7 первых свиданий

— Боже, Чжиён, тебе так идет! — восхищенно воскликнул Сынри, не отрывая взгляда от макушки другого парня, на которой красовался ободок с небольшими кошачьими ушками. Светло-рыжая искусственная шерсть почти идеально подходила к его рыжим волосам, чуть развивающимся на ветру. Чжиён сделал недовольное лицо, скрещивая руки на груди, и непроницаемым взглядом следил за счастливым Сынри, который не переставал трогать его за этот аксессуар. За этот дебильный аксессуар, который младший выиграл в сбивании банок по счастливой случайности. — Перестань и сними с меня эту… — Не буду, — улыбаясь, прервал его Ри и, взяв под руку, сразу же потащил вперед, пробираясь через огромную толпу людей. — Все же смотрят! — Не возмущайся, как ребенок, — усмехнулся на это Сынри. Парень плавно лавировал через поток множества людей, успевая рассматривать все разноцветные, горящие яркими огнями палатки и держать руку Чжиёна крепко, чтобы тот случайно не потерялся по дороге. Прищурившись, он внимательным взглядом рассматривал аттракционы, на которых они ещё не были, и успевал читать все вывески, завлекающие посетителей в свои развлечения. Чжиён, с кошачьими ушками на голове и почти допитым молочным коктейлем в другой руке, устало плелся за гиперактивным партнером, подмечая про себя, что за эти два часа он уже изрядно вымотался в парке аттракционов. В который, между прочим, поехал сам, ведь хотел осчастливить своего малыша такими штучками. И у него это с легкостью получилось — теперь Сынри носился от одного аттракциона к другому с горящими глазами, а Чжиёну оставалось только успеть собирать выигранные младшим всякие игрушки, сладости, цепочки и другое барахло. Пробираться сквозь толпу, стоять километровые очереди при такой духоте на улице и кричащими отовсюду детьми не было классным развлечением в понимании старшего, он ещё по прибытию хотел было свалить, но просто не мог оставить Ри одного в таком огромном центре. Поэтому приходилось тащиться с ним на всё, что этот ребенок захочет, а ведь он любил что пострашнее. Комнаты страха там, или ужасающе высокие Американские горки — в общем, всё то, что Чжиён просто не переносил. — Сюда! Старшего резким движением вывели из толпы и остановили около очередной длинной очереди, которая, по-видимому, вела в тот высокий черный дом с куклами Дракулы и мумии на балконах этого здания. Чжиён очередной раз тяжело вздохнул, когда услышал приглушенные крики из этого дома и уже мысленно настраивался на свою скорую смерть. — Хён, — Сынри дернул его за руку, выводя из мыслей, — ты ведь не боишься привидений? — Нет. — А у меня такое чувство, будто ты сейчас заплачешь, — самодовольно хмыкнул младший, видя, как на несколько оттенков побледнело его лицо, а ладонь в руке Ри стала немного дрожать, — не плачь, я смогу защитить тебя. — Себя сначала защити, — нервно усмехнулся Чжиён и закусил губу, когда очередь продвинулась на несколько человек вперед. Ещё немного, и придет их черед идти, что Ёну категорически не нравилось. — Я, в отличие от тебя, не такой трус. — Посмотрим, кто будет смеяться последним. — Уж точно не ты! Уже при входе в этот Дом ужасов, Чжиёну стало не по себе. Сынри же, показав браслет на своей руке смотровому, резво открыл черную шторку, которая была началом в пугающем здании, и за руку потащил постепенно бледнеющего старшего за собой. В первой комнате было жутко темно и пахло сыростью. Половицы, на которые наступали парни, ужасно громко скрипели, из-за чего Чжиёну пришлось на миг остановиться и прислушаться к другим звукам. Но Ри, который не собирался оставаться здесь надолго, потащил старшего вглубь помещения, маленькими и осторожными шагами ступая по скрипучему полу. Вокруг была лишь темнота и давящая на мозг тишина, создаваемая звуконепроницаемыми стенами. Чжиён громко вскрикнул и с силой схватился за руку Сынри, который от неожиданности тоже вздрогнул. — Мне немного больно… — тихо прошептал Ри, чувствуя давление на свою руку, — что