7 первых свиданий

— Спасибо большое, что согласились приглядеть за магазином, — с улыбкой проговорил Сынри и в который раз поклонился пожилой старушке с соломенной шляпой на голове. Было ранее утро понедельника, когда Ри вместе с заменяющей его продавщицей стояли около входа в его магазин. Эту женщину парень знал ещё с детства — она являлась маминой подругой и часто заходила к ним домой, играя с Сынри и уча его новым вещам. А теперь, через двенадцать лет, Ри сам навещал пожилых соседей, помогал им по дому и, если надо, приносил какие-то нужные вещи. А пока её муж работал в полях, женщина согласилась поработать за Сынри недельку продавщицей. — Не благодари заранее, Сынри-а, — отмахнулась на это тетушка, — ты очень нам помог в прошлом году с разделкой дров, было бы невежливо отказываться. — Не перетрудитесь, — с легкой улыбкой проговорил он и отдал ключи старушке, — воспользуйтесь ими. Самый большой, — Сынри указал на один из ключей, — от главного входа. Два других от кладовой и запасного выхода, они обозначены наклейками. Запомнили? Женщина кивнула головой и повернулась к двери, чтобы попробовать открыть. Сынри внимательно наблюдал за ней, складывая руки за спину и удовлетворенно мыча, когда женщина всё же справилась с замком. Стеклянная, немного хлипкая дверь поддалась с первого раза и открылась, пропуская двух человек внутрь. — Ну, порядок продуктов и цены Вы уже знаете. Знаете ведь? — на всякий случай спросил Ри. — Конечно, я всю жизнь сюда хожу, — хохотнула женщина и по-хозяйски хлопнула ладонью по столу на кассе, получая в ответ теплую улыбку парня. — Вот и отлично. Открываемся мы в девять часов, заканчиваем в восемь. Но Вы можете закрываться пораньше, если такой график будет вам в тягость, я пойму. — Если уж мне и станет не по силам стоять на жаре целый день, позову своего сынишку. Ты же помнишь нашего Тэхённи? От одного упоминания своего сына, лицо старушки вмиг озарилось широкой улыбкой и яркими бликами в глазах. Кого-кого, а своего младшего сына эта женщина очень любила. Даже в смутных воспоминаниях Сынри, моменты заботы мамы о ребенке отпечатались у него в памяти и всплывают по сей день. Сынри с тихим выдохом присел на один из стульев в магазине и откинулся на его спинку, прикрывая глаза. Сегодня жарче, чем обычно. Ри мог бы сейчас уйти домой и спокойно отдохнуть под кондиционером в собственной квартире, но не стал. Наверное, впервые в жизни отказался от собственного комфорта ради кого-то другого, даже не близкого человека или друга. Для абсолютно постороннего персонажа, который неожиданно ворвался в его жизнь и пока не перевернул всё вверх дном, но у Сынри были смутные подозрения на этот счет. Ри стал дожидаться этого человека в магазине, потому что тот наверняка не знал его домашний адрес, а, значит, не смог бы и найти его. Хотя и в этом Сынри не был уверен, но кому придет в голову следить за чужим человеком и узнавать его квартиру? Сам парень точно бы не стал этого делать чисто из моральных соображений и этической стороны вопроса. — Привет. В одиннадцать часов белый Мерседес подъехал к главному входу магазина. Сынри, стоявшему около дверей на улице, пришлось зажмуриться из-за яркого солнца и прикрыть тенью от ладони глаза, чтобы разглядеть водителя. В этот раз мистер Квон оделся довольно официально: белоснежный костюм, черная футболка и того же тона ботинки со шляпой. Обычно в магазин этот человек одевался чуть менее напыщенно, но, конечно, сегодня же свидание. — Здравствуй, — Чжиён подошел ближе к продавцу и сделал небольшой поклон головой. На миг Ри показалось, что парень волнуется, — Надеюсь, не заставил тебя долго ждать. — Всего-то два часа, пустяки, — ядовито улыбнулся ему Ри, склоняя голову на бок, — ведь кое-кто не сказал мне точное время встречи.  — Кое-кто впредь будет осмотрительней и больше не заставит своего партнера чувствовать дискомфорт. Прошу. Легким жестом мистер Квон пригласил своего собеседника проследовать в машину. В салоне пахло мятой и кофейными зернами. Странное сочетание, однако, чем больше сидишь в окружении этого микса ароматов, тем больше тебя заволакивает и заставляет языком прочувствовать весь вкус приятных запахов. Сынри пробежался глазами по панели и передним сиденьям машины, но так и не заметил мешочков с ароматизаторами, решив, что они обитают где-то на задних сиденьях. — Не соизволишь открыть тайну, куда же мы всё-таки направимся? — как можно более иронично поинтересовался Ри, пристегиваясь в соседнем от водителя кресле. Чжиён сел рядом, заводя ключом машину. — Сначала в кафе перекусить. Ты голодный? — Немного. А потом? — Секрет, — улыбнулся парень и выехал на главную дорогу. Сынри тяжело вздохнул и уткнулся лбом в окно, наблюдая за пролетающими мимо небольшими домами, деревьями, детскими площадками и парками. Но и эта тихая умиротворенность не продолжалась долго. — Сколько тебе лет? — Ри вздрогнул, неожиданно услышав голос Чжиёна в абсолютной тишине. — Двадцать скоро будет. — Вау. Не дал бы тебе больше пятнадцати. — Значит ли это, что ты пытался совратить пятнадцатилетнего ребенка все эти два месяца? — с усмешкой проговорил Сынри. — Мне нравится, когда меня называют «оппой», — в тон ему ответил Чжиён, выворачивая руль одной рукой. Сынри даже не знал, куда именно они едут. — Не дождешься. — И не надеялся. Ещё через несколько минут Ри надоедает эта звенящая тишина. Он потянулся рукой к радиоприемнику и стал настраивать нужную волну. — Не слушаешь радио по дороге? — Радио нет, а вот свою подборку часто включаю. Вторая кнопка слева, ищи «My audio» и кликай. Сынри последовал инструкции и уже через пару мгновений начал прокручивать разные песни из длинного списка. Удивленно выдохнув, нажал на одну из знакомых. Prince — Purple Rain. — Даже такое слушаешь? — Великий музыкант прошлого, ломающий многие стереотипы, почему бы и нет? — Твой тип? — Определенно мой. Чжиён тихо смеется, а Сынри откидывается на сиденье и закрывает глаза. Легкая песня приятно умиротворяет, кондиционер в машине не дает превратиться в овощ на несколько десятков лет раньше. Кафе оказывается почти в самом центре Сеула. Множество людей, спешащих куда-то по делам, бесконечные сигналы автомобилей, гул тысяч голосов, яркие светящиеся вывески, шум дорог, крик редких птиц, плач маленьких детей — вот он, настоящий Сеул. Столица Кореи, миллионный город, в который так не хотели возвращаться маленький и уже повзрослевший Ли Сынри. Чжиён галантно открыл перед Ри железную дверь кафетерия, больше смахивающего на дорогущий ресторан, и пропустил его внутрь. — Сильно голодный? — поинтересовался мистер Квон, посадив Сынри за стол у самого окна и садясь напротив. Казалось, он чувствовал себя как рыба в воде, пока Ри неприятно ежился от громких звуков с улицы. Ещё не привык. — Не очень… — Я выберу тебе блюда, хорошо? Сынри только кивнул головой и уставился на белоснежную скатерть стола. Парень видел лишь белую ткань, а когда поднял взгляд — татуированные руки Чжиёна с закатанными рукавами пиджака и изысканную обложку меню, которое мистер Квон забрал себе. Сам Чжиён несколько минут водил глазами по строчкам, в уме высчитывая общую сумму всего обеда, и только потом поднял глаза обратно на собеседника, тут же отмечая его нервозность и скованность. — Никогда не был в Сеуле? — спросил старший, откладывая меню на стол и нажимая на кнопку для вызова официанта. — Был, но… — Боязнь толпы? — Нет, — отрицательно помотал головой Сынри и сел ровно, мигом взяв себя в руки, — забей, скоро привыкну. — Удивительно, как человек может быстро поменять свою личность от холодного и бессердечного парня до уязвимого и дрожащего мальчишки, — подметил Чжиён после того, как сделал заказ подошедшему официанту. Сынри на это лишь недовольно фыркнул. — Я не бессердечный. — Но ты напрочь игнорировал меня все два месяца. — А ты бы не игнорировал явные заигрывания от какого-то странного мужика?  — Только если это ты, — улыбнулся Ён, а Ри лишь закатил глаза. — Пожалуйста, прекрати это. — Разве не именно это нужно делать на первом свидании? Я просто выражаю свои чувства. — Это странно слышать от другого мужчины. — Я у тебя первый? — Боже. В именно таких, казалось бы, ничего не значащих фразах прошел час с того момента, как они вошли в это кафе. Сынри ел «Цезарь» и пил приторно-сладкий из-за чрезмерного количества сахара Латтэ, Чжиён же заказал грудинку какой-то птицы под сладким соусом и половину скормил младшему, который ну уж очень выразительно смотрел на столь интересное лакомство. Ён просто не мог отказать этим просящим глазам, а Ри был рад, что очередной человек попался на его давнюю уловку. Сынри не был обременен этим временем, а просто наслаждался свободными минутами с довольно-таки приятным человеком. Да, хоть этот человек иногда и раздражал парня неординарными фразочками и пафосным поведением, собеседник из него получился неплохой. — Всё же это слишком сладко… — пожаловался Ри и отодвинул от себя недопитый Латтэ, чуть сморщившись от такого вкуса. Чжиён придвинул чашку к себе и сделал несколько глотков. — Похоже, кто-то не знает, когда нужно остановиться, — тихо засмеялся Чжиён и отставил чашку в сторону, соглашаясь, что напиток и правда чрезмерно приторный, — не пей, раз не хочешь. — Я люблю сладкое, но… Вот сейчас, даже для меня чересчур. — Я запомнил, что ты любишь сладкое. В следующий раз жди вагона с «Oreo» и «Twikies». — Я ведь правда буду ждать, — засмеялся Сынри от такого неожиданного предложения, — в любом случае… Сейчас только час дня, мы здесь и заканчиваем наше свидание? Было мило, до свидания, арриведерчи. — Не угадал, малыш, — Чжиён встал и протянул руку Ри, — сейчас мы поедем в одно прекрасное место. — Мой магазин? — Ну, не настолько прекрасное, — усмехнулся Ён, — однако, смею заверить, оно не менее интересное и познавательное. — Делаю ставки, что это библиотека. **** Чжиён в быстром темпе шагал по длинному белому коридору, бросая частые взгляды через плечо на Сынри, чтобы тот не отставал. Каблуки ботинок звонко стучали по мраморным плиткам, звук раздавался по всему коридору, оповещая о прибытии двух гостей в это, казалось, огромное здание. Ещё несколько метров и тупик — огромная дубовая дверь с позолоченным орнаментом в виде распускающихся цветков и соответствующие теме ручки, которые уже тянут на себя с двух сторон прислуга. Именно так характеризует мужчин в жакетах и с каменными лицами Ри, когда проходит мимо них и заостряет взгляд на их эмоциях, точнее, на их отсутствии. Дверь в конце коридора вела ни во что иное, как на выставку. За дверями располагалось больших размеров помещение с множеством картин на всех стенах и таким же количеством разных людей в зале. Именно разных — Ри замечал и прекрасных дам в вечерних платьях, мужчин в смокингах, детей, а также и довольно просто одетых людей. Кто-то был в джинсах и футболках, кто-то в бесформенных кофтах, кто-то даже в легких куртках и бейсболках, больше походивших на персонал. — Куда ты меня привел? — Сынри подошел ближе к Чжиёну и прошипел вопрос на ухо, чтобы их никто не услышал. — Частная