7 первых свиданий

— Надо же, сегодня даже ждать не пришлось. С радостной улыбкой Сынри плюхнулся в кресло рядом с водителем и захлопнул за собой дверь. Хоть и было раннее солнечное утро, парень выглядел достаточно бодро, в хорошем расположении духа. Даже одежда на нем, состоящая из светлых брюк и такого же тона футболки, говорила о хорошем настроении хозяина. Всё прекрасно, свежо и готово к новым приключениям. Чего не скажешь про другую сторону в машине. Чжиён был в темных очках и, хоть и махнул бодро парню рукой в знак приветствия, выглядел не очень. Опущенные уголки губ, несвойственно бледное лицо, неуложенные волосы и помятая рубашка — буквально каждый его сантиметр источал ауру усталости и несобранности. Пальцы на руле то и дело дрожали, чуть слышно позвякивая кольцами, которых, кстати, сегодня было не так много, а губы сухие и сложенные в тонкую полоску, что говорило о не очень хорошем настроении мистера Квона. Очки на пол лица прикрывали его огромные темные круги под глазами, дополняя весь помятый вид этой фигуре. — Плохо себя чувствуешь? — спросил Ри и посмотрел на парня, как только они отъехали от магазина и направились в противоположную от центра города сторону. — Нормально, — неожиданно сиплым голосом проговорил себе под нос Ён и тяжело вздохнул. Очень многозначительный жест с его стороны, который показывал, что именно сейчас он не особо настроен на разговор даже со своей единственной и неповторимой любовью. Чжиён положил левую руку на руль, другой доставая из бардачка бутылку с водой и выпивая из нее чуть ли не половину. И, если бы Ри заглянул на задние сиденья, увидел бы ещё несколько таких же пустых бутылок вперемешку с ещё неоткрытыми. — Выглядишь, как зомби, — у Сынри, похоже, были другие планы на счет разговора, поэтому парень ближе придвинулся к водителю и, опершись локтями на подлокотник, подбородок поставив на сцепленные пальцы, внимательно рассматривал профиль Чжиёна, — знаешь, в твоём возрасте нельзя злоупотреблять алкоголем. — Да что Вы говорите, — горько усмехнулся парень напротив и выдавил из себя подобие ухмылки. Конечно, теперь он готов отыграться за все тупые подкаты и издевки со стороны Чжиёна, поэтому будет доставать его на протяжении всей поездки. Хорошо только, что не такая уж она будет и долгая. — Голова не болит, мистер Вот-тебе-милкшейк-а-я-буду-хлебать-свой-виски-из-бутылки? — хмыкнул Сынри, всё ещё не сводя глаз со своего партнера, который в этот момент раздраженно поджал губы и нахмурился. Весь его вид так и выдавал недовольство, но младший не собирался останавливаться на этом, мстительно добавляя: — вот к чему могут привести пьянка в одного. — Вообще-то ты тоже пил, чертёнок. — Три стакана от силы. Однако я — молодая кровь, и у меня, по крайней мере, нет отходняка. А Вы, аджосси, должны заботиться о своем здоровье, которое у Вас, как я вижу, и так не ахти, — в милой улыбке расплылся Ри, наблюдая за его реакцией. Но, увидев, как напряглась спина Чжиёна, а взгляд на миг потяжелел, тут же пожалел о своих словах и, особо не думая, схватил его за свободную от руля руку. Его ладонь была до ужаса сухой и холодной, поэтому Сынри поскорей закрыл её в своих двух, согревая с обеих сторон. Ён бросил мимолетный взгляд на парня, но сразу вернулся к дороге и теперь вел одной левой рукой, откинувшись на спинку кресла. Ри этого не увидел, но уголки губ Чжиёна поползли вверх, а лицо разгладилось, придавая водителю более живой вид. Единственный счастливый момент за всё его утро, которым Квон сейчас просто наслаждался. — Я не настолько жестокий, чтобы издеваться над пожилым человеком, — тихо и с заботой проговорил Сынри, смотря на ладонь парня между своими и