Отличный план

      Мужчина в бежевом костюме, идеально сидящем на его подтянутой фигуре, уверенным шагом прошёл к кафедре и приступил к лекции. Его голос был спокойным, движения идеально выверенными. Было с первого взгляда ясно, что для него это не первое выступление перед студентами старших курсов и далеко не последнее. Он изредка поправлял светло-русую чёлку, так и норовившую упасть на глаза и скрыть их от посторонних, словно бы те были редкими драгоценными камнями. Тёмно-серые, как пасмурное небо, но при этом взгляд такой добрый и участливый, что мало кого мог оставить равнодушным, если только удавалось его «поймать». Ричи удалось, и мир его дрогнул и разбился миллионом осколков. Теперь для него существовало только пасмурное небо, прикрытое светло-русой чёлкой…       Дождавшись, когда все слушатели покинут аудиторию после лекции, Ричи направился к кафедре, но его опередили. Так он впервые открыл для себя существование Марка, с которым, о ужас, оказывается уже три года учился мало того, что в одном университете — в одной группе! Хотя, что в этом странного? Зубрила с серо-голубыми глазами и блондинистой шевелюрой был ему попросту не интересен. До недавнего времени. Глядя на то, как легко и беззаботно Марк общался с лектором, Ричи начинал потихоньку закипать и мысленно, в нецензурной форме, предлагать однокурснику свалить подобру-поздорову. А когда лектор внезапно стал заботливо поправлять тому воротничок рубашки, Ричи окончательно решил превратить жизнь Марка в Ад.       В течение последующего года Ричи портил жизнь Марка. Подножки, тычки, угрозы, оскорбления — это был лишь малый перечень того, что навалилось на несчастного зубрилу, который всё никак не мог понять, чем заслужил подобное. К его чести, Марк не стал никому жаловаться, а стоически сносил нападки темноволосого хулигана с колючим взглядом болотно-зелёных глаз. Всё же однажды ему это надоело и он потребовал от Ричи объяснений (ну реально, три года он для него пустым местом был, а тут вдруг в мишень превратился). Разговор был долгим, тяжёлым, а каждое слово приходилось будто тисками тащить, но как только причина выяснилась, Марк впал в ступор.       — Ты влюбился в моего отца? — на лице парня отразилось искреннее удивление.       — Угу, — последовал мрачный ответ, ведь в любой момент могут посыпаться обвинения и насмешки.       — Ничего не выйдет, — это только показалось, или в голосе и вправду слышалась грусть? — Он натурал. И уж тем более не станет встречаться со студентом.       — Ты тоже?.. — участливо спрашивает Ричи, открывая для себя Марка с новой стороны: тот любит папу, но далеко не как папу.       Обречённый кивок.       — Нам определённо нужен план…       Ричи сыто откинулся на спинку стула, улыбаясь нахлынувшим воспоминаниям и краем глаза следя за тем, как Марк моет тарелки. Первая стадия плана была успешно осуществлена, пора было переходить ко второй: Приручению.       — Думаю, нам с тобой лучше первыми душ принять, а потом приготовить ванну для папы, — закончив с посудой, обратился к однокурснику Марк.       — Душ? Вместе?! — картинно ужаснулся Ричи. — Не-не-не! Я стесняюсь!       — Дебил, — зло зыркнул на него Марк. — Разумеется по отдельности.       — А можно я лучше приму ванну? С Нейтом… Всё-всё, я понял, не смотри на меня так! — Ричи выставил ладони в защитном жесте и поспешно поднялся со стула. — Я первым пойду, если ты не против.       — Топай уже, полотенца в тумбочке найдёшь.       Когда Ричи скрылся в ванной комнате, Марк отправился в гостиную. Нейт всё так же спал на диване, заботливо укрытый пледом.       — Ты будешь злиться на меня, когда проснёшься, да? — прошептал Марк, ласково и невесомо гладя отца по волосам. — Я люблю тебя… очень… — он хотел было поцеловать его, но в последний момент отстранился и осторожно поднялся с дивана.       Пока Ричи мылся, напевая какую-то ужасную песенку (ибо слух у парня отсутствовал напрочь), Марк расстилал в отцовской спальне кровать. Затем он зашёл в свою комнату и наскоро сменил постельное бельё на своей кровати: он был намерен устроить Ричи на ночь здесь, а сам же собирался спать вместе с отцом. Взяв из шкафа два комплекта пижамы (коих и было всего два), он направился к ванной.       — Держи, надеюсь, по швам на тебе не разойдётся, — протянул он вышедшему Ричи тёмно-синий комплект, который самому Марку был «на вырост», а вот рослому однокурснику скорей всего впритык. — И смотри у меня, не балуй, — он погрозил кулаком, намекая на то, что если тот, не дай Бог, хоть пальцем тронет Нейта в его отсутствие, то этих самых пальцев лишится. Ричи лишь фыркнул и закатил глаза, направляясь в гостиную.       Наскоро помывшись (а как же, ведь он оставил наедине со своим папой озабоченного извращенца), Марк, напялив серые пижамные штаны и не став заморачиваться с верхом комплекта, кинулся в гостиную. Ричи, в одних пижамных штанах (ибо рубаха на его широкие плечи не налезла), целомудренно сидел в кресле напротив дивана и смотрел на спящего Нейта.       — Где плед? — спросил Марк, грозно глядя на Ричи, хотя его взгляд то и дело соскальзывал на раскинувшееся во сне обнажённое тело отца.       — Плед? Какой плед? — едва сдерживая расползающиеся в улыбке губы, удивился тот. — Не было никакого пледа.       — Комик, — фыркнул он и внезапно хлопнул себя по лбу. — Блин, воду набрать забыл. Так, я мигом, а потом вместе отнесём его в ванну.       Марк поспешно покинул гостиную, Ричи же напротив, не спеша приблизился к дивану и осторожно поднял на руки Нейта. Конечно, тот был тяжеловат (75 кг как-никак), но разве не для того он ходил в тренажёрку, чтобы носить на руках возлюбленного? Да и прижимать к себе столь желанное тело было для него высшей наградой. С Марком он столкнулся в дверях. Тот неодобрительно глянул на Ричи, но промолчал — сам бы он вряд ли смог поднять отца в одиночку. Осторожно усадив Нейта в ванну, они принялись его мыть.       За всё время водных процедур, Нейт так и не очнулся. Он пару раз на несколько мгновений приходил в себя, но почти сразу же вновь проваливался в забытьё.       — Мы его вымотали, — виновато глядя на отца, тихо произнёс Марк.       — Может, завтра ему станет лучше? — Ричи в коем-то веке тоже выглядел виноватым.       — Угу. Ладно, пора спать. — Ричи хотел было лечь на кровать рядом с Нейтом, но Марк схватил его за ухо и потащил прочь. — Ты будешь спать в другой комнате.       — Так нечестно! — шёпотом запротестовал тот.       — Нечестно будет, когда он проснётся и первым что увидит, будешь ты. И это хорошо, если он очнётся по естественным причинам, а не из-за того, что ты долбишь его членом в задницу.       — Ладно, ладно, я всё понял, — пробурчал Ричи. Весь его вид говорил о том, что он обиделся. — Показывай уже куда идти. И да, смотри чтобы Нейт не проснулся от того, что его трахает собственный сынишка, — добавил он ядовито, прекрасно осознавая как болезненно воспринимает Марк свою ненормальную любовь. Тот лишь закусил нижнюю губу и промолчал.       Нейт просыпался долго, нехотя. Мышцы странно болели, будто бы он весь вечер провёл на тренажёрах, а тугой узел в животе, к которому он привык за долгое время, проведённое в одиночестве, исчез, как если бы он… занимался сексом. Нейт как ужаленный подскочил на кровати, но тут же повалился обратно — поясница заныла. Нет, нет, нет, нет! Это был сон. Всего лишь сон! Хотя нет, скорей уж кошмар, ведь Марк… Нейт глухо застонал, подтянув колени к подбородку и обхватив себя руками. Сны — это отражение подсознания, визуализация наших желаний. И если это так, то неужели он хочет подобного?       — Пап?.. — в комнату заглянул Марк, одетый в футболку и спортивные штаны.       Нейт дёрнулся, и вновь почувствовал тянущую боль в пояснице. От снов не может быть боли. Даже от кошмаров… Он уткнулся в подушку и слабо застонал.       — Пап, что с тобой? Где болит? — не на шутку перепуганный Марк подскочил к кровати и упал перед ней на колени. — Пап… — он протянул руку, но тут же отдернул её, будто обжегшись, услышав слова отца:       — Не трогай меня…       На глаза навернулись слёзы. Крупные и горячие, выжигающие изнутри. Марк уронил голову на сложенные на кровати руки и беззвучно заплакал, давясь слезами. Дурак, какой же он дурак! Изнасиловать собственного отца и быть уверенным, что он всё простит, что всё будет как прежде. Нет, лучше бы он, как и раньше, продолжал сгорать от страсти и довольствоваться лишь невинными прикосновениями да едва ощутимыми поцелуями в макушку. Сейчас же у него не будет и этого…       Осторожное прикосновение к волосам, нежное поглаживание чуть дрожащими пальцами, и голос, родной, ласковый, но с едва заметной горечью, что осела где-то в горле.       — Тише… не плачь… Ты ведь мальчик, а мальчики не плачут…       Горло будто железным обручем сдавило. Последний раз, когда он слышал это от отца, ему было лет четырнадцать; в тот день он подрался с мальчишками из соседнего двора и весь в слезах прибежал к отцу. С того раза он не плакал, никогда.       — Прости меня, — хрипло, давясь слезами, прошептал Марк. — Прости… Но я так люблю тебя… больше жизни…       — И не он один, — послышался глухой голос от двери. Ричи стоял с подносом в руках, на котором дымилась чашка кофе и тарелка с гренками. Он был похож на провинившуюся собаку, которая, виляя хвостом, хочет подскочить к хозяину и лизнуть его в лицо, проявляя тем самым свою любовь, но при этом боится, что её не только накажут за проступок, но и попросту выгонят из дома.       Рука на макушке Марка чуть дрогнула и исчезла. Он поднял заплаканное лицо и посмотрел на отца: тот сидел, сгорбившись и спрятав лицо в ладонях, но, в отличие от сына, он умел сдерживать эмоции, а потому слёз не было, было лишь напряжённое обдумывание сложившейся ситуации.       — Зачем вам это? — всё же отняв руки от лица, спросил Нейт, глядя на стоявших у постели парней. — Вы здоровые, красивые парни…       — Правда, красивые? — лицо Ричи на мгновение озарило внутренним светом, но строгий взгляд серых глаз заставил парня виновато потупиться.       — Вы можете найти себе хороших девочек, завести семью… То, что было вчера — это противоестественно, это неправильно… — он с болью посмотрел на Марка. — Незачем заниматься… подобным. Незачем губить свою молодость, в конце-то концов!       — Ага, гораздо лучше окончить универ с красным дипломом, — Ричи поставил поднос на прикроватную тумбочку и уселся на пол, привалившись спиной к кровати. — Потом жениться на дочке партнёра по бизнесу твоего отца, и какая разница: любишь ты её или нет? ведь важнее то, что она из приличной семьи, а там стерпится-слюбится… А дальше будет скучная семейная жизнь, где каждый день похож на предыдущий. Появление детей ситуацию не исправит, скорее усугубит. Жена, которая и так в плане секса не привлекала, станет окончательно не интересна. Появится любовница, об этом узнает жена. Развод, алименты, и вот уже старость ты встречаешь в одиночестве, жалея себя и то, что ты так и не смог узнать: каково это быть с тем, кого любишь… — Ричи поднялся с пола, — Идём, Марк, — и, не смотря на Нейта, покинул комнату.       — Проникновенная речь, — сидя на кровати в своей комнате, и всё ещё не отойдя от потрясения, сказал Марк, обращаясь к Ричи, занявшему место за письменным столом.       — Угу, всю ночь писал.       — Ты о чём?       — На, — Ричи протянул исписанный листок Марку. — Зубрил, как домашку по ТехМеху. — Марк посмотрел на Ричи со смесью ужаса и восхищения. — Ты это, только улику уничтожь, чтоб не спалили.       Через полчаса раздался робкий стук в дверь.       — Можно? — Нейт нерешительно толкнул дверь, в это же время Марк скомкал листок, который до сих пор держал в руках, и закинул его под кровать.       — Д-да, заходи.       — Не знаю почему, но не могу заставить себя злиться на вас, — Нейт устало потёр переносицу. — Наверное, всё от того, что в произошедшем есть и моя вина: поддался на шантаж. Признавайтесь, вы изначально сговорились?       — Да, — ровным голосом ответил Ричи.       — Нет! — одновременно с ним выкрикнул Марк. — Я… я не хотел, чтобы всё произошло… так…       Нейт покачал головой.       — Надеюсь, ТАК больше никогда не произойдёт.       Марк виновато опустил глаза.       — Давайте просто представим, что вчерашнего не было.       — Ты нас прощаешь?       Нейт чуть замешкался, желая сказать «Нет», но всё же выдавил:       — Да, прощаю.       Марк на радостях подскочил с кровати и крепко обнял отца, тот лишь сдавленно охнул.       — Прости, я не хотел! У тебя что-то болит?       — Поясницу ломит, — с долей смущения сознался тот. — Ничего, пройдет.       — Могу организовать массаж, — подал голос Ричи и был удостоен хмурого взгляда со стороны не только Нейта, но и Марка. — Да ладно вам, только массаж и ничего больше. Клянусь.       — Хорошо, — чуть помявшись, согласился Нейт. — Но если твои действия выйдут за рамки дозволенных, то ты уберёшься из этого дома, и больше никогда не будешь попадаться мне на глаза.       — Замётано. Ой, то есть я хотел сказать: Хорошо.       Последующий час Нейт, лёжа на кровати сына, млел от крепких рук, разминающих поясницу и спину, и слабо постанывал в подушку от наслаждения. Что-что, а массаж Ричи умел делать виртуозно. Тем более вторая стадия его плана как раз была в самом разгаре.