выставка у моего знакомого. Не нравится? Можем уйти. Хоть Ён и спрашивал Ри, взгляд его был устремлен в зал, будто пытаясь найти кого-то. — Здесь много людей и дорогих картин и… — Сынри прикусил губу и проводил взглядом одну из молодых девушек с достаточно обнаженной спиной, чтобы ненадолго замолкнуть. — Не засматривайся на других, — усмехнулся Чжиён, заметив его реакцию, и притянул за рукав ближе к себе, — Не бойся, тебя здесь не укусят. Просто держись рядом и не знакомься ни с кем без моего ведома. — А я ведь уже почти побежал знакомиться, — фыркнул на это Ри. Парень первый раз был на подобном мероприятии, и, конечно, его это всё очень заинтересовало. Все богатые дяденьки и тётеньки притягивали взгляды и заставляли проникнуться атмосферой роскоши этого места. Здесь не было золотых ваз, шведских столов и бутылок дорогущего вина, вместо этого лишь белые стены и небольшие картины, которые больше походили на мазню четырехлетнего малыша. — Квон Чжиён собственной персоной! — донеслось откуда-то сбоку. Сынри посмотрел сначала на высокого мужчину в классическом смокинге и темных очках, который медленно подходил к ним, а затем на Чжиёна, тут же расплывшегося в улыбке. В эти секунды Сынри стало до жути неудобно. Оба мужчины крепко обнялись и сразу же отстранились друг от друга. Ри стоял чуть поодаль, рассматривая картины на противоположной стороне, когда его за руку притянули к себе. — Ли Сынри, — Чжиён указал мужчине на парня рядом с собой, затем тыкнул пальцем в этого же мужчину, обращаясь к младшему, — Чхве Сынхён. Организатор выставки и мой хороший друг. Названный Сынхён ухмыльнулся, когда Сынри быстро поклонился на девяносто градусов и отошел за спину Чжиёна. Смущенность младшего возросла ещё больше из-за неловкого знакомства. Сынри вообще было неловко даже разговаривать с таким богатым, по его же мнению, человеком, который казался пугающим и из-за своего роста, и из-за внешнего вида. Hublot Black Caviar Bang, темные часы за миллион долларов, мило поблескивали на запястье организатора выставки, отчего младшему становилось ещё более неловко. — Действительно милый ребенок, — вынес вердикт Чхве Сынхён своим низким голосом и широким жестом указал на всю галерею, — надеюсь, Чжиён, ты проведешь достойную экскурсию для него. Хорошо вам провести время. — Вали уже к своим гостям, — усмехнулся на его слова мистер Квон и, взяв за руку своего напуганного партнера, повел к одной из картин. — За тобой интересно наблюдать, — проговорил Чжиён с улыбкой на лице, обращаясь к Сынри, — в незнакомой обстановке ты становишься таким милым и уязвимым, никогда бы не подумал, что ты — тот холодный парень из магазина. — Просто замолчи… Сынри, остановившись, положил руку на сердце, которое сейчас билось в бешеном темпе. Такое чувство, будто с президентом страны познакомился, а не с коллекционером картин. Неприятное чувство неловкости стали постепенно отступать через несколько минут, когда Чжиён молча рассматривал одну из картин, а Сынри пялился в пол и пытался привести мысли в порядок. Пятой точкой он чувствовал, что пора бросать идею с этими свиданиями, но последующие слова отвлекли Ри от сути проблемы. — Смотри, какой интересный здесь посыл. Сынри поднял глаза и посмотрел на картину, на которую вот уже десять минут, не моргая, пялился его партнер. На небольшом песочном холсте было изображено множество беспорядочно наложенных друг на друга красок, будто художник тонкими линиями выливал всю краску постепенно. — Простая мазня. — Год назад я был того же мнения об этом, — усмехнулся Чжиён и покачал головой, — Это абстрактный экспрессионизм. Довольно интересный жанр именно для рассмотрения мелких деталей