Стража!Стража! или Окделл!Окделл!

Маленькая лавочка была зажата между серым и очень обычным зданием казначейства, в котором работали такие же обычные серые люди, и жилым домом, где эти серые люди гладили свои обычные рубашки, пили свой обычный шадди и прочее-прочее (что всё равно не выходило за рамки самого обычного устава). Что характерно, Премудрая Гарра, видимо, ощутив это давление нормальностьи, тоже решила оформить свою лавку традиционно. Отрубленные конечности, мазки цветной глины, аромат благовоний и козлов. В общем, самый обычный дом ведьмы. Шельму и Ричарда это не особенно впечатлило – по долгу службы они были и в гораздо более жутких местах (например, в общественной столовой), но на простых обывателей это должно было подействовать, а, значит, можно было немного, а может и много, в зависимости от скромности владельца, задрать цены. - Гражданка Гарра, - Шельма, испуганно озираясь, шагала по грязному полу. На её стальные шпильки (по последней гномьей моде) нанизались подозрительные листики и комочки, о происхождении которых гномка решила не задумываться ради собственного спокойствия и ужина, что хотелось сохранить в желудке. Ричард подобной впечатлительностью не отличался – он с интересом разглядывал окружение. Окружение же разглядывало Ричарда. - Пришла, милая, - из тёмной пахучей глубины магазина раздался дребезжащий старушечий голос, что просто обязан принадлежать настоящей ведьме и никак иначе. – Хочешь зелье, что любовь разбудит? А, может быть, тебе нужна настойка, что сделает тебя прекрасней всех в этом мире? Или… Взгляд у гномки поплыл, и Дикон, спасая честь (а заодно и кошелёк) своей напарницы, поспешил вмешаться. - Городская стража, мэм. Мы хотим узнать… Ричард не успел договорить, как перед ним появилась сама хозяйка, выставившая перед собой, словно щит, толстую папку. - Все налоги уплачены, - таинственности в голосе больше не было, лишь визгливые скандальные нотки, что так хорошо знакомы любому жителю Анк-Морпорка. Эта скандальность висела в пропахшем воздухе рынков, ютилась на скамейках в общественных учреждениях, топталась в очередях, таилась за соседским забором – она была столь же неотъемлемой частью города, как и грязный Анк или старикашка Ронни. Никто не говорит, что это достояние города, но и представить Анк-Морпорк без этого не получается. Старуха же между тем бодро начала перелистывать чеки из налоговой, убеждая то ли стражников, то ли саму себя, что всё в абсолютном порядке. Ричард и Шельма многозначительно переглянулись – Гарра давно работала в Анк-Морпорке, а значит, уже научилась обходить многочисленные налоговые выплаты, что считаются обязательными. Как и всегда, строгость законодательства компенсировалась необязательностью его соблюдения. - Мэм, мы уверены, что всё в порядке, - заявил Ричард, всем своим видом намекая, что как раз он-то знает, что Гарра нарушила все мыслимые налоговые выплаты, но готов закрыть на это глаза. – Нас интересует пудра с ракушками, которую вы продаёте. Вы не могли вспомнить, кому именно вы её продавали в последнее время? Один из мелких богов, отличавшийся от всех прочих богов редкостным альтруизмом, когда-то утверждал, что всякий просящий помощи должен получить её абсолютно безвозмездно. Стоит ли удивляться, что в Анк-Морпорке данный бог так и не смог заполучить большой популярности или хотя бы арендной площади для небольшого храма. Госпожа Гарра тоже не была его ярой почитательницей – в её старчески тусклых глазах задорно заплясало вечно молодое желание наживы, она многозначительно закашлялась, тонко намекая на свою слабость и плохое здоровье, для которого, естественно, требуются дорогие лекарства, проспонсировать которые предлагается городской страже. Однако пантомима осталась без благородной публики – Шельма слишком редко общалась с простыми гражданами, чтобы разгадать такой тонкий намёк, а Ричард, напротив, общался с ними слишком часто и уже научился их игнорировать. - Но ведь за мою, кхм-кхх-ргхм, - старуха зашлась в ужасающих хрипах, впрочем, не забывая заинтересованно