случилось? — Чьи-то, блять, руки сейчас… Сынри так и не услышал конец фразы, когда вдруг почувствовал неприятный холодок по полу и прикосновение сразу нескольких, наверное, ледяных ладоней к своим плечам и щиколоткам. Но если Ён из-за этого кричал, то реакция младшего была не столь бурной: он молча вздрогнул и посветил фонариком, выданным им при входе, на место касания, однако ничего там так и не увидел. Зато, когда перевел свет со своего плеча на лицо старшего, выглядящего сейчас особенно напуганным и растерянным, засмеялся от такой картины. — Хён, ты выглядишь сейчас не очень. — Просто давай уже выберемся отсюда нахер. В следующих комнатах было не менее страшно, чем в первой. На входе во вторую их громким визгом «поприветствовала» девочка в белом платье и с черными волосами, похожая на Садако из фильма ужасов. В этой же комнате Чжиён крепко-накрепко прилип к Сынри и не двигался вместе с ним с места ещё некоторое время, когда увидел, что эти девочки окружили их и просто пялились, изредка пытаясь дотянуться. Ещё во второй комнате из потолка выскочил скелет с длинными черными волосами, тянувшимися до самых макушек парней. Не сказать, что это было настолько страшно, чтобы орать, как Чжиён из-за любого телодвижения этих кукол, но Сынри это изрядно повеселило. Особенно реакция старшего, когда он из второй комнаты входил в третью, последнюю. Ри безмерно удивляется, как ещё старший не грохнулся в обморок или не поседел с его-то нервами. Он крепко схватился за Сынни, когда увидел подвешенного к потолку за руки скелета посреди комнаты с вывернутыми наружу внутренностями; громко так вскрикнул, на стенах неподвижные куклы в пробитыми головами и неморгающими глазами начали хаотично двигаться и приближаться к посетителям; с громкими криками выбежал из комнаты, крепко сжимая ладонь Ри в своей, когда увидел силуэт мертвой невесты, парящей над их головами и одновременно случайно локтем задел висящую паутину, которая тут же оказалась у него на одежде. Сынри смеялся, как ненормальный, когда увидел удивленные лица работников и их взгляды, устремленные на взрослого мужчину, который ещё секунду назад выбежал из последней комнаты с криками маленькой девочки, а сейчас стоял, опершись на плечо партнера, и переводил дыхание. Да, конечно, комнаты ужасов были бы в разы страшнее, пойди Сынри туда один, но с трясущимся, как осиновый лист при малейшем шелесте Чжиёном поход становился более веселым. И Ри был счастлив, что этот парень всё-таки показал перед ним одну из его слабостей. — На этом аттракционе ты говорил так много грязных слов… — отметил Сынри, когда они отошли от Дома страхов на приличное расстояние и сели на свободную лавочку. — Я чуть не подох там, понимаешь? — ответил на это старший с тяжелый взглядом, устремленным куда-то на асфальт. И это смотрелось комично вместе с кошачьими ушками, что до сих пор покоились на его макушке, как родные. — Твоё лицо постарело лет на десять. Ри улыбнулся и легко потрепал по голове, растрепав его рыжие волосы. — Ну что, может по второму кругу? — Пошел ты. **** — Я хочу вон ту игрушку! Остановившись около одной из палаток, где было меньше всего народу, Сынри пальцем указал на небольших размеров плюшевую панду, закрепленную на самом верху стены у остальных призов. Работник в униформе, находившийся в этой палатке, довольно приветливо улыбнулся парням и подозвал их ближе, поставив на стойку карточку с условиями игры. — «Съешь три Тайских перца за две минуты и получи один из призов», — монотонным голосом прочитал слова на карточке Чжиён и повернулся обратно к Сынри, взгляд которого был прикован к черно-белой игрушке, — пойдем отсюда. — Ты обязан это сделать! — тут же запротестовал Ри и уже отдал билеты работнику, с широкой улыбкой повернувшись к партнеру, — пожалуйста, ради меня и вон той милой панды. Пожалуйста! — Ты… — Эта панда будет стоить пять перцев, — прервал Ёна мужчина в форме, как ни в чем небывало доставая с полки таймер и небольшую миску с красными перцами