и копания в мыслях художника. — Всё равно мазня. Не понимаю, почему бы просто не рисовать красивые портреты или пейзажи, обязательно тратить краску на такую чепуху, — недовольно надулся Сынри и пальцем показал на картину. — Слышал бы тебя сейчас Сынхён-хён… — Чжиёну пришлось подавить в себе смешок и продолжить серьезным тоном, — но это не чепуха. Вот что ты видишь? — Много красок. — И какие преобладают? — Красный, розовый, белый и фиолетовый. А, вот там ещё жёлтые полосочки… — Не значит ли это, что художник беспорядочными линиями попытался донести до зрителя свои душевные переживания в любви и отношениях с другими? Как правило, белые и черные цвета — общественность, мнения других людей и давление со стороны. Условные рамки, границы дозволенного, деление на черные идеи, то есть плохие, и белые — хорошие. Видишь, белые полосы идут по самому краю работы и часто пересекаются друг с другом? Ассоциируется с борьбой против общества, против всего мира. — Здесь ещё горизонтальная черная полоса… — Ри задумчиво указал на темную полоску на картине. — Черная краска, как мы видим, накладывалась поверх всей этой каши. Следовательно, все мысли, все переживания, все выводы — всё перечеркнуто, причем достаточно толстым слоем. Будто… Будто вдруг кто-то вторгся в его внутренний мир и сломал все стереотипы, складываемые годами. И к черному цвету автор пришел далеко не сам — в работе остальные краски идут достаточно хаотично, но не изменяющимися размерами полосками, что говорит об отсутствии внутренних противоречий. — Но белые… — Общество, Сынри, общество. Здесь он может отстаивать свои взгляды против других, но никак не против себя. Так вот, все разноцветные линии идут в довольно стабильном ритме, а эта черная полоска… Словно перечеркивает всю жизнь автора. Чжиён на несколько секунд замолк, с некой серьезностью рассматривая картину. Как будто вдруг подумал о чем-то своем. Сынри пришлось тронуть его за плечо, чтобы вернуть обратно к разговору. — Мне всё равно не нравится это. Вон та лучше, — Ри обернулся к противоположной стене и указал на одну из картин, более менее напоминающую ему нормальные, в его представлении, картины. Чжиён кивнул и направился на другую сторону зала, следуя за Ри. — Обнаженный эстетизм, — проговорил Чжиён, довольно скептически рассматривая угловатую женщину в цветах на картине, — непонятный мне жанр. Климп рисовал в таком, но мне не приелось. То ли из-за неопошленной красоты женского пола, показанных в картинах, то ли из-за смешения жанров в один… — Здесь много мелких деталей… — проговорил Ри и, не прикасаясь к картине, прошелся пальцем по всем маленьким узорам на платье женщины и множеству цветов в её волосах. Краски не такие яркие, но отчего-то притягательные для младшего. — В постреализме достаточно много мелких деталей, как здесь, но я не уверен, есть ли на этой выставке это… — задумчиво ответил Чжиён и обернулся, взглядом быстро пробегаясь по всем картинам. Но ни постреализма, ни модернизма, ни тем более реализма или барокко он не увидел. Поэтому вновь повернулся к Сынри и занес руку над его поясом. — Позволишь? — кивнул он на свою руку. Ри, подумав несколько секунд, немного неуверенно кивнул, чем заработал довольную улыбку от старшего. Теперь Чжиён с уверенностью положил руку партнеру на талию, чувствуя приятное покалывание в районе груди и на секунду участившееся дыхание. Как ни странно, Сынри почувствовал всё абсолютно то же самое, ещё и прилив крови к щекам. Они долго ходили по залу и часто останавливались у некоторых работ. Чжиён в размеренном темпе рассказывал всё, чему научил его Чхве Сынхён, а Сынри внимательно слушал, а после, уже у других работ, старался