поглядывать на реакцию стражников. – Консультацию, кхе-кхе, полагается какая-то компенсация? У меня, к сожалению, старческий склероз, таблетки очень редкие, Джонителли Клизма задирает за них совершенно грабительские цены. Боюсь, что без них, я просто не смогу вспомнить, кому продавала эту пудру. У меня слишком много покупателей. Шельма растеряно глянула на Дика, не зная, как правильно отреагировать на столь неприкрытое вымогательство - она, как и всякий гном (пусть и передовых взглядов), скорее отгрызла бы себе руку по локоть, чем добровольно отдала хотя бы одну монетку, всё же расовые привычки — это расовые привычки. Дикон, почувствовав себя ОПЫТНЫМ стражником, распрямил спину и попытался грозно нахмуриться. Вышло не очень убедительно. - Гражданка Гарра, стража выражает вам сочувствие в связи со стоимостью лекарств, что так необходимы вашему хрупкому здоровью, - Ричард точно знал, что если ведьма и употребляет какие-нибудь лекарства, то исключительно самодельные (вываренные в крови чёрного петуха лапки жаб, томящийся хрен, выкопанный на кладбище хромоногой чёрной собакой, а так же целый ряд других, не менее полезных и проверенных средств). –Но, к сожалению, в бюджет стражи не заложена сумма, которую мы могли бы направить на социальное благоустройство пожилых людей. Прошу простить. - Конечно, я всё понимаю, кхе-кхе, - Гарра то ли закашлялась, то ли засмеялась, в любом случае, звук напоминал грохот пустого ведра, что столкнула в колодец ваша злейшая соседка. – Но помочь ничем не могу, кхе. Доброго вам дня, молодые люди. Ричард хотел возразить. Шельма хотела возмутиться. Но оба они ничего не успели, а входная дверь уже закрылась за ними, отгородив Гарру с её тайнами и лекарствами от остального мира. - Кофе? – спустя минуту предложила Шельма, точно зная, что нет такой беды, с которой не может справиться чашка отвратительного и крепкого желудегого кофе. - И горячий пончик с повидлом, - Ричард задумчиво кивнул. – Но не нам. Тут надо сержантить. *** Стражники бывают разные: храбрые и трусливые, наглые и вежливые, верующие и уверенные безбожники. Но во всех есть непреодолимая «стражничность», что передаётся вместе с язвой и хроническим недосыпом. Если разбудить ночью хорошего стражника (это при условии, что у него не очередное ночное дежурство) и спросить, как пройти в Псевдополис-Ярд, то каждый, даже самый желторотый констебль, выдаст что-то в стиле «пройти по улице Летних Носков, проверив неправомерно припаркованные телеги, свернуть на Контрактный Мост, пролезть в дырку-о-которую-всегда-рвёшь-рубашку и, миновав Дёрганный Проезд, выйти к участку, сэр». Но даже среди таких стражников особняком стоят сержант Фредди Колонн и Шнобби Шноббс (о его звании никто достоверно не знал. Кто-то говорил, что он тоже сержант, кто-то уверял, что констебль. В любом случае, Шнобби существовал как отдельный полумифический персонаж, которому были не нужны все эти титулы). Ричард пришёл в стражу, когда она уже была уважаемой организацией, которая охраняла Закон и соблюдала Порядок. Но когда-то всё было не так: стражников не боялись, их не считали угрозой, их команды не выполнялись, а жалованье, зачастую, не выплачивалось. Но всё равно Колонн и Шноббс продолжали служить. Конечно, можно было сказать, что ничего другого они делать не умеют, а мозги им давным-давно заменил стражнический значок, но это не умаляло их значения. Любой новобранец, что приходил в Псевдополис-Ярд, сначала видел эту парочку, а лишь потом, если после такой встречи не пропадало желание служить, капитана Моркоу и командора Ваймса. Эти двое учили желторотиков, как брать взятки пивом и кофе, как орать на гражданских и как писать насквозь лживый отчёт, чтобы к нему не придрались. Они всячески презирали преступления (но не преступников, потому что «всякие ситуации бывают, парень. Не суди никогда и никого строго») и не смогли раскрыть ни одного дела. Но при этом они знали каждого человека (а также нечеловека, что особенно ценно, учитывая закрытость некоторых диаспор) в городе, умели находить