внутри. Только от вида этих Адских растений у Чжиёна сжались все внутренности и засосало под ложечкой, когда Ри наоборот — выглядел безмерно счастливым и предвкушающим эту игрушку себе. От одного взгляда на этого ребенка, который тут же начал показывать всё своё эгё парню, надув губы и сделав глаза большими, Чжиёну захотелось показать, кто здесь настоящий мужчина, особенно после подпорченной репутации в Доме ужасов. Конечно, он кивнул широко улыбающемуся Сынри, что сделает это, и подошел к стойке, где лежали его злополучные красные враги вместе с таймером. Работник отсчитал пять небольших (что безмерно радовало парня) перцев и положил на тарелку напротив Чжиёна. — Вы готовы? — Да, — чуть дрожащим голосом ответил Ён, и как только прозвучал щелчок кнопки на таймере, взял сразу два перца в руки и закинул их в рот. Сказать, что Чжиён почувствовал Адское жжение на языке и горле после нескольких секунд — значит ничего не сказать. Пережевывая растения, парень каждой клеточкой, каждой присосочкой на языке, каждым миллиметром внутренней стороны щеки чувствовал, как острые частички сжигают его, превращая простой процесс поедания пищи в ужасающую муку. Лицо быстро начало наливаться красным — не просто красным, а бардовым, с чуть заметными белыми пятнами, а глаза слезиться. Под непрекращающиеся потоки слез, Чжиён запихнул в рот ещё два перца, не особо тщательно пережевывая и глотая, тут же махая себе на лицо ладонью, чтобы хоть чуть-чуть остудить вырывающийся наружу пожар. При глотании и жжении всего горла, Чжиён на миг вспомнил свою любимую семью, своих друзей и Ри, что сейчас стоял рядом, шокированным взглядом смотря, как старший с неудержимой болью на лице старается дожевать остатки и проглотить Адскую смесь. — Хён… — попытался позвать его Сынри, даже дотронулся до плеча, однако Ён будто бы и не слышал. Из его глаз всё ещё лились крупные капли соленых слёз, а руки до побелевших костяшек сжимали бедные края стойки, когда он пытался пережевать последний маленький перчик. Для Сынри эти две минуты прошли быстро, когда для Чжиёна каждая секунда казалось вечностью. Когда последний кусочек был пережеван, а остатки красной смеси отправлены по горлу прямиком в желудок, который потом точно не скажет хозяину за это «спасибо», игра окончилась. Работник с легкой улыбкой на лице похлопал победителя по спине, а после извлек из коробки литровую бутылку воды и подал парню. Тот с жадностью схватил бутыль и залпом осушил чуть больше половины. — Теперь мы можем забрать игрушку? — поинтересовался Сынри. — Да, конечно, — мужчина достал плюшевого мишку и протянул парню, — вот, держите. — Ну не плачь… Сынри, чуть нахмурившись от усердия, в который раз стер подступившие к уголкам слезы партнера, всё ещё не останавливающиеся после того конкурса с острыми перцами. Парни успели уйти оттуда и сесть на ближайшую лавку, однако краснота на лице Чжиёна и слезы до сих пор не сошли, поэтому младшему приходилось стирать капли самостоятельно, параллельно прикладывая холодную бутылку с водой к щекам парня. — Ты же не злишься на меня, правда? — осторожно спросил Сынри, пока Ён медленно распаковывал свой «фруктовый лёд» со вкусом клубники и аккуратно прикасался кончиком мороженого к горящему языку, чтобы успокоить пожар в своем рту. — Даже не знаю… — тихо отозвался Квон, искоса наблюдая за вмиг помрачневшим лицом младшего, который выглядел таким расстроенным и в то же время до ужаса милым, что хёну на секунду захотелось потрепать его за щеки. Но вместо этого он позволил себе лишь сдержанно улыбнуться и продолжить: — но ты можешь отплатить мне за мои страдания поцелуем. Всего одним, заметь. — Это… Сынри несколько секунд быстро-быстро моргал, очевидно, начиная нервничать, а после вдруг отвернулся от старшего и стал играть с выигранной пандой у себя на коленях. Пока он как-то напряженно сжимал её мягкие лапки, Чжиён успел заметить еле заметную красноту у него на щеках, видимо, от смущения. — Ладно. Потом. Тихие, но уверенные