чуть поглаживая её большим пальцем, как когда-то делал сам Чжиён. — Вот же ж…- слабо усмехнулся старший, оценив очередную тонкую издевку парня, но не стал ругаться при нем. Какой-никакой, но он всё же был ребенком для него. — Мы, кстати, далеко от центра уехали. Куда на этот раз? — Не хочу сегодня оставаться в городе — слишком шумно и жарко. — Неужели пикник? — Сынри поднял взгляд на парня и, как только увидел кивок с его стороны, тут же широко улыбнулся. На этот раз, как подумал Ри, встреча пройдет лучше, чем прошлые две именно из-за удачно выбранного места. — Заедем по пути в какое-нибудь кафе за едой. И напитками. — Чур без алкоголя, — строго сказал Сынри и даже пригрозил пальцем. — Малыш, в меня сегодня минералка-то с трудом влезает… — невесело хмыкнул на его слова Чжиён. Вообще-то, после очередной пьянки в клубе или в кругу друзей на утро Ён всегда отпаивал себя либо пивом, либо легким освежающим коктейлем. В этот раз он решил отбросить свои принципы и не пить много при Сынри, чтобы, не дай Бог, он не решил спиваться вместе с ним каждый день. Или просто-напросто не посчитал старшего алкоголиком, что было бы вполне логично и обоснованно, узнай он про все его похождения. — Вон там, — Сынри отпустил руку старшего и пальцем указал на небольшой домик рядом с трассой, — фастфуд вроде. — Ты… Действительно хочешь это? — чуть скривив лицо, поинтересовался Чжиён, но всё же стал сворачивать с дороги на въезд в кафе. — Да, это вкусно, — с улыбкой на лице ответил Сынри и стал ёрзать на своём сиденье, нетерпеливо смотря то в окно, то на парковавшегося водителя по левую сторону. В детстве мать Сынри была приверженцем здорового питания, поэтому мальчика почти не баловали «вредной» пищей и, тем самым, развили у того тягу съесть это при любом удобном случае. Вот и сейчас у Ри, при входе в небольшую забегаловку с кучей народу, загорелись глаза от приятного запаха с кухни и разнообразного меню с картинками на основной доске. Всё, чем не баловали его родители и что он сам просто ленился купить, лежало перед ним и простило скупить всё в этом фудкорте. Парень, простояв с восхищенным видом ещё минут десять напротив кассы, внезапно вспомнил, что приехал не один. Поэтому обернулся и заметил Чжиёна в нескольких шагах от себя, который с не особо счастливым видом разглядывал помещение, людей и меню на стене. Хоть за очками и не было видно, Ри был уверен, взгляд у него был тяжелый и недовольный. В некотором смысле младший его понимал: кафе находилось не так далеко от центра, поэтому было много народу, а мимо то и дело пробегало несколько детишек с громкими криками в высокой тональности. — Сделаешь заказ? — спросил Сынри, как только подвел Чжиёна поближе к кассе.   — Говори, что хочешь, я оплачу, и поскорее уйдем из этого Ада, — пробормотал старший, доставая из заднего кармана брюк кошелек с деньгами и извлекая банковскую карту. Черную, к огромному удивлению Ри. Безлимитка, что ли? — Брезгуешь находиться в таком месте? — усмехнулся на его слова Сынри и подошел к свободной кассе, чтобы сделать заказ. Ён тенью проследовал за ним, встав по правую сторону и как бы невзначай опустив ладонь на талию парня. Ри не обратил на это никакого внимания, сконцентрировавшись на перечислении продуктов, а у Чжиёна на секунду все органы сжались от нервов. Каждое прикосновение, как первое. На улицу Сынри выходил донельзя счастливый и с двумя пакетами в руках. Чуть ли не вприпрыжку доскакал до закрытой машины, по дороге едва не навернувшись на ровной поверхности, и остановился, чтобы подождать еле плетущегося за ним Чжиёна. Из магазина в это же время вышли ещё несколько человек, в том числе и маленьких детей, которые с