Братик Северус

      — Лили, бери Гарри и уходи отсюда! Я задержу… — договорить Джеймсу Поттеру не дал яркий зелёный луч, ослепивший и заставивший замереть на месте, и отчётливое «Авада Кедавра».       Прекрасная женщина с огненно-рыжими волосами прижала ладонь к губам, пытаясь сдержать крик ужаса, и со всех ног помчалась в детскую: её солнышко, её маленький сынок в опасности! Но на пороге комнаты её парализовало заклятием, а из-за спины прозвучала та же уверенная фраза: «Авада Кедавра». Не в силах пошевелиться Лили расширившимися глазами наблюдала самую страшную картину в своей жизни: крохотный малыш в своей кроватке тихо захрипел и замолчал, сражённый смертельным проклятием.       — Тебя просили пощадить, — спокойно уведомил её Лорд Волдеморт, покидая дом Поттеров.

***

      Прошло около полугода с тех пор, как пятилетний Северус Снейп попал в приют «Вула». Он по-прежнему понятия не имел о том, что происходило в магическом мире, но мог строить некоторые предположения, чем и довольствовался, не имея возможности проверить всё лично. Так, после недолгих умозаключений и копаний в памяти он вспомнил, что именно в 1926 году родился Тёмный Лорд. Произошло это знаменательное для всего мира событие аккурат в канун Нового Года, так что Северус был морально готов встретить его здесь в конце декабря. Помимо этого, он пришёл к выводу, что именно сейчас Альбус Дамблдор только начинает свою карьеру преподавателя трансфигурации и, скорее всего, уже получил звание мастера чар. Впрочем, точность своих предположений он всё ещё подвергал сомнениям.       Жизнь в приюте мало чем отличалась от его собственного детства за исключением того, что здесь не было Лили. Нет, его, конечно, не били пьяные мужики наподобие Тобиаса Снейпа, но дружелюбием другие обитатели-сироты блистали крайне редко, а ласковых слов от присматривающих за ними сотрудницами можно было услышать не чаще, чем от угрюмой Эйлин Принц. К подобному Северусу было не привыкать.       В начале мая, как только освоился в новом доме, он начал активные самостоятельные занятия по использованию магии, без которой тридцативосьмилетний волшебник, использовавший её большую часть сознательной жизни, чувствовал себя как без рук. Успехи решительно отказывались радовать. Беспалочковая магия больше напоминала неконтролируемый стихийный выброс, свойственный маленьким детям, к каковым Северус на данный момент и относился, однако другого выхода за неимением палочки не было, так что он был вынужден продолжать практически бесплодные тренировки.       Как оказалось, ему крупно повезло с тем, что его поселили в комнате одного: в «Вуле» это было большой редкостью и непозволительной роскошью. Но то ли в день его прихода у воспитательницы, отвечавшей за это, было хорошее настроение, то ли она каким-то непостижимым образом упустила столь значимую деталь, Северус наслаждался относительным спокойствием, увы, распространявшимся только на эту самую спальню. Он никогда не отличался коммуникабельностью и филантропией, особенно к магглам, а потому и здесь оставался гордым одиночкой, вызывавшим у других детей исключительно неприязнь. А она, кстати говоря, очень напоминала ему времена собственной незабываемой юности.       Наверное, именно по этой причине Снейп с мрачным удовлетворением оттачивал своё непревзойдённое мастерство сарказма на шестилетнем мальчишке в больших круглых очках, с короткими растрёпанными волосами и нагловатым взглядом. Эта бездарная маггловская копия Джеймса Поттера посмела что-то там вякнуть ещё в первые дни его пребывания в приюте! Попытку завязать драку Северус пресёк на корню, обратившись прямо к директрисе, относившейся к нему с немалым сочувствием и неожиданной теплотой, а на предложение встретиться в одном из тёмных уголков, которых в здании было предостаточно, ответил презрительным отказом, брезгливо при этом поморщившись. За этими вызывающими действиями последовало вполне закономерное «Трус!», после чего мальчишка срочно отправился в ближайшую больницу, а Северус невесело усмехнулся своему первому на новом месте спонтанному выбросу магии.       