искать смысл сам. И это, по его мнению, было довольно сложно — разгадывать мысли автора и пытаться найти верный посыл. «Фантазируй, — говорил ему на это мистер Квон, — только представляя себе самые разные пути подхода, можно отсеивать остальные и находить нужный». — Хотя само искусство неравнозначно, — стоя у одной из картин, рассказывал Чжиён, пальцами чуть поглаживая ткань на рубашке Сынри, — в одной и той же работе первому зрителю видится смерть и страдания, а другому — счастье и благополучие. Это не зависит от самого автора, скорее, от понимания атмосферы картины наблюдателем и обстановки, в которой он находится. Настроение также играет важную роль в формировании понимания. Если ты придешь на выставку с мыслями о самоубийстве, то даже самая яркая картина с цветами и солнцем может показаться тебе скрытым отчаянием и двуличностью образов, что, может быть не неправильно, но резко отличается от истинного посыла. Просто рассматривай детали, вспоминай ассоциации с цветами красок и представляй разные фигуры в голове. То, что тебе будет казаться истинным — именно это будет твоими чувствами, твоим проникновением к картине и твоим направлением. Направлением, потому что, я думаю, по такому же плану ты и будешь разбирать другие картины, основываясь на своем прошлом опыте. Сынри лишь молча кивал головой и облизывал пересохшие губы, не смея прерывать монолог старшего. Что-то Ри ещё не понимал, что-то не принимал, но, в основном, это было довольно интересно. Интересно именно то, что говорил Чжиён, а не те кривые мазки перед глазами. С помощью наставления партнера Сынри смог видеть в этих мазках настроение автора, который писал эту картину, и разные образы в голове. Это и было самым впечатляющим из всех событий за день. — Знаешь, — Ён неожиданно наклонился к Ри после долгой паузы и на ухо прошептал, — я сам не очень втыкаю в эту хрень. — Да брось, — удивленно посмотрел на него Сынри, как на сумасшедшего, — ты говорил, как профессионал. — Это называется заговаривание зубов, — тихо рассмеялся Чжиён. Ри недовольно надул щеки и оттолкнул его от себя, разрывая тем самым их телесный контакт. — А я ведь тебя так внимательно слушал… Вот же придурок. Квону, который уже успел отсмеяться, не понравились ни последние слова парня, ни вновь образовавшееся расстояние, поэтому он попытался положить ему руки на плечи, однако провалился. — Малыш, не обижайся. Всё, что я сказал тебе, было правдой, а ты не должен меня так отталкивать от себя. Сынри усмехнулся и резко повернулся к старшему. — Теперь я не поверю ни единому твоему слову. — Но это было правдой! Всё было правдой! — Тсс, — тут же шикнул на него младший. Некоторые люди стали оборачиваться на шум в зале, поэтому Ри тут же остановил попытки Чжиёна устроить тут драму, — тише будь. — Попроси, как следует, — ухмыльнулся Ён и поиграл бровями, за что получил по голове от собеседника, — всё, понял. — Кстати… Хотел спросить кое-что, — Сынри в ту же секунду сменил гнев на милость и притянул Квона ближе к себе, шепча на ухо, — почему все эти люди так по-разному одеты? Кто-то чуть ли не в шортах ходит, а кто-то в платьях в пол… — Ах, это, — протянул Чжиён и стал оглядываться, переводя взгляды с одного человека на другого, — просто хён приглашает, кого ни попадя. — То есть? — Здесь буквально все сорта людей. Вон, и бизнесмены шастают, и модели, и актеры, и здесь же свободные художники с улицы или просто непопулярные. Говорю же, без разбора. — Так это художники? — округлил глаза Сынри, смотря на одного из «простых» людей в помятой кофте и заляпанных джинсах, — настоящие художники? — Не обращай на них внимания, в основном они бродяги и попрошайки. — Но они пишут картины! — Спокойно, — хмыкнул Чжиён, — к чему такой ажиотаж? Художников сейчас довольно много. — Тогда, можно мне… — Познакомиться с ними? Нет, — довольно холодно ответил Чжиён, отчего взгляд у Сынри тоже изменился не в лучшую сторону. — С чего бы «нет»? — Это свидание, Сынри-а, и нам не должны мешать посторонние. К тому же, они могут увести тебя в мгновение ока, так что нет. Нет, нет, нет. — Ты раздражаешь, — недовольно пробубнил Ри и поплелся к выходу. Чжиён последовал за ним, радостный, что его мнение не стало никак оспариваться, а разговор был быстро свернут. Сынри медленно плелся по коридору, смотря себе под ноги, пока Ён пытался вновь ухватить его за талию, и уворачивался от цепких рук. Ему было обидно не столько за потерянные навсегда связи с художниками, сколько категоричный отказ на его просьбу. Кто вообще смеет отказывать Ри в чем-то? Только этот человек, что легкой походкой шел рядом с ним и пытался как-то приблизиться и задеть чужое тело. И это злило. — Ты же не обижаешься? Сынри-а? Нет? Нет? Нет? Нет? Нет? Нет? Давай я открою тебе дверь, подожди. Садись, вот! Молодец. Через мгновение Чжиён плюхнулся на сиденье рядом и пристегнулся, сразу заводя мотор машины. — Ну как тебе? Оцени это свидание по десятибалльной шкале. Сынри задумчиво прикусил губу, застегивая свой ремень, и уставился в окно. Было ещё достаточно светло, поэтому точного времени суток было не определить. Возможно, уже где-то четыре часа. — Мм… Шесть. — Шесть? Всего шесть? Какого черта только шесть? Сынри достал телефон из кармана брюк и глянул на время. И даже присвистнул, потому что было уже семь часов вечера. Сколько же они прогуляли на этой выставке? — Потому что ты не дал мне познакомиться с другими людьми. — Но это же свидание! — протянул Чжиён и надавил на газ, обгоняя какую-то машину слева. — Вообще не аргумент. — Тогда… Ты принадлежишь мне, и никому нельзя подходить к тебе хотя бы на метр? — Какого хрена? — усмехнулся Сынри и немного съехал с сиденья, устраиваясь поудобней, — вообще не то. Убери эти замашки маньяка. — Тогда… Ты мне нравишься, и я буду ревновать тебя к каждому прохожему? — Я же сказал убрать замашки маньяка. — Это уже мои собственные замашки. — Тогда ты маньяк. Включи музыку. — Для тебя я буду кем угодно, — согласился Чжиён и потянулся к радиоприемнику, тыкая первую попавшуюся песню в плейлисте. Dragonfly — Falling Star. — Прекрати эти дешевые заигрывания. — Хорошо попроси. — Я просто буду молчать. Сынри прикрыл глаза и отдался тихой музыке, заполнившей салон. Ноги приятно ныли от долгой ходьбы, тело налилось тяжестью, а веки то и дело слипались. Ри устал и хотел быстрее в кровать. Сон обволакивал его следующие пятнадцать минут езды, пока Чжиён осторожно не потряс младшего за плечо. — Сынри-а, приехали. — Да... — сонно пробормотал Ри и потер глаза, оглядываясь на вид за окнами машины. И правда, его магазин, до дома топать ещё несколько минут пешком. Сынри отстегнулся, и хотел было открыть дверь, как его внезапно остановили. Чжиён развернул Ри к себе лицом, устанавливая зрительный контакт с ещё не до конца проснувшимся собеседником. — Завтра обещаю, уже не будет шесть из десяти. — О чем… — Сынри-а, я заеду за тобой в пять вечера. Хорошенько выспись перед нашей встречей, ладно? Ри, словно в тумане, заторможено кивнул, широко зевая. — Я люблю тебя. Последние слова парня вмиг привели младшего в чувства. Сынри непонятливо уставился на Чжиёна, но тот отпустил его и повернулся обратно, садясь ровно. Ри ничего не оставалось, как тихо попрощаться и выйти из машины. Ещё несколько минут он стоял, наблюдая за уезжающей машиной и прислушиваясь к собственному стуку сердца. К быстрому стуку.