***

      Ночь. Спальня Нейта. Звук открываемой двери и чьи-то шаги.       — Кто здесь? — сонный голос.       — Я.       — Ричи, иди в постель. Да не в мою же!       — Там неудобно. Эх, ладно, буду спать на коврике.       — Ричи.       — Что?       — Я… разрешаю. Но только не распускай руки, хорошо?       — Отлично, — разулыбавшийся парень шустро залез под одеяло, благоразумно не прикасаясь к Нейту. — Спокойной ночи.       — Спокойной. Надеюсь…       Скрип кровати.       — Я же просил!       — Пап, это я…       — Марк? Разве ты не должен спать у себя в комнате?       — Но ты ведь разрешил Ричи спать с тобой?       — Я… Ладно, тебе тоже можно. Но условия те же: руки не распускать.       — Хорошо, — чуть печальный вздох и тишина.       Утро в спальне Нейта началось весьма необычно.       — Стой! Я же просил! — Нейт всхлипнул и дернулся, стараясь отстраниться от ласкавших его рук.       — Я думал, это относилось только к ночи, — весьма натурально удивился Ричи. — Мы тут с Марком посовещались и решили, что мы немного неправильно начали, — он огладил внутреннюю сторону бедра и переместил ладонь на мошонку. — И что нужно показать, что от таких отношений можно получать и удовольствие, — наклонившись, Ричи лизнул головку члена Нейта, а затем вобрал её в рот, посасывая. Нейт вскрикнул и вцепился в простыню руками.       — И мы очень хотим показать, что мы тебя любим, и не причиним тебе вреда, — включился в разговор Марк, устраиваясь у отца под боком и покрывая его плечи и шею поцелуями.       — Марк, — всхлипнул он, стараясь не потерять разум от ощущений — Ричи уже вовсю сосал его член, издавая пошлые звуки. — Это неправильно… Я ведь… твой отец…       — Не биологический, — парировал тот, оставляя засос на шее и перемещаясь ниже. — И мы ведь всё уже выяснили, разве нет? — он обжог дыханием сосок, а затем подул на него, от чего тот моментально затвердел. — Мы тебя любим, и от своей любви не отступимся, — в голосе искренность, как и во взгляде, направленном на Нейта.       Взгляд — глаза в глаза. Нейт тяжело вздыхает и опускает веки. Сдался, принял, покорился… «Победа!» — промелькнуло в мыслях Марка. Он придвинул свое лицо к лицу отца и по-детски прижался губами к его губам. Несколько мгновений, и Нейт приоткрывает рот, издавая сладкий стон (это Ричи решил о себе напомнить и едва ощутимо задел зубами уздечку), а Марк вовлекает его в поцелуй, взрослый, с языком.       Становится жарко. В паху тяжесть неимоверная, но Ричи помнит их с Марком договор: сегодня удовольствие получает только Нейт. Эх, здравствуй правая рука, давно не виделись. Марку не лучше, он исступленно целует Нейта, едва сдерживая себя от того, чтобы начать ласкать истекающий смазкой член сквозь пижамные штаны. Внезапно он чувствует чужую руку, проникающую под резинку штанов и белья, он удивленно распахивает глаза, когда понимает, что та принадлежит его отцу, и от одного этого знания бурно кончает. Следом до разрядки доводит себя Ричи, двигая рукой в такт движениям головы. И наконец, вобрав член Нейта так глубоко, как только возможно и перекатывая в руке его яички, он доводит того до пика наслаждения.       Глотая солоноватое вязкое семя, Ричи с удовольствием отмечает, что вторая стадия плана завершилась успешно.