Погуляем по крышам?

      — Ты мне так и не рассказала о том свидании. Кто это был? Лука? — Алья тормошила сонную подругу за плечо. — Проснись, Маринетт. Ты обещала, а я хочу знать подробности!       — Ммм… Алья… Я не выспалась совсем… — бормотала Маринетт.       Адриан сидел и слушал, делая вид, что занят своими делами. Кто мог занять место Адриана в сердце возлюбленной? На что он толкнул Ледибаг? Неужели он окончательно растоптал для себя всякую надежду?       — Кто это был? Скажи, что это был Лука! Вы так мило смотритесь вместе! — Алья продолжала закидывать Маринетт вопросами.       — Нет, не Лука. Другой… он хороший. Я просто еще не разобралась… — Маринетт зевнула.       — Я его знаю?       — Его все знают. Прости, Алья… я пока не готова рассказать это…       Алья тяжело вздохнула. Возможно, для Маринетт это и в самом деле тяжело. То, как ей дался отказ Адриана во взаимности, откладывало свой отпечаток. Девочка видела, как тяжело переживала это лучшая подруга. Всякий раз, когда Мари приходилось работать с Адрианом в паре, она буквально натягивала на лицо маску безразличия и холодности. Адриан же тушевался и не знал, что делать — ситуация оказалась неприятна им обоим. Дружба трещала по швам.       После школы Маринетт стояла на крыльце, оперевшись руками на ограждение и задумчиво глядя куда-то. Она ждала Алью — девочки должны были пойти к ней и вместе выполнить домашнее задание. Адриан тяжело вздохнул и подошел к Мари. Нужно было попытаться исправить хоть что-то. Холодность подруги убивала его.       — Маринетт, мы можем поговорить?       Девочка повернулась к нему. В синих глазах, на мгновение — ярких и ясных, как сапфиры, вновь появилась мрачная пелена отчужденности. Она словно смотрела сквозь него или куда-то внутрь себя. Куда угодно, только не на него.       — Я слушаю, Адриан.       Мальчик вздохнул и положил руку на плечо Маринетт. Она не отдернулась, но ладонью он чувствовал, как напряглась его подруга.       — Я… Мне стоит извиниться. Я не знал, как ответить тебе, чтобы не задеть. Ты очень важный человек для меня, ты намного больше, чем просто друг. Мне нужно было время, чтобы это понять.       — Спасибо за откровенность, — Маринетт отдернулась и отвернулась от Адриана.       Он готов был застонать от отчаяния. Ему так не хватало теперь этих смешных, нелепых оговорок, ее доброго теплого смеха, чудаковатого поведения, что хоть волком вой! Имеючи — не бережем, потеряючи — плачем.       — Маринетт… Что мне сделать, чтобы ты простила меня?       — Стань Котом Нуаром.       Адриан обомлел. Она узнала? Догадалась? Именно поэтому так ведет себя сейчас — с еще большей холодностью и грустью?       — Но ты — не он. Нуар не позволил бы себе подобных необдуманных слов. По-моему, тебе пора идти.       Она не знает. Еще не знает. До зуда захотелось сейчас схватить ее за плечи и крепко обнять. Сказать, что кот — это он, что он заслуживает прощения за всю свою глупость, непонимание, слепоту! Однако Адриан, тяжело вздохнув, отправился к ожидающему его телохранителю.       Едва вернувшись домой и поднявшись в свою комнату, Маринетт отшвырнула от себя сумку с учебниками. Ему вообще не стыдно?! Не стыдно после того, что и как он сказал ей, вот так снова затрагивать эту тему!       — Глупые, бестолковые мальчишки! — вырвалось у девочки.       Со стен все еще красовались фотографии и постеры. Это улыбающееся, подмигивающее лицо! Как же он раздражал. Схватив ведро для бумаг, Маринетт сорвала ближайший плакат, и, порвав его на кусочки, отправила в мусор. С нее хватит этих страданий! Лучше бы она не признавалась, лучше бы ничего не знала! В ярости срывала она отовсюду все, на чем был изображен Адриан. Корзина переполнялась обрывками и комками бумаги.       