В голубоватом дыму сигареты

Лера провожает Дмитрия тревожным взглядом, не желая раньше времени входить в хижину шамана. Голова девушки кружится, из груди то и дело вырывается хриплый кашель, дышать тяжело из-за невыносимой жары. «Наверное, я давно валяюсь в палате, в коме, и брежу. И умираю даже в бреду», — Лера соображает медленно, эта мысль кажется самым здравым объяснением происходящего. — Ты знаешь о его прошлых деяниях? — жрец говорит с ужасным акцентом, девушка вздрагивает от неожиданности и несколько секунд пытается понять, какую именно фразу он произнес. — Кое-что знаю, — медленно отвечает Лера, чтобы Джеро успел понять ее. Девушка старается не выдавать своего опасения рядом с этим болезненным на вид мужчиной, в глазах которого она не раз замечала злой блеск. Лера отлично помнит предупреждения Дмитрия и с ужасом думает о том, что ей придется одновременно пребывать в этом странном мире грез и в реальности, которую девушка вовсе не считает таковой. — Приносил кровавые жертвы, — медленно произносит жрец. Лера холодеет и отводит взгляд в сторону Дмитрия, фигура которого отчетливо видна вдалеке, но быстро исчезает в подземелье. — Вырывал из живых людей еще трепещущие сердца, — не унимался Джеро и поймал на себе испепеляющий взгляд девушки. Которого совершенно не испугался. — Жег зараженных заживо. И еще много бесчинств он творил, добравшись до власти, которую дает титул шамана, — по мере того, как жрец говорил, акцент уменьшался, речь становилась все отчетливее. Сообразив, что выдал себя, Джеро замолчал. Желаемого эффекта он добился: девушка впала в ступор. Одна мысль о том, что давно знакомый ей, близкий человек мог совершать такое. А он мог, и Лера понимает это, вспоминая печаль и ожесточение в его глазах всякий раз, когда речь заходила о годах, проведенных им в Африке. — Не выводи его из подземелий, — на чистейшем английском внезапно припечатал жрец. Лера с трудом сдержала дрожь и поспешила в хижину, во власть туманящих сознание трав. После первых двух минут захотелось закрыть глаза, полностью успокоиться и забыться, но Лера помнит об опасности. Заставляет себя вспоминать. Дух покойной королевы шепчет подсказки за несколько секунд до нужного поворота, и первое время Лера боится опоздать, не вовремя передать Дмитрию ее слова. Краем глаза Лера замечает скользнувшую мимо хижины тень, но шепот Зэмы заставляет ее вновь сосредоточиться. Девушка окончательно потеряла счет времени, когда жуткий гул, прокатившийся не то за стенами хижины, не то в чьем-то сознании, заставил ее вздрогнуть и на секунду сознание девушки полностью прояснилось. Жреца в хижине нет, как не видно его и за ее пределами. Лера не успевает оглядеться, удушливый дым вновь приобретает над ней власть. Однако, ничего подсказать мужчине девушка больше не может, хотя пытается изо всех сил. Паника овладевает девушкой до той минуты, когда среди белого тумана, застилающего глаза, Лера видит подземелье, свет фонарика, раскопанную могилу и золотое ожерелье. И несколько кровавых картин, за которые мужчина не может себя простить: гора трупов с раскроенной грудью перед алтарем, горящие заживо, извивающиеся и вопящие люди, гниющие заживо, и даже отвратительный соленый запах крови, гнили и мяса. И слабое оправдание: «Не убью я — убьют меня». В следующий миг с груди будто падают каменные цепи, и вся история Дмитрия ясно и четко открывается перед Лерой. Несколько секунд девушка задыхается от впечатлений, но быстро понимает, что мужчину обвинять не имеет права: кому не хочется жить? Кроме того, судя по его ненависти к себе, он сам достаточно себя наказал. «Не может быть! Здорова!» — наконец, осознает Лера. Широко распахивает глаза, шумно вдыхает ртом, как будто долго находилась под водой. Джеро стоит над девушкой с занесенным кинжалом. Не успев вскрикнуть, девушка откатывается, сбивая золотую миску. По циновке рассыпается пепел, дышать становится трудно от его горячих частичек, влетевших в воздух. Жрец с усилием разрезает воздух за спиной Леры, пока та судорожно ищет револьвер. Не найдя оружия и догадавшись, что его успел отобрать предприимчивый шаман, Лера быстро поворачивается и вцепляется в костлявое запястье шамана, не давая ему опустить лезвие второй раз. Травы снова начали завладевать девушкой, но уже не с такой легкостью, как в прошлый раз. Перед глазами Леры мир плывет и шатается, она понимает, что, оставаясь в хижине, не сможет выиграть в борьбе с Джеро. Прибегая к чисто женскому приему, девушка пинает мужчину ниже живота, заставляя его скрючиться и ослабить руку. Отбирает из обмякшей кисти нож, замечает в дальнем углу хижины револьвер и бросается к нему. Успевает схватить оружие прежде, чем жрец приближается к ней. — Ты не можешь меня убить, — заявляет Джеро, выпрямляясь перед дулом пистолета. — Почему? — все с большим трудом сопротивляясь травам, но замечая, что их действие постепенно слабеет, нахально интересуется Лера. — Только я