новые кабаки и всегда были готовы оказать посильную помощь за небольшое съедобное вознаграждение. Колонн уверенно зашёл в пропахшую травами и козлами лавчонку Гарры, а вслед за ним просочился и Шнобби, воровато (по-другому он просто не умел) оглядываясь. - Гражданка Гарра, - лениво и даже несколько вальяжно протянул Колонн, облокачиваясь на трухлявую стойку, которая, напуганная внушительным весом сержанта, испуганно прогнулась, раздумывая, а не рухнуть ли ей совсем: в конце-то концов, она верой и правдой служила долгие годы, может пора уже развалиться и отправиться в свой мебельный рай? Возможно в будущем перерождение она станет целым шкафом? Или даже трюмо… - Иду, иду, - старушка выкатилась из дальней комнаты лавки, но, завидев стражника, стушевалась. – Ваши сегодня уже приходили, и я им сказала, что ничего не помню. - Бывает, - дружелюбно согласился сержант, ещё сильнее напирая на несчастную стойку. – Я вот, знаете, с возрастом тоже всё забывать стал. Недавно припрятал пару долларов от жены, чтобы выпить как-нибудь с друзьями, а где – вспомнить не могу. Теперь остаётся надеяться, что она сможет найти мою заначку, а то пропадут денежки. Может, в вазу сунул? - Вполне возможно, - осторожно согласилась старуха, подозрительно рассматривая Колонна. – Ну, а ко мне вы зачем наведываетесь? - Скорее всего, в вазу, - сержант, сокрушённо покачал головой. – Осталось лишь вспомнить в какую. У вас, я посмотрю, тоже всяких вазочек-баночек хватает? - В них хранятся ценные материалы. Так что нос оттуда убрал! – Гарра грозно рявкнула на Шнобби, который уже успел открыть одну банку и засунуть туда руку по локоть. – Я на вас жалобу напишу! Что вы мне редкие травы испоганили! Их открывать нельзя было в течение месяца! А теперь – всё! Пропало целебное свойство! - Да ну? - Изверги! Твари! Душегубы! – Гарра расходилась, её согнутая годами спина распрямлялась, дребезжащий голос окреп: в нём звенели медные колокола скандальности, переливались серебряные колокольчики истерики и, на грани слышимости, трубой, гудел праведный гнев. – Это травы собирали слепые монахи на горе Ахты-Ж-Высо-Ко, при суперлунии, что бывает раз в двести лет. А теперь их труд рассыпался прахом! Кто возместит мне убытки? Бесценное лекарство уничтожено! Я буду жаловаться! Вашему капитану Моркоу, командору Ваймсу! Я до самого патриция дойду! Колонн и Шнобби с интересом следили за разъярённой старухой – как и полагается истинным Анк-Морпоркцам, они ценили хороший скандал и умели воздать должное профессиональному вранью. - То есть, это целебная трава? И от чего она лечит? - Она волшебная! Она исцеляет слепых и глухих, отращивает конечности, возвращает потенцию и способствует похудению! Колонн достал огромный блокнот. Шнобби пакостно улыбнулся. - Так значит, вы подтверждаете свои показания, что использовали не зарегистрированные у Игорей лекарственные препараты, а также применяли нелицензированное волшебство? Гарра замолкла. Солнце садилось, его багровые тёплые лучи разбегались по грязным улочкам и высоким мостам. Шельма Задранец шла к лавке Гарры, держа картонные стаканчики с вяло булькающим кофе, а под мышкой она зажала пакет с восхитительными жирными горячими пончиками. Рокэ Алва поудобней устроился на колченогом стуле в комнате своего юноши с твёрдым намерением дождаться его. Сэмюель Ваймс качал своего хохочущего сына на качелях, что были прицеплены к старому дубу, что рос во дворе при доме. Катарина Ариго заправила в волосы последнюю шпильку и поспешила на встречу, которую нельзя было пропустить. Квентин Дорак перевернул книжную страницу и вяло посмотрел на закатное небо. Смерть аккуратно опустил свою косу и протянул костлявую руку, чтобы помочь встать неудачнице-белошвейке, скончавшейся от дурной болезни. Ричард Окделл вскрыл только что купленную пачку сигарет горлодёра и с удовольствием затянулся. Фред Колонн и Шнобби Шноббс с удовольствием слушали извинения Гарры и записывали подробнейшие показания. Альдо Ракан ещё не знал, что его преступление почти раскрыто. Заканчивался день.