Стилински-Хейл-Хейл

             

Отбечено: Цианид Калия

      Дерек не помнит, когда это началось. Может, в тот несчастливый год, когда Питер попал в больницу с тяжелейшими ожогами, обжегшись, нет, не огнем - женщиной. Кейт оказалась сукой, человеческой и дрянной, бросившей подыхать его от удушья в горящем здании, и потом Питер восемь месяцев провалялся в подобие комы на больничной койке. Дерек приходил к нему каждый день, приносил книги, читал, разговаривал, и с надеждой смотрел, как медленно, но верно затягиваются уродливые шрамы от ожогов на коже пожилого волка. Шестнадцатилетнему Хейлу тогда казалось, что Питер стар, очень стар; что жизнь его – в воспоминаниях, в давно прошедших историях, случившихся с ним – историях любви, ненависти, боли, гнева, дружбы… Но когда дядя восстановился, явив себя семье крепким, здоровым волком, Дерек как-то сразу потянулся к нему, потому что всегда нуждался в отце, которого не было. Талия, мать, была сильна, тоталитарна, и чаще общалась с сыном в обличье зверя, чем гладила по голове ласковой женской рукой. И Дереку явно не хватало руки мужской, а точнее – плеча. Того, кто был бы похож на него – с такими же красными глазами, с резким самцовым запахом, с глубоким низким рычанием в тембре голоса и... пенисом. Его Дерек увидел однажды и стыдливо отвел глаза, хотя сам Питер даже не подумал отворачиваться – смотрел и смотрел на повзрослевшего племянника, глаз не отводил. Они дурачились всей стаей на мелководье быстрой реки, забравшись на пробежке уж слишком далеко от дома, поэтому позволили себе, перекинувшись в людей, быть первобытно-обнаженными, увлеченными водными играми так, что было не до смущения. Питер, не обращая внимания на остальных волчат, смотрел ласково. С восхищением. И повод у него был: Дерек к старшей школе вылепил себя сильным, рельефным полубогом. Он был красив. Прозрачными озерами глаз, которым алый цвет шел так же, как и спокойный хаки. Своими темными волосами, покрывающими его юное еще тело, грозясь в будущем стать более брутальным густым мехом. И, как все полуживотные, Дерек обладал природной грацией хищного зверя. Питеру ли не знать, каково это было - сдерживать свою молодую силу, рвущуюся наружу и проявляющуюся во всем, даже в нечаянной, спонтанной эрекции?.. Между ними уже тогда наметилась невесомая связь, замешанная на похожести – Питер в свои сорок оказался так же силен, но более хладнокровен и опытен. И когда он застал однажды Дерека мастурбирующим в своей комнате, то не стал использовать момент в своих интересах, которые, Дерек понял это потом, у него были. Прислонившись к косяку и глядя улыбающимися глазами на умирающего от смущения племянника, он ровным голосом посоветовал: - Смочи руку слюной, мальчик, так легче будет. И тихо прикрыл за собой дверь. Совет был дельным, но в тот раз стояк уже не вернулся, так Дерек обалдел вообще от того, что кто-то увидел его за мастурбацией. Красивый черненький омега, популярный молодежный актёр, на плакат которого и совершалось непотребное действо, смотрел просяще, и позже Дерек завершил процесс, смачно сплюнув на свой член. Вышло идеально. Идеальным выходило любое дрочево, едва Дерек вспоминал Питера. Он вспоминал о нём, когда хотелось похвастаться спортивными победами. Когда нужно было выбрать стоящий университет и подходящую специальность. И, конечно, перед первым своим разом он пришел именно к нему за советом. Точнее, вышло все, как всегда, случайно, как казалось самому Дереку. Разве в семнадцать ты думаешь о том, как все перемены, с тобой происходящие, заметны окружающим? Особенно тем, кто хочет их заметить? Твоя первая влюбленность в симпатичного омегу из класса, например? Питер все видел, и жадно отслеживал мужание своего маленького альфы, незаметно подкидывая для него темы для размышлений – делясь дельными ссылками в интернете, оставляя на его столе нужные книги по анатомии омег и, в конце концов, консультируя его лично. Мягко, ненавязчиво, тактично. Как старший друг и наставник. Так, как мог бы делать это отец. Но когда в большой семье так тесно переплетены связи и привязанности между её членами, случается иногда проскользнуть странной искре, какому-то ощущавшемуся неправильным чувству, которое лишь подкрепляется растущей дружбой. Наверно, из-за чего-то подобного и случилось в том семейном походе ночевать им в одной палатке, когда уже никто из клана не претендовал быть рядом с Питером, навечно закрепляя это место за Дереком. Только что начавший трахаться, он с ума сходил от желаний и грёз, и того, что в семнадцать, оказывается, спрос на это дело превышает предложение. Поэтому дрочить в этом возрасте было так же жизненно необходимо, как и лакать воду после особенно тяжелой тренировки. И едва Питер сомкнул глаза, зарывшись в спальник, Дерек полез рукой в трусы. Скорее машинально, исполняя ежевечерний ритуал поклонения своему тогдашнему кумиру, омеге как-его-там… И в самый жаркий момент вымышленного им минета, голубые глаза проснувшегося так некстати старшего родственника блеснули рядом все понимающим взглядом, глядя вовсе не насмешливо, как посмотрел бы, наверно, ровесник-альфа. «Не останавливайся из-за меня» - говорил этот взгляд. И вместо того, чтобы смущенно отдернуть руку, которая мельтешила под тканью спальника, вполне ясно давая понять, что там происходит, Дерек завороженно уставился в голубые глаза