Схватив ее, девочка выбежала на балкон. Здесь еще были спички — иногда Маринетт зажигала свечи и наблюдала за их пламенем. Сейчас же она схватила коробок и, чиркнув спичкой, отправила ее в корзину. Маленький огонек тут же охватил пожирающим пламенем все содержимое корзины, рассеивая сгустившийся полумрак. Обхватив себя руками, Маринетт закусила губу, чтобы не расплакаться.       — Кого моя леди решила сжечь в праведном огне? — раздался над ее ухом тихий голос. Девочка вздрогнула и заметно дернулась.       — Нуар! Ты меня напугал.       Он мягко засмеялся.       — Этот огонь был для меня как маяк во тьме. На кого же так сердится жучок?       — На Адриана Агреста.       Внутри все сжалось. Его собственная анонимность казалась ему абсолютной подлостью. Она не знает, кто он, даже не догадывается, и поэтому может так открыто сердиться. Маринетт — и Ледибаг — на грани того, чтобы разлюбить одну из сторон его личности. А это легко коснется и другой.       — Значит, это он отверг твои чувства?       Мари молча кивнула.       — Есть ли у меня хоть малейший шанс? Я ведь обещал, что не подведу и не предам тебя, моя леди.       Он спрыгнул с перил и взял девочку за плечи. Как же хотелось развоплотиться! Но Кот держался. Маринетт с удивлением посмотрела на напарника. В зеленых глазах его было что-то такое — словно он чувствовал себя виноватым в чем-то.       — Сможешь ли ты когда-нибудь ответить на мои чувства?       Девочка молчала, потупив взгляд. Она и сама не знала ответа на этот вопрос. Еще не перегорела внутри обида на Адриана за столь жестокий ответ на ее признание. Еще не прошла безответная любовь к глупому мальчишке. Все его портреты уже догорали в корзине для бумаг, и Маринетт была бы счастлива, если бы с ними сгорели и все ее чувства.       — Я не тороплю тебя с ответом, моя леди, — он с нежностью провел пальцами по ее щеке. — Прости, если кажусь тебе глупым или дерзким.       Приподняв ее лицо за подбородок, Нуар трепетно коснулся губами губ Маринетт. Сердце внутри замерло, чтобы забиться, как бешенная белка. Сколько уже времени он представлял себе это, перебирал в голове, мечтал, как это произойдет? Надо было сделать это еще днем, после занятий.       Растерянная девочка замерла от неожиданного поцелуя. Ей уже доводилось целовать кота, но лишь для того, чтобы освободить его от влияния акуматизированного. Теперь же — совсем другое. Тогда было простое неловкое прикосновение губ, чтобы вытащить напарника. Он же целовал ее теперь как возлюбленную.       И все же, Маринетт напомнила себе — она ни за что не даст Коту пережить то же самое, что пережила она. Положив дрожащие ладони ему на плечи, она неумело ответила на поцелуй.       Нуар наконец отстранился от девушки и смущенно отвел взгляд.       — Моя леди, я…       — Уж прости, что твоя леди плоха именно в поцелуях, — хмыкнула Маринетт, скрестив руки на груди. Ее щеки горели от смущения не меньше, чему у Кота.       — Я не… я всегда все порчу, знаю, — он нервно ерошил волосы на затылке. — Можешь ударить меня, я заслужил.       Кот закрыл глаза и чуть сжался, ожидая пощечины. Однако вместо нее получил еще один поцелуй — короткий, смазанный, но говорящий очень о многом.       — Я думаю, у тебя есть шанс, Котик. Просто дай мне время.       Она с тяжелым вздохом взглянула на корзину, в которой еще тлел оставшийся пепел.