знаю, как вытащить Бонгани из подземелий, — не скрывая злого блеска в глазах не менее нахально отвечает жрец. Лера на секунду замерла от удивления, но, заметив попытку Джеро шагнуть в ее сторону, снова вскинула револьвер. — Чего-же ты ждешь? — девушка указывает глазами на выход. Джеро покорно выходит из хижины. Руки Леры подрагивают, но она прикладывает все силы, чтобы не выдать дрожь. Нет времени отвлекаться на невероятное ночное небо, прохлады ночи Лера тоже не чувствует. Путь до пещер кажется девушке вечным. Она гадала, не дурит ли ее жрец: завал Лера точно помнит и видела, но есть ли способ спасти Дмитрия? И если есть, то зачем шаман оставил такую возможность? Разве что мужчина непременно нужен был ему живым. К удивлению Леры, жрец привел ее не ко входу в подземелья, а намного дальше, к нескольким чахлым кустам. Джеро, заметно нервничая под прицелом оружия, разгреб мелкие камни и песчинки вокруг одного из растений, после чего на землю под ним посыпался град слабых ударов. Лера не мешала, но все сильнее уверялась в мысли, что Джеро тронулся умом. Однако эта мысль улетучилась, когда под его слабыми ударами часть земли покрылась трещинами и провалилась, открывая узкий лаз, больше похожий на нору. — Вылезай, Бонгани, — прокричал жрец. — Отойди, — требует Лера, чувствуя, что руки начинают уставать. Джеро выполняет ее приказ, а внизу слышится шорох и хриплое дыхание. Дмитрий быстро преодолевает расстояние, отделяющее его от поверхности земли, проклиная себя за глупость. Он и сам мог заметить непрочную землю над головой и отыскать присыпанный песком и мелкими камнями тоннель. Жрец смотрел исподлобья, напряженный, будто готовясь к чему-то. Лера позволила себе расслабиться и внимательно осмотрела Дмитрия. Грязная одежда, бледная кожа и выцветшие глаза — не слишком радостная картина. Внезапно спину девушки пронзила резкая боль, от крика жреца заложило левое ухо. Сбитая с толку, Лера постаралась высвободиться из хватки Джеро и выронила оружие. В следующий момент девушка чувствует на своей шее его холодные пальцы, перекрывающие кислород. В глазах ее темнеет, но резкий звук выстрела возвращает Леру в сознание. Лишь на секунду. Лера кидает короткий взгляд на жреца, изо лба которого сильной струей вытекает очень темная, не похожая на человеческую кровь. От подобного зрелища к горлу девушки подкатывает тошнота, хотя она почти ничего не ела за последние пару дней. Возвращение к машине и поездку Лера помнит плохо. Помнит, Дмитрий говорил, что уйти нужно как можно быстрее что племя не слишком обрадуется, застав шамана мертвым. Множество вопросов беспорядочно роились в голове девушки, но, когда она пыталась их задать, из горла вырывался только сдавленный хрип. Наконец, один из вопросов Лера сумела задать. Ответ помнит смутно и в общих чертах, и суть его проста: Джеро желал принести в жертву богам сердце «сильного шамана Бонгани», чтобы обрести, силы и мудрость того, чье сердце окажется на алтаре. Поэтому постарался ослабить Дмитрия болезнью, поэтому прокопал в подземелья лаз. Остальные вопросы Лера задать не решалась. К тому же, ответы на большинство из них она получила еще в хижине Джеро, под действием трав, когда увидела воспоминания и чувства Дмитрия. Лера сильно сомневалась, что когда-нибудь расскажет Дмитрию, что знает его тайну. Заснуть не получалось. Только беспокойная дрема одолевала Леру на несколько минут, не дольше: девушка просыпалась, тяжело дыша. Но не от болезни, Лера чувствовала это. До конца девушка пришла в себя, сидя на кровати той же гостиницы, в которую они с Дмитрием уже возвращались после его болезни. Кот мурлыкал под боком, горло обжигал горячий чай, мужчина сопел за спиной, тоже обессиленный произошедшим. «Поверить не могу, — делая очередной большой глоток, думает Лера, поглядывая в окно, на полыхающий всеми красками закат. — Все как-то слишком быстро кончилось». Вспоминая все произошедшее, Лера чувствует, как по телу пробегает ледяная волна. Кажется, будто странная история прочитана или просмотрена, и в любом случае произошла не с ней. Проблема с болезнью решена, но остался еще один вопрос. «Что будет с нами?» — Лера садится так, чтобы видеть безмятежное лицо мужчины. Он спит на животе, подложив руки под подушку, жесткие, отросшие за время путешествия волосы разметались по подушке, на руках и спине просматривается каждый мускул. Чувствуя, как слипаются глаза, как обычный, спокойный сон постепенно завлекает в свои объятия, Лера оставляет кружку с недопитым чаем и падает рядом с Дмитрием, только сейчас осознавая, насколько сильно устала. Как только голова касается холодной подушки, сон вступает в полные права, но, засыпая, Лера успевает отметить кота, снова пристроившегося под боком, и руку Дмития, по-собственнически обхватившую талию. «Представить не могу, какой скандал устроит отец», — на губах Леры появилась на миг ехидная усмешка, но девушка этого не осознавала, проваливаясь в здоровый сон.