слова заставили уголки губ Чжиёна взлететь вверх, а настроение улучшиться в несколько раз, несмотря на всё ещё больное горло. Теперь даже детские крики вокруг и раздражение из-за съеденного перца не могли расстроить Ёна. — Потом — это?.. — Потом — это потом. Не задавай лишних вопросов, Чжиён. Сынри передернул плечами, всё ещё не смея посмотреть на собеседника, чем приводил последнего в умиление. — Малыш, мне надо знать точно, иначе я не смогу как следует подготовиться, — почти проурчал Чжиён на ухо красному младшему, придвинувшись ближе с широкой улыбкой на лице. — К чему ты там собрался готовиться? — вмиг возмутился Ри, все эмоции которого отразились на его нахмуренном лице. И, если бы Чжиён не знал этого паренька достаточно долгое время, подумал бы, что он серьезно разозлился, но на самом деле Сынри просто решил подуться на него. И всё из-за смущения, которое вдруг одолело младшего. — Ты ведь знаешь, что я люблю тебя? — просто улыбнулся Чжиён и потрепал Сынри за щечки. Если бы у Чжиёна был фотоаппарат, на всех его снимках был бы только Ли Сынри. Улыбающийся прямо в камеру; нахмуренный из-за очередной глупой шутки старшего; смотрящий на свою любимую вещь с самым невинным лицом на свете и горящими огоньками в глазах; надувший свои прелестные пухлые щечки и нахмуривший темные густые брови; краснеющий от особо удачных подкатов со стороны самого Чжиёна и, наконец, с невинным взглядом темно-карих глаз и легкой улыбкой на губах — так, как он смотрит только на Чжиёна. Этот маленький ребенок может быть самым милым человеком в любых ситуациях и при любых проявлениях эмоций. Всё, что ему нужно делать для завоевания сердца старшего — сказать три заветных слова, которые так жаждет услышать Чжиён. Это может быть даже не яркое официальное признание лицом к лицу, как в фильмах — он может сказать это и невзначай, обсуждая очередную глупую тему, или даже так тихо, что услышать это можно, только если приблизиться к его губам на максимальное расстояние. Чжиён был бы рад даже языку жестов или подкинутой на переднее сиденье записочки — всё, только чтобы Сынри сказал это. Признался и ему, и, в первую очередь, сам себе. — Держи. По прошествии ещё двух часов, двух аттракционов и миллиону утраченных нервных клеток Чжиёна, Сынри решил передохнуть и остановился в какой-то кафешке. Сидя на уличных местах перед заведением в теньке, созданным огромным зонтом, и в окружении свежих зеленых растений, можно было почувствовать себя по-настоящему счастливым и приятно уставшим. Но не удовлетворенным до конца, пока официант не принес холодный кофе с кубиками льда и большую порцию фисташкового мороженого на двоих. Сынри, сидящий напротив развалившегося на стуле Чжиёна с прикрытыми глазами, тыкал ложкой со сладостью рядом с лицом старшего. — Решил покорм… Договорить едкий комментарий Чжиёну не дала эта же ложка, поспешно засунутая ему в рот. Ри на возмущенно-удивленный взгляд мужчины только улыбнулся и пожал плечами, мол, нечего было вообще начинать. А потом взял другую ложку и подхватил ей тоже немного мороженого с целым орешком наверху. — Всё же мы друг друга стоим, — подметил Чжиён после нескольких съеденных ложек холодной сладости и отхлебнул из высокого стакана немного кофе, — видишь, как мы друг другу подходим. Просто идеальная пара. — Идеальнее просто не придумаешь, — рассмеялся Сынри, — конечно, в наших взаимоотношениях царит теплота, гармония и уважение друг к другу. — Вот поэтому я и выбрал тебя, чтобы всего этого не было точно, — хмыкнул собеседник, ложкой размешивая кубики льда на дне, — это же скукота смертная! Особенно без ревности, взаимной иронии и подколок по любому поводу. Сдохнуть от тепла и любви можно. — Но миллионы пар же не сдохли от этого. Кто-то тихо и мирно живет со своей половинкой, сосуществуя с ней в полной гармонии. Никакого стресса и постоянных депрессий — красота! — Скучно это! — более резко возразил Чжиён, — и неинтересно. Сам подумай, почему некоторые пары, живя вместе более двадцати