цели — Лера смеется резко и хрипловато. — Привет, — не сдержавшись, девушка обнимает отца, и они вместе заходят в подъезд. — А я-то переживаю, — не сбавляя громкости голоса, мужчина кидает папку на обувь в прихожей, — что такой я плохой отец, домой не приду вовремя, а ты сама где-то гуляла. — Можно подумать, я не страдала от того, что я плохая дочь, — перекладывая документы на стол в кухне, тем же веселым тоном отвечает Лера. — Квиты, — Георгий протягивает дочери руку, которую та крепко жмет. — Но постарайся приходить пораньше. — Ты тоже постарайся, — не остается в долгу Лера. Сейчас от мрачной фигуры в капюшоне остались лишь мужские жесты и грубость голоса, но широкая улыбка не сходит с бледного лица. — Сегодня идем на вечер Сабуровых, — проинформировал отец уже скрывшуюся в своей комнате дочь. — Пожалуйста, дотерпи хотя бы до середины, потом сможешь вернуться домой. Лера между тем меняла толстовку на яркую футболку, на несколько размеров ей большую, и вытаскивала из дальнего угла шкафа пакет с пластырями, бинтами и стерильными влажными салфетками. Привычка обрабатывать даже самые мелкие ранки осталась у девушки со времен куда более серьезных приключений, чем недавняя встреча. Но все это в прошлом. Окинув взглядом бардак в комнате, завалы книг и набросков, огромную стилизованную под средневековье карту земли, рисованную ею самой, девушка не глядя, протирает запекшуюся на ранке кровь и залепляет порез пластырем. Джинсы решает не снимать. — А Дмитрий когда приехать должен? — не отвечая не просьбу отца ни согласием, ни отрицанием, интересуется Лера, выбираясь из комнаты. — Сегодня как раз мы с ним хотели встретиться на вечере. Я бы не возражал даже, если бы ты вернулась домой пораньше и приготовила для нас нормальный ужин. Мне нужно будет обсудить с ним некоторые… нюансы, — Лера потянулась и поставила греться чайник, выслушивая просьбу отца. — Ладно, — заметив, что на неделе нужно будет протереть полы, без энтузиазма соглашается девушка. — Может, наймем домработницу? Денег больше чем достаточно, — отлично зная нелюбовь дочери к бытовым делам, в сотый раз за неделю предлагает Георгий. — Я что, не услежу за двухкомнатной квартирой? Не хочу, чтобы незнакомая баба шарилась по нашим углам, — в сотый раз ответила Лера. — Мама не любила, и я не люблю. Георгий всегда поражался тому спокойствию, с которым его дочь говорит о погибшей матери. Лера в свою очередь старалась вообще не задевать эту тему или говорить о ней коротко и максимально спокойно, так, чтобы не вогнать отца в очередную депрессию. Действительно, Мария предпочитала самостоятельно или с помощью одной только престарелой горничной расправляться с беспорядком в доме, чем допускать до уборки кого-то постороннего. Она очень любила огромный загородный дом и сад, в котором могла проводить целые дни. Все в том доме дышало ее заботами, тот дом был ее жизнью, он до краев был наполнен ею. Именно поэтому после ее смерти Соколовы оставили прежнее жилище и приобрели небольшую квартиру, в которой Лера всеми силами старалась поддержать относительную чистоту и уют. «Жаль, дочь пошла не в мать», — думал Георгий, наблюдая размашистые, грубые и не всегда ловкие движения, не подходящие семнадцатилетней девушке. Ему и в голову никогда не приходило, что и повадками, и лицом, и манерой говорить и мыслить девушка походила на него. — Лучше женщину себе найди. Я не буду против, — разливая по кружкам ароматный, заваренный еще со вчерашнего дня, черный чай, предложила Лера. — Перестань, — отмахнулся Георгий. Завтракали в полной тишине остатками торта, который на выходных пекла Лера. Тишина за столом стала для них привычной сразу после смерти Марии. Они умели понимать и даже ценили такое взаимное молчание. — Тебе не скучно целыми днями дома? — наконец, Георгий решил прервать застоявшееся молчание. — Нет. Я работаю, ты же знаешь. И дома особо не сижу, — пожала плечами Лера. Говоря о работе, она имеет в виду созданный собственноручно сайт, жизнедеятельность которого она старалась поддержать. Кроме того, девушка рисует и чертит. И разрывается между любовью к информатике и рисованию. Училась Лера хорошо, правда, на одних способностях: старание проявляла лишь к некоторым, интересным ей самой, предметам. Экзамены сдала лучше, чем просто хорошо и могла бы поступить, куда ей вздумается, не слишком задействуя отцовское связи, но… «Наверное, мне повезло, что я сломала ногу как раз в то время, когда остальные ровесники поступали в университеты. Я бы все равно не смогла решить, куда пойти», — размышляла Лера, позволяя себе прихлебывать из кружки. Девушка скорее склоняется к работе с техникой, чем к расплывчатой перспективе стать дизайнером или художником, но и хобби свое забрасывать не желает. Большую часть дня Лера спит. Отец, перекусив и вздремнув пару часов, снова ушел на работу. Несколько раз девушка пыталась заняться уборкой, но все валилось из рук. Отложив наведение порядка до лучших времен, она пробовала рисовать, но карандаш ломался несколько раз, и никак не получалось провести ровную и не слишком жирную линию. Забросив и это дело, Лера включила музыку и полезла потрошить собственный шкаф, выискивая подходящее платье для вечера у богатого партнера отца по бизнесу. Девушка то и дело натыкалась на яркие зеленые и голубые платья, обтягивающие, словно латекс, футболки и брюки, которые отбрасывала в сторону, не желая углубляться в воспоминания. Эти вещи она перестала носить еще при жизни матери, а та умерла около трех лет назад. В настоящее время гардероб девушки составляли черные и красные мешковатые вещи, необычной формы украшения, ремни с массивными пряжками, шляпы и банданы. Встречались джинсы и куртки темного индиго, но ничего голубого, только синее. Были и одни белые штаны, горячо любимые девушкой за массивные заклепки на швах. Попадались ярко-огненного цвета аксессуары и платки, яркие и тонкие ремни. Он основой одежды всегда служил черный, изредка разбавленный красной клеткой. Наконец, подходящее платье отыскалось. Черное, с короткой юбкой-солнцем. Облачившись в него, перетянув талию белым тонким ремнем, девушка покрутилась возле зеркала и обдумала прическу и макияж. Собрать во что-то приличное средней длины густые и волнистые волосы — задача не из легких, но Лера справлялась с ней, сколько себя помнит. Взглянув на часы, девушка поняла, что вовремя затеяла выбор одежды — отец должен прислать за ней машину через пол часа. Лера заставляет себя взять серебристые тени вместо серых, удлиняющую тушь вместо обычной, но позволяет себе заменить просто красную помаду на темно-бордовую. Проблемой выбора обуви девушка не страдает вообще: белые босоножки на шпильке — единственная подходящая случаю обувь. Все остальное грешит мощной как у солдатских ботинок или абсолютно ровной подошвой. Вечер утомляет скукой и однообразием, как и большинство подобных вечеров. Лера жалеет, что перед приездом сюда не успела покурить, потому что сейчас, когда думать больше не о чем, в голове только и вертятся мысли о сигарете. Треп с одной из многочисленных знакомых о недавно вышедшем женском романе не в счет. — Позволь отвлечь тебя на секунду, — Георгий подошел слишком тихо для своей комплекции. Лера оборачивается и давит тяжелый вздох, уже зная, зачем понадобилась отцу. Как она и предполагала, рядом с Георгием стоит незнакомый ей молодой человек. Худощавый и высокий зеленоглазый блондин и женскими губами и крысиным взглядом маленьких черных глаз. — Добрый вечер, — по-прежнему не выказывая никаких эмоций, вежливо здоровается она. — Позволь тебе представить: Алексей Берков, — Лера ответила легким пожатием на галантный поцелуй ее руки, подавляя брезгливое желание вырвать кисть из безжизненных пальцев молодого человека. — Очень приятно, — мысленно обругав себя лицемеркой, все так же спокойно произносит она. Как только отец отходит, девушка теряет к молодому человеку даже вежливый интерес, и тот вынужден ее покинуть. Георгий никогда не настаивал на том, чтобы дочь подыскивала себе пару именно из его окружения, но не оставлял надежды свести ее с кем-то достойным, чтобы в последствии без колебаний передать будущему зятю бизнес. Сама Лера, несмотря на попытки отца уговорить ее, заниматься делами компании отказывалась. Молодой человек уже набрался наглости подойти к симпатичной даме второй раз, когда в дверях появился запоздалый гость. Мужчина широкоплечий, среднего роста и выглядящий лет на сорок, в то время как многие знают — он не старше тридцати семи — в сопровождении длинноногой красавицы с вьющимися светлыми локонами и яркими губами — единственной примечательной чертой лица — сдержанно улыбается и извиняется перед гостями за опоздание. Его женщина тут же вливается в компанию ей подобных беззаботных жен и фавориток, а мужчина первым делом направился Лере, которая еще не успела заметить его — стояла спиной. — Добрый вечер, молодая леди. Скучаете? — Лера быстро обернулась на хриплый голос за спиной, лицо ее тут же осветилось широкой улыбкой. — Здравствуй, — с трудом соблюдая правила приличия, сдержанно приветствует Лера. — Очень скучаю.