непрекращающимися криками оббежали уже усталого Ёна и вдруг остановились, внимательным взглядом рассматривая тоже остановившегося парня. Повисла неловкая для старшего немая сцена, за которой с легкой усмешкой на губах наблюдал Сынри. Было довольно забавно смотреть, как Чжиён, не зная, игнорировать стоящих напротив него детей или нет, неловко засовывает руки в карманы джинсов и кусает губы, так ничего и не говоря. Ри хотел бы помочь ему, но тот ведь особо не просил помощи, да и у самого парня руки были заняты тяжелыми пакетами, поэтому ему досталась роль простого наблюдателя. Это продолжалось бы бесконечно, если бы дети, мальчик с двумя девочками лет шести, сами не подошли к незнакомому им мужчине. — Аджосси, — довольно громко позвала его одна из девочек, дергая Чжиёна за ткань футболки. Чжиёну пришлось присесть на корточки, а Сынри — подвить смех в сдержанной улыбке. Неужели в глазах детей этот щуплый паренек выглядит, как «аджосси»? — Вы богатый дяденька? — снова подала голос та девочка, внимательными большими глазками разглядывая обескураженного Ёна. Тот, помолчав пару мгновений из-за внезапных вопросов, издал какой-то неопределенный звук и поднял голову, кивая Сынри, который стоял неподалеку. Младшему с тихим вздохом пришлось поставить сумки на землю и подойди поближе, чтобы помочь его непутевому партнеру с маленькими детьми. — Этот дяденька очень богатый и добрый, — улыбнувшись и присев рядом на корточки, заверил ребенка Сынри, слыша рядом с собой облегченный вздох. Ри стало интересно, со своими маленькими племянниками он так же разговаривает, прося помощи у других взрослых? — Он выглядит, как девочка, — сказал один из детей, серьезный мальчик с чуть нахмуренными бровями, и посмотрел на Сынри, который уже почти не выдерживал и готов был засмеяться в любую секунду. Но, увидев серьезные лица ребят, взял себя в руки и лишь кивнул на его слова. — В этом я с вами соглашусь. Так, вы что-то хотели спросить у него? Смелее, пока ваши родители не позвали вас. — Ну… Мы… — девочка немного замялась и начала что-то бубнить под нос, пока не остановилась, чтобы успокоиться. А после, подняв свои большие глазки с длинными черными ресницами на Чжиёна, резко вытянула к нему руку. В ладони у неё был какой-то белый полевой цветок, — вот, это Вам. Вы… Красивый. У Вас красивые морковковые волосы. Чжиён несколько секунд пялился то на цветок, то на девочку, а затем, благодаря несильному толчку локтем со стороны младшего, чуть дрожащими пальцами принял своеобразный подарок в свои руки и даже выдавил из себя улыбку. Усталую и натянутую, как показалось Сынри, но, судя по всему, дети не заметили в ней плохого настроя, широко и счастливо улыбаясь ему в ответ. Ри поднялся на ноги, подав руку и потянув за собой старшего. Чжиён пожал всем трем ребятам руки и попрощался с ними, ни на секунду не выпуская из ладоней подаренный цветок. Ри, проводив взглядом спины детей, взял Ёна за руку и нежно улыбнулся ему. — Отлично справился, покоритель женских сердец. — Я чуть не умер… — тяжело выдохнул Чжиён и, подойдя ближе к младшему, положил голову ему на плечо, — как эти маленькие копии людей могут быть такими раздражающими и до ужаса милыми одновременно? — «Маленькие копии людей», — повторил Сынри, усмехнувшись и осторожно погладив собеседника по голове, — не обзывай их так. А рыжие волосы тебе и правда к лицу, верно они подметили. Ты прямо принц для маленьких детей. — Всё, закрыли тему. Пойдем в машину, пока на меня не напала очередная стайка этих детей. **** — Нет. — Да. — Нет, Чжиён, я сказал, что нет. — Но ты должен это сделать! Просто обязан! Чжиён, до этого сидевший в метре от развалившегося на траве Сынри, вскочил