лет в спокойствии, вдруг разводятся? Им просто надоело общество друг друга. Серьезно, без препираний по любому поводу любовь становится скучной. Поэтому ты, малыш, подходишь больше всего в плане характера, который даже я не могу обуздать. Молодчинка. В завершение своих слов, Чжиён вытянул руку и в который раз за сегодня потрепал его за щеку. Сам Сынри, конечно, был не особо этим доволен, но убирать его руку не стал, просто закатив глаза и тяжело выдохнув. Сколько бы он не останавливал старшего, тот всё равно будет делать по-своему и в два раза больше, назло другим. — Всё равно я считаю, что любовь должна быть гармоничной. Чтобы не было ссор и расставаний. И чтобы партнер не раздражал 80% всего времени! — нахмурившись, воскликнул Сынри и косо посмотрел на партнера, который с улыбкой Чеширского кота на лице с щек перешел на мочку уха и теперь нежно теребил её. — Разве у нас кто-то кого-то раздражает, малыш? Мир и гармония, помни, мир и гармония, — мягко напомнил Чжиён и стал ладонью гладить его щеку. Сынри на это лишь в очередной раз закатил глаза и, отвернувшись от парня, стал спокойно пить свой кофе маленькими глотками и рассматривать проходящих мимо людей. С их места разворачивалась вполне неплохая картина: огромная площадь, центр всего парка, с множеством людей и детей, играющих у большого фонтана. Изредка здесь проходили люди в костюмах мишек, зайчиков, цветочков и собачек, видимо, рекламирующих какой-то магазин, которых останавливали на каждом шагу и просили сфотографироваться. Ещё на площади располагалась уличная группа певцов со своими инструментами в виде акустических гитар; они играли здесь по нескольку часов, устраивая бесплатные концерты, и перепевали знаменитые песни, которые подхватывались всей аудиторией слушателей и уже под конец пелись хором. Сынри нравилась такая атмосфера: когда солнце не сильно пекло и нагревало асфальт, дети не бегали, как угорелые, и не пищали над ухом, а толпы народу были не такими большими из-за того, что сейчас были будничные дни. Сейчас можно было увидеть иностранцев и учеников школы — у последних как раз шел период каникул. — Задумался о чем-то? — голос Чжиёна прервал поток мыслей Сынри, выводя его из транса. — Да… Я только что увидел, куда хочу ещё, — с этими словами Ри пальцем показал на Американские горки вдалеке, что возвышались над остальными горками. Так сказать, самый главный, самый страшный аттракцион во всем парке, при одном взгляде на который Чжиён боязливо сглотнул, а затем повернулся обратно к собеседнику. — Ты уверен? На одной из виднеющихся рельсов аттракциона со скоростью гоночного автомобиля пролетел вагончик, а после раздались крики, больше похожие на звуки из Ада. — Да, — улыбнулся Сынри, не отводя взгляда от горки, — уверен. **** Лицо Чжиёна побледнело и стало больным ещё в тот момент, когда их садили на первые места вагончика. Его руки мелко подрагивали, едва соприкоснувшись с теплым металлом поручня, а ступни то и дело отбивали какой-то нечеткий ритм из-за бушевавших в его душе нервов. Глаза были закрыты, а с губ была готова вот-вот сорваться молитва за упокой души, когда рядом прозвучал достаточно бодрый голос Сынри: — Как я вижу, ты весь в нетерпении? Чжиён, словно во сне, медленно повернул голову вправо и приоткрыл глаза, фокусируя свой взгляд на улыбающемся младшем. Он, казалось, был только рад этому аттракциону, раз его состояние оставалось таким же стабильным, а уголки губ даже и не думали спадать вниз. Ри осторожно взял Чжиёна за руку и как-то тепло, словно мама сыну, улыбнулся старшему. — Всё хорошо, просто не отпускай меня. Это не так страшно, как ты думаешь. Ему оставалось только заторможено кивнуть на слова Сынри и переплести его пальцы со своими, крепко сжимая руку. В отличие от Чжиёна, у которого ладонь была сухой и холодной, ладонь Сынри была горячей и мокрой, словно это он тут почти умирал. Во всяком случае, думалось старшему, когда вагончик начал движение, даже с такой малой поддержкой любимого