напротив. Сжал член покрепче, вдруг вспомнив о том, что дядя говорил ему про омег: они только кажутся нежными и трепетными, и будь с ними таким, но только на стадии свиданий, цветов и поцелуев. А вот в постели мальчиков нужно ебать. Жестко, решительно и не жалея. На то они и мальчики, верно? Сперма запачкала одеяло именно в тот момент, когда он представил, как же жестко ебёт омег сам Питер. Наверно, жестче не бывает. И понял, как хочется ему на это посмотреть. Так же, как и Питеру после этого случая теперь хотелось смотреть на Дерека. На его тренировки, на охоту, которую все Хейлы устраивали в полнолуние, дабы направить энергию молодых волчат в иное русло – не сексуальное. Питер одобрительно хмыкал, видя, как Дерек становится сильнее, и побеждает почти всех своих ровесников. Как он превращается в настоящего альфу. И их случайные встречи в общем душе после тренировочных боёв уже не оставляли ему выбора – смотреть, или отворачиваться. Питер всегда смотрел. Призывая взглядом не сдерживать своих потребностей при нем. И когда все уходили из напаренного помещения, Дерек, стоя под струями прохладной воды, опускал руку на свой член, всеми своими мурашками, пробегающими по спине от удовольствия, чувствуя, как на него смотрит Питер. Теперь взгляд его говорил иное – «покажи мне». И Дерек показывал. Он мастурбировал при нем, кончал, искажая красивое лицо в приступе сладкой боли. Он стряхивал последние капли с головки и мельком замечал – Питер даже не думал к себе прикасаться. Его член висел спокойно, и тяжело подрагивал от слабого движения, когда Питер переступал ногами по влажному кафелю душевой. Дереку уже не приходило в голову смущаться. Его ровесники частенько устраивали совместную дрочку, дурачась на мальчишеских посиделках. Но с Питером было по-другому. Питер жаждал видеть все, что мог показать ему Дерек. Он смотрел с восхищением, поделившись как-то с непонимающим племянником размышлениями о том, насколько же восхитительна бывает эстетика одинокого секса – у Дерека она зашкаливает. Молодой Хейл ничего не понял, но его усиливающийся рядом с дядей запах возбуждения говорил сам за себя. Однажды ночью Дерек услышал, как Питер скандалит с Талией. Они разговаривали о нём. Мать кричала Питеру обидные слова про собственных детей, которых у него не было, и следом за этими жестокими фразами в их бурном разговоре наступила тишина. Дерек замер, а потом с дикой злостью ощутил обиду за своего альфу, которого Талия так больно, пусть и справедливо, пригвоздила правдой, будто серебряным кинжалом. - Вот каким образом, значит, ты воспитываешь семейные ценности в клане? Играясь с моим ребёнком не пойми во что? – продолжала она, - не думаю, что это вообще похоже на дружбу между членами семьи. - Почему же нет? – спокойно спрашивал ее Питер. - Потому что он влюблен в тебя, разве не видишь? И что от вас обоих пахнет как от... от... - Мы не любовники, Талия, перестань, - кривился брат, - и ты прекрасно об этом знаешь. - Ты смотришь на него. Особенно смотришь, - не успокаивалась Талия, - ты что, не понимаешь, как выглядит это со стороны? - Возможно, кто-то должен смотреть на него так, пока он взрослеет, если мать не балует своего ребенка обожанием и такими восхищенными взглядами, которых Дерек заслуживает. - Вот значит как? Ты думаешь, это хорошая мысль - воспитать в моем сыне нарцисса? Да? Питер успокаивающе клал руку на плечо сестры: - Увы, ты очень плохо знаешь его. Твой сын почти не подходит к зеркалу. Он не занят самолюбованием, при всём своем совершенстве. - Ему этого и не нужно, Питер – он видит свое отражение в твоих восхищенных глазах. Повисла пауза, а через какое-то мгновение Питер тихо и немного грустно сказал: - Придет время, и он увидит то же в чьих-то других, не волнуйся. Я не буду мешать. Я никогда не встану между ним и его омегой… Он и не вставал. Дерек переживал пик популярности, и к выпускному не знал, как отбиться от всех парней, по нему сохнущих. Он встречался, трахался, и позабыв про тот, подслушанный им, неловкий разговор, даже не замечал, как отдаляется от Питера; как происходит это само собой без всяких катастроф, предсказанных Талией. В последний день перед своим отъездом в колледж Дерек прощался с членами семьи и одинаково ровно пожал руку и Питеру, который улыбнулся и потрепал его по черным волосам. - Я буду скучать, мальчик. Чёрт. Ужасно буду. И только когда подошел к концу первый семестр, Дерек понял: он тоже чертовски скучает. По их разговорам. По чтению в тишине библиотеки, когда сидели они в креслах напротив друг друга, и Дерек знал: иногда Питер смотрит на него ласковым обожающим взглядом. Он жутко соскучился по их немного жестоким тренировкам, по спорам, по сеансам в душевых… Последний пункт в воспоминаниях его ужасно разозлил, потому что сейчас любые мысли о сексе злили. На его факультете не было омег. Точнее, подходящих омег. Секса, соответственно, не было тоже. Дерек, молодец, выбрал специальность, которая как-то не котировалась среди нежных мальчишек, и бегать в другие корпуса огромного студгородка было реально некогда. Поэтому воспоминания о сексе - любом - раздражали. Особенно, когда Дерек вдруг вспомнил, как долго он выбирал факультет и по совету Питера выбрал именно этот. Без омег. Это потом он уже догадался: Питер ловко направил его получать ту специальность, которая была востребована в его огромной фирме. Обманчