Погуляем по крышам?

      Обезоруженная женщина-модельер еще приходила в себя. Парижу больше ничего не угрожало, и Ледибаг вновь взглянула на крышу, где еще стояла маленькая Робин. Та лишь улыбнулась, коротко кивнула и умчалась.       — Кто она, почему помогает нам? — Ледибаг была встревожена. — Вернее, я знаю, почему, но откуда она знает?       Внутри съедало беспокойство. А что, если это ловушка Бражника? И Робин — вовсе не помощь героям Парижа, а совсем наоборот — новый враг, маскирующийся под друга?       — Моя леди, мне нужно торопиться. Я оставил в беде своего друга, и боюсь, что с ним могло что-то случиться.       Ледибаг лишь рассеянно кивнула головой.       Адриан нашел Даниэль там же, где и оставил. Кузина была бледна и тяжело дышала, но объяснила это приступом паники, которые у нее иногда случались, и слабым здоровьем. С трудом держась за руку Агреста, девочка поднялась на ноги и плелась за кузеном, пока оба они искали разбежавшихся в панике друзей.       Маринетт и Алья очень скоро нашли их сами; вскоре объявился и Нино.       — …А этот таинственный голос! — не переставала восхищаться Алья, пока Маринетт хлопотала над приходящей в себя Даниэль. — Кажется, в Париже появился еще один герой, который помогает Ледибаг и Коту.       Друзья остановились на набережной — влажный воздух был полезен для их маленькой спутницы. Очень скоро Дани пришла в себя и даже пыталась скромно поддерживать беседу, хотя по большей части только слушала.       — Кстати, Адриан сказал, что ты певица, — вдруг повернулась Алья к девочке. — Спой, ну пожалуйста!       — Алья, она ведь еще в себя не пришла, — с легким укором сказала Маринетт.       — Нет, что вы, я могу петь всегда, — Даниэль улыбнулась и поднялась со скамейки. — Это даже помогает придти в себя после потрясений.       Она чуть отошла, слегка прошлась туда-сюда, словно обдумывая песню, а затем, повернувшись к друзьям, глубоко вздохнула и запела.       — Peu importe où je vais       Tant que j’ai l’audace       De tenir la main de l’autre       Pour aimer le temps qui passe       Взгляд внимательных глаз устремился сначала на Маринетт, потом на Адриана. Голос девочки был несколько детским для этой песни, но придавал ей определенный шарм и звучал даже отчасти по-новому. Маринетт заслушивалась, не замечая, как покраснел Адриан.       Его кузина определенно что-то знает.       — Это ведь ZAZ, да? — спросила Алья, аплодируя, когда Дани закончила петь и коротко поклонилась.       — О да, я очень люблю ее песни, — девочка почти сразу расцвела, складывая руки на груди. Маринетт невольно уловила этот жест, тут же обращая внимание на маленькую золотую брошку на груди девочки в виде нотки.       — Какое красивое украшение, — невольно восхитилась Мари. — Просто и со вкусом.       Дани перевела взгляд на брошь.       — Это подарок одной… моей очень хорошей подруги. Мы познакомились совсем недавно, но у меня ощущение, что я знаю ее много-много жизней.       — Знаешь, в чем особенность Аууры? — Тикки летала по комнате с печенькой в лапках. — Она всегда выбирает реинкарнацию своего прошлого владельца. Она очень-очень тонко чувствует это. Она очень чувствительна к тонким материям. Но ее печаль всегда в том, что владельцы ее камня чудес не живут долго…       — Что? Почему? — Маринетт отвлеклась от домашки по химии.       — Он поврежден. Те, кто использует поврежденные камни чудес, теряют свои силы. Именно поэтому Ауура просила тебя спасти ее маленькую хозяйку… Возможно, Робин обо всем знает.       — Знает, — раздался тихий голосок, и на плечо Маринетт приземлилась Ауура. — И с каждым использованием она все слабее и слабее, а враг становится только сильнее. Она не может восстановиться после трансформаций. Нам не хватает времени… Дан… То есть, моя маленькая хозяйка не сможет помогать вам каждое нападение. Простите нас…       Тикки обняла Аууру.       — Не нужно извиняться, — улыбнулась Маринетт. — Мы ведь справлялись раньше и сами.       — Все изменилось, Ледибаг. Все изменилось.