человека он не будет сильно паниковать. Одними губами прошептав «С Богом», Чжиён закрыл глаза и через секунду вновь открыл, немигающим взглядом смотря на прямую линию перед собой, уходящую далеко вверх. Чжиён был счастлив. Нет, он, правда, был счастлив прямо сейчас. Сейчас, когда неспешной походкой шел к выходу из парка аттракционов, в одной руке держа пакет со всякими сладостями и выигранными призами, а в другой — теплую ладонь вытирающего слезы Сынни. Он шел на шаг позади него, с опустившимися плечами и головой, скрывая свои красные глаза и мешки под ними за густой черной челкой. — Перестань плакать, малыш. Уже за пределами парка Чжиён остановился и повернулся к шмыгающему носом Ри, достал из пакета ту самую плюшевую панду и всучил тому в руки. И продолжил идти дальше к парковке, слыша за собой неспешные шаги партнера. — Уж никогда бы не подумал, что ты так испугаешься именно этой горки, — начал разговор Чжиён, открывая пассажирскую дверь машины и пропуская Сынри внутрь. — Уж никогда бы не подумал, что тебе она так понравится, — в тон ему ответил младший, когда Ён уселся рядом и пристегнул ремень, заводя мотор. — Сам в шоке. Но это было действительно классно, особенно твои крики на крутых поворотах и «мертвой петле», — усмехнулся Чжиён. — Это не классно! Я чуть не умер там! И вообще, забудь про всё это и больше никогда не вспоминай. Никогда. — Я буду напоминать тебе про это до самой старости. Серьезно, сколько там мы обошли этих аттракционов? Десять? Пятнадцать? Гребанная «Лодка», гребанные водные горки, гребанный «Плот», гребанные розыгрыши призов с Адскими заданиями — всё, что угодно. Мы, блин, даже на Каруселях погоняли — ты всё только смеялся и говорил, что это всё для детей. Но на последнем… — Перестань! Да, да. Да! Я испугался Чертовых Американских горок с их «мертвыми петлями» и резкими спусками на сто двадцать градусов! — Не кипятись, — заметив уже явную истерику младшего, Чжиён не стал развивать эту тему дальше, — тебе хоть все игрушки-то понравились? Я заработал их честным трудом. — Теперь ты знаешь, что я чувствовал, когда ел твои дурацкие кусочки курицы в остром соусе, — сказал Сынри и легко улыбнулся, потому что не умел долго держать обиду на кого-то. — Поверь, это было в тысячу раз жестче твоей курицы… Не советую тебе пробовать этот перец никогда, — горько усмехнулся Чжиён. — Ну, я и не собирался. — Вот и хорошо. *** — Приехали, малыш. Чжиён легко потряс задремавшего Сынри за плечо, чтобы тот проснулся. На часах было восемь вечера. Старший ещё на четверти пути заметил сонную мордочку Ри, поэтому специально ехал помедленней, пару раз останавливался на заправках и даже сделал большой крюк по трассе, поехав длинной дорогой. Он сам тоже ужасно устал и хотел поскорей завалиться на диван, но наблюдать за спавшим рядом Сынри стоило ему даже собственного комфорта. Ри широко зевнул и медленно потянулся на сиденье, разминая отекшие руки и ноги. На коленях его всё ещё покоилась плюшевая игрушка, а за окном был виден привычный глазу пейзаж с уже закрытым магазинчиком и двумя фонарями, которые сейчас освещали несколько зданий и узкую тропинку. Сынри ещё несколько секунд не отводил взгляда от окна, быстро-быстро моргая, а потом повернулся к Чжиёну и сонно улыбнулся. — Спасибо за сегодня. — Понравилось? — улыбнулся старший в ответ, глазами бегая по умиротворенному лицу. — Десять из десяти, — выставив ладони вперед, пальцами показал «десяточку» Ри, а после потянулся руками к Ёну, — хочу обняться. Чжиён только удовлетворенно выдохнул и сам потянулся к парню, заключая того в крепкие объятия. Теплое маленькое тело в его руках приятно согревало, а чужие руки мягко поглаживали спину старшего. Сынни уткнулся носом в его плечо и счастливо улыбнулся, закрывая глаза и вдыхая запах тела Чжиёна, незаметно от самого хозяина. — Я люблю тебя, малыш, — хоть младший и не видел, Чжиён улыбался точно так же, как и он сам — радостной от этих объятий и вообще всего прошедшего дня улыбкой.