А в целом попадание в прошлое не принесло ему никаких непоправимых бед. Он по-прежнему помнил всю свою прошлую жизнь, оставался Мастером зелий и боевой магии, за редкими исключениями был способен мыслить как взрослый и опытный человек, переживший Вторую Магическую Войну и деятельность двойного шпиона. Да, колдовство давалось с большим трудом, но это было поправимо. Снейп тратил на тренировки большую часть своего времени, которого стало в избытке после ещё нескольких стычек с сиротами и закрепления за ним репутации крайне неприятного и опасного объекта, пересекаться с которым себе дороже, не говоря уже о том, чтобы завести разговор. Это волшебника вполне устраивало.       И вот, в конце октября, после целого лета усиленного самообразования, наметился прогресс. Теперь простые беспалочковые чары слушались его неукоснительно. Но, видимо, они были настолько незначительны, что если в Министерстве Магии и заметили это, то предпочли воздержаться от проверки. Тем не менее, Северус мог этим гордиться: для его нынешнего детского тела достижение было значительным. Он даже порадовался отсутствию волшебной палочки, поскольку это давало огромный простор для самосовершенствования. Мысли о спасении мира и предотвращении катастроф были благополучно отложены на более поздний срок, как и душевные терзания о тех, кого он не смог когда-то спасти, и бывший директор Хогвартса таки блаженствовал в тишине и покое маггловского мира.       Вся эта прелесть мирной, безмятежной жизни закончилась в последний день осеннего месяца. После не самого вкусного, но съедобного обеда Северус уже по привычке валялся на кровати в своей комнатке, листая книгу, добытую в скромной библиотеке приюта. Разумеется, никакого упоминания о магии там не было, но вот основы физики были описаны неплохо. Ранее он мало интересовался подобными науками, теперь же имел возможность восполнить пробелы, коротая однообразные дни. Странный шум и дружный вскрик заставили отложить учебник и выглянуть в окно, где глазам Снейпа предстала неприятная картина: на грязной земле лежал маленький свёрток, вокруг столпились дети и воспитатели. Он уже хотел проигнорировать очередного подкидыша, но проклятое шестое чувство мешало вернуться к чтению.       Во дворе Северус оказался одновременно с директрисой, спешащей разобраться в неожиданной ситуации. Продираясь сквозь толпу воспитанников «Вула», он услышал, что неизвестный ребёнок появился просто из неоткуда, а взрослых, способных доставить его сюда, нигде не наблюдалось. Скептически хмыкнув, маг, наконец, увидел младенца вблизи… и шокировано замер, не в силах вымолвить и слова: на земле лежал трёхмесячный Гарри Поттер. Тот самый сын Лили, за которого он отдал жизнь. Тот самый заносчивый сын Джеймса, которого приходилось защищать от его же гриффиндорских глупостей! Выйдя из состояния оцепенения, Северус отчаянно искал подтверждения тому, что ошибся. Однако он слишком отчётливо помнил день смерти любимой женщины и пресловутый шрам в виде молнии, сделавший мальчишку Избранным.       — Мордред! — беззвучно выругался Снейп, резко разворачиваясь и практически сбегая в свою комнату.       Гарри Поттера здесь никто не знал. Да и откуда магглам знать победителя Тёмного Лорда, родившегося в далёком будущем? Малыша зарегистрировали в приюте под именем Стефан, но, как и Северуса, без фамилии. Это его абсолютно ненормальное появление в прошлом внесло большие коррективы в планы бывшего профессора зельеварения. Что произошло там, в будущем? Почему герой Британии перенёсся во времени? Получил Аваду? Но ведь тогда, в прошлой жизни, он выжил! Его защитила Лили! Что тогда с ней? Столько вопросов кружилось в голове, и ни на один из них не было точно ответа. И вряд ли будет в ближайшее время.       — Северус, подержи-ка! — уже пожилая воспитательница сунула ребёнка возникшему на пороге детской мальчику, и теперь тот ошарашенно глядел на зеленоглазого Поттера, сопевшего на его худых руках. Разве могло быть хуже? Снейп чётко осознавал, что не может бросить драгоценного отпрыска Лили на произвол жестокой судьбы, и проклинал Мерлина за такой «подарочек» к своему послесмертию.       Как оказалось впоследствии, это были ещё милые и совершенно безобидные цветочки. Для разогрева, так сказать.