на ноги и посмотрел на лежащего сверху вниз. Яркие лучи солнца полностью освещали лицо младшего, которому пришлось зажмуриться и сделать тень ладонью, чтобы увидеть стоящего перед ним мужчину. Его радужка высветлилась, а глаза выглядели нежнее и пронзительнее, а темные ресницы красиво подводили его глаза, что на несколько мгновений Чжиён пристально рассматривал его улыбающееся лицо. Уголки губ неосознанно поползли вверх от такой картины, Ён опустился перед ним на корточки. — Я не буду этого делать, и даже не проси. — Уговор есть уговор, Сынри. Ты проиграл и теперь должен съесть эту острую штуку. С этими словами Чжиён потянулся и достал из большого пакета, в котором находилась вся купленная ими еда, завернутые острые кусочки курицы, которые по ошибке продавца были внесены в покупки вместо обычных. А, так как Ри только что проиграл старшему в «камень-ножницы», он должен был съесть один из кусочков и не пить ещё пять минут. — Открывай рот, — усмехнулся Чжиён, двумя пальцами подхватывая ярко-красный кусочек со специями, острота которого чувствовалась парням даже с такого расстояния, резко ударившись в нос Ёну. Парень скривился, но всё же поднес кусок к самым губам парня, подальше от себя. — Я не… Чжиён счастливо улыбался и, словно сумасшедший, несся по зеленому полю с бутылкой воды, которую так стремился отобрать младший. Оборачиваясь, он замечал слезы, что непроизвольно и не переставая лились из полузажмуренных глаз Сынри, а язык был высунут наружу, обдаваемый встречным из-за бега ветром. Лицо Сынри стало красным, как помидор, и он упал уже после двух минут догонялок. Чжиён медленными шагами подошел к лежащему на траве парню, крутя в руках бутылку, и самодовольно усмехнулся, когда тот ладонью обмахивал свой язык, стараясь хоть немного остудить непрекращающееся жжение. — Так уж и быть, — смилостивился Чжиён и, сев рядом на траву, подал Сынри воду. — Ты самый придурошный придурок, который мог родиться в этом мире, — стонал Ри и залпом допивал остатки воды на донышке ещё некогда полной литровой бутылки. Язык и горло уже не горели, как минуту назад, а краснота понемногу спадала с его лица. Вытерев последние капли слез со своей щеки, Сынри обернулся к Чжиёну и несильно ударил того в плечо. — Ненавижу тебя. — Нет, люби меня, — улыбнулся старший и, достав из кармана мятную жвачку, протянул её собеседнику, — согласись, было весело. — Теперь ты тоже обязан это попробовать, — всё ещё недовольно пробурчал Сынри, но жвачку принял и закинул в рот сразу две, чтобы окончательно избавиться от ужасно горького послевкусия. — Если, конечно, проиграю. Чжиён вытянул кулак, готовый к ещё одному раунду, Сынри сделал так же. Несколько взмахов — ладонь Сынри показывала «бумагу», когда ладонь Чжиёна — «ножницы». — Сожалею, но тебе… — Нет! Я не буду это есть ещё раз, Чжиён, только не снова! Ри с застывшим в глазах ужасом попятился назад, будто в фильме ужасов, а Ён бодро поднялся на ноги и потянулся, разминая конечности. Сынри выглядел действительно испугано, и это немного сбивало старшего, поэтому он не стал идти за очередным острым куском и остался на стоять на месте. — Всё нормально, иди сюда. Так и быть, больше не стану кормить тебя этой штукой. — Клянусь, если ты сделаешь это ещё раз, я… — Иди уже сюда, недоверчивый ты мой, — усмехнулся Чжиён и показал парню свои ладони, в которых не было припрятано никаких острых куриц. А после, пока Сынри всё ещё тупил и не решался подойти к нему, сел на траву и стал пристально следить за действиями младшего. — Я придумал новое наказание. — Щелбаны? Шлепки по голове? Удары пальцами по запястью? — Я не такой изверг, эй, мелкий! — возмутился Чжиён, — подойди сюда и узнаешь. Быстро. Сынри медленно, но всё же подполз к старшему, садясь напротив него по-турецки и кладя руки на свои колени. — Слушаю. — На этот раз… Ты должен… — Я должен?.. — Должен… — Да?.. — Ты… — Чжиён! — терпение Сынри лопнуло быстрее, чем он ожидал. — Ладно, — засмеялся старший, — не заводись, — он вдруг приобрел более серьезный вид и, к удивлению Ри, повернулся к нему боком, тыкая пальцем себе в щеку, — поцелуй меня. Вот сюда. Потому что я хочу опять ощутить это приятное чувство, как вчера вечером. — Я… Сынри ещё с минуту не двигался, ошарашено смотря на широко улыбающегося, словно кот, собеседника перед собой. Чжиён не двигался, терпеливо ожидая поцелуя, а Ри даже не представлял, что предпринять в этой ситуации. В тот раз всё произошло как-то более спонтанно: алкоголь в крови и внезапная тяга к приключением помогли подтолкнуть парня на столь необдуманный шаг, но сейчас всё иначе. Сейчас он не может его так просто поцеловать, а после выпрыгнуть из машины, тем самым скрывая свои красные щеки, а на следующий день списать всё на нетрезвое состояние. Сынри не может даже просто решиться на это сейчас. Кусающий от нервов губы Чжиён терпеливо выжидает, а младший потихоньку собирается с мыслями. — Закрой глаза, пожалуйста, — тихо просит он, и Чжиён подчиняется. Сынри подходит ближе и садится рядом, почти вплотную к мужчине. Его дыхание спокойное, не такое, как у Ри — прерывистое и тяжелое, будто бы он тут не целовать его собраться, а сексом заниматься. Сынри вытирает свои губы рукавом, а затем берет холодную ладонь парня в свою и крепко сжимает, наблюдая, как чужие пальцы с особой нежностью сжимают его руку. — Обещаешь молчать следующие пять минут? — С чего… — Обещай. — Обещаю, — скрывая усмешку, проговорил Чжиён, в нетерпении закусывая губу. Раз его малыш так стесняется — пусть. Главное, чтобы можно было увидеть его горящие от смущения щеки после всего, и этого вполне достаточно парню. Сынри решается ещё несколько секунд, а после медленно приближается к лицу старшего и целует. Но только не в щеку, как было обещано. Тонкие, сухие и обкусанные губы нежно соприкасаются с чужими — пухлыми, красными и чуть сырыми от недавно выпитой воды. Чжиён не спешит распахивать глаза, а Сынри — отстраняться. Он тоже прикрывает свои глаза и ещё несколько секунд находится в таком положении, нежной кожей лица ощущая чужое дыхание и тепло, что исходит от кожи партнера. Сынри чувствует, как его щёки и уши начинают краснеть, но он упорно не отстраняется, даже когда его вмиг вспотевшую ладонь сжимают пальцы Чжиёна. Это продолжалось недолго по времени, но по ощущениям этих двоих — будто вечность. Сынри отстранился только тогда, когда обстановка из интимной плавно перешла в неловкую, а чужая ладонь прошлась по его руке вверх и обхватила задний участок шеи, не давая остановиться так быстро. Младший не собирался продолжать, поэтому легко сбросил с себя чужую руку и отстранился от губ Чжиёна, медленно приоткрывая глаза. Чжиён непроницаемым взглядом смотрел на него, и Сынри захотелось поёжиться. Он облизывал свои губы, не отрывая от него глаз, и Сынри захотелось спрятаться где-нибудь, где его не найдут. Он ещё сильнее сжимал подрагивающую ладонь в своей, и Сынри захотел отвернуться, только чтобы не смотреть на него. Его взгляд не был таким простым и легким, как обычно. Теперь он был полон нежности и непередаваемого тепла, который Ри был просто не в состоянии выдержать. Старший ничего не говорил, но его глаза, его черные и бездонные, полуприкрытые глаза могли выразить эмоций больше, чем уста. Сынри не знал точно, сколько они просидели вот так, слишком близко друг к другу, каждый сжимая ладонь другого, но не переходя порог боли. Чжиён, как и обещал, ничего не говорил всё это время, что неотрывно смотрел на парня напротив, а Ри просто не мог вымолвить и слова. Он смотрел в глаза старшему и быстро-быстро моргал — эта привычка у него осталась с детства и проявлялась в неспокойных ситуациях. Прямо как сейчас, когда он даже не мог разрядить обстановку из-за того, что только что сделал. Он не должен был. Он не должен был так опрометчиво поступить. Он не любил этого парня, он даже согласился на эти глупые свидания только из-за жалости к парню и скуке, что одолевала его всё лето. Или же малыш Ри окончательно запутался в себе и теперь не мог разобраться, что истинно, а что навеяно собственными мыслями? — Извини, я… — Сынри опустил голову, разрывая долгий зрительный контакт с Чжиёном, — я не должен был. Забудь. Вместо ответа, Ён отпустил ладонь парня из своей, отчего Ри вздрогнул и закусил губу, но только для того, чтобы взять его лицо и повернуть обратно к себе, заглядывая прямо в глаза. Ладони старшего покоились на щеках Сынри, подушечки пальцев нежно гладили его по мягкой коже, а чуть затуманенные непонятно почему глаза бегали по всему его лицу, то и дело останавливаясь на губах. — Не извиняйся, малыш. Тебе незачем. — Я не хотел, это просто… — Всё в порядке. Это и был твой ответ на мой вопрос? — Какой… Сынри замолк, вспоминая события вчерашнего дня. В тот вечер Чжиён много чего спрашивал у младшего, но, пожалуй, самым запоминающимся был вопрос про чувства Сынри к нему, который он хотел спросить ещё раз у младшего сегодня. Ри даже не подумал об этом, поэтому сразу же замотал головой. — Нет. Нет, это нет то. — А что тогда? — Внезапный порыв чувств, не больше. Чжиён улыбнулся, но не так, как обычно. Чжиён улыбнулся немного грустно, немного не так, как обычно, но всё же плавным жестом притянул Сынри к себе и обнял, уткнув в своё плечо и ощущая чужое дыхание у себя на шее. Ещё он почувствовал быстро бьющееся в груди парня сердце, когда положил ладонь ему на грудь и замер, прислушиваясь к неровному дыханию Сынри. — Если я смогу оставить для тебя как можно больше хороших воспоминаний, я буду счастлив. Просто находиться рядом с любимым человеком для меня уже счастье, и ты, я больше, чем уверен, понимаешь меня. И я не хочу, чтобы ты копался в себе в поисках правильного решения — просто доверься своим ощущениям. И чувствам, которые так и переполняют тебя от моей близости. Ты же тоже чувствуешь своё быстрое сердцебиение? Сынри ничего не говорил. Он молча слушал тихую речь старшего, закрыл глаза и не смел даже пошевелиться, чтобы не испортить такой момент. — Сынри, я люблю тебя. Я буду повторять это миллион раз, пока мои чувства не дойдут до тебя, и ты не ответишь мне взаимностью. Не притворяйся слепым и глухим каждый раз, когда я напоминаю тебе о своей любви, и не строй из себя дурака. Каждый раз ты делаешь мне больно своей беспечностью, Сынри, ты делаешь мне больно. Я понимаю, если ты ещё не разобрался в себе, но, пожалуйста, сделай это как можно скорее. Я устал ждать, малыш. Чжиён откинулся спиной на траву, завлекая с собой Сынри. Он крепко обнял младшего и не отпускал даже тогда, когда парень стал вырываться из объятий. — Отпусти… — тихо попросил Ри, но его в очередной раз проигнорировали, — пожалуйста, Чжиён… У меня рука затекла. Я пить хочу. Чжиён сидел на траве, запустив одну руку в волосы, и немного отстраненно наблюдал за уходящей от него спиной Сынри. Прямо сейчас он хотел побежать за ним, догнать и повалить на землю, обнять руками и ногами и никуда не отпускать. Сынри не был его собственностью, он даже не был вправе свободно прикасаться к нему, но все яркие, веселые улыбки Ри каждый раз срывали крышу, просили привязать этого человека к себе и никогда не отпускать. Если бы Чжиён с самого начала, как следует, ухаживал за Сынри, ему не пришлось бы несколько месяцев страдать из-за безответной любви. Сынри не мог, Сынри просто не мог почувствовать его чувства, потому что сам скрывался за высокими непробиваемыми стенами, в которых прятал свою душу. Чжиён до сих пор не знал, чем занимается парень вне магазина, есть ли у него родители, и встречался ли он когда-нибудь с другими людьми? Сынри скрытный, очень скрытный, и он так просто не откроется тому, кто так внезапно ворвался в его тихую и ничем не примечательную жизнь. — О чем-то задумался? Ри сел рядом с Чжиёном и сунул ему в руки стаканчик с мороженым, таким же, как и у себя. А после просто отвернулся, наблюдая, как колышется светло-зеленая высокая трава на полях, а ветер легко раздувает темные кроны деревьев. — У тебя есть друзья? — Да, двое. — А родители? — Есть. — Они живут с тобой? — Нет, — Ри на секунду замолк, — они в Кванджу. — Откуда у тебя свой магазин? — Он не мой, а тётин. Она сказала мне присматривать за ним летом. — Тебе нравится молоко? — Да. — А кимчи? — Да. — Если бы у тебя был выбор, куда бы ты поехал? — В Японию. Чжиён замолк и уставился куда-то вдаль, как и Сынри. С момента их приезда здесь заметно похолодало, но идти миллион километров до машины и тащить сюда плед Чжиёну совершенно не хотелось. — Ты когда-нибудь чувствовал одиночество? — Да. — Как долго ты проводишь время за компьютером? — У меня его нет. — А телефон? — Только для звонков. — Чем ты занимаешься в свободное время? — Занимаюсь учебой. Учу японский. Иногда читаю. — Любовь живет три года или один раз — и навсегда? — Не знаю, не сталкивался с таким в жизни. — Дискриминант или Теорема Виета? — Виета. — Первично дух или материя? — Дух. — Сколько звезд на небе? — Столько же, сколько у тебя бредовых вопросов. За последние полчаса Сынни впервые улыбнулся, Чжиён тоже улыбнулся в ответ. — Если бы ты влюбился в человека, что бы ты сделал, чтобы намекнуть ему об этом? — Сказал бы прямо. — Если бы человек, которого ты не любишь, признался тебе, чтобы ты сделал? — Извинился, что не могу принять его чувства. — Ты светлый человек, Сынри, — Чжиён улыбнулся и опустил голову, — ты изумителен. **** Сынри ждал возвращения Чжиёна, сидя в машине и тепло закутавшись в плед, который добыл в багажнике. Ёна не было пять минут, десять, Ри успел заскучать и теперь просто пролистывал песни в его плейлисте, пока не нашел подходящую своему настроению. Из колонок негромко играла Amy Winehouse — In My Bed, когда двери открылись, и на водительское сиденье сел Ён с пластмассовой кружкой в руках, которую тут же вручил партнеру. — Спасибо, — с легкой улыбкой на лице проговорил Сынри и отпил из кружки горячий, свежезаваренный кофе. По салону разнесся запах кофейных бобов, Чжиён откинулся на сиденье и пристегнул ремень, но не спешил заводить машину. — Сегодня было скучно, — подвел итог всего дня Ён, который запрокинул назад голову и закрыл глаза, оставив руки болтаться на руле, — прости за это. — Завтра откупишься, — хмыкнул на это младший, — но я всё же рад, что теперь ты не болеешь. Голова ведь больше не болит? — А ведь, знаешь, нет, — немного удивленно согласился парень, — и не было никакой тяжести целый день. Признайся, это ведь ты что-то со мной сделал? — Вот поэтому, — засмеялся Сынри, — завтра тебе нужно будет пахать вдвое больше за это. Ты ведь заедешь за мной? — В девять будь готов. — Так рано?.. — удивленно проговорил Ри, — уже что-то придумал? — Это сюрприз, — загадочно улыбнулся Чжиён и всё-таки завел машину, выезжая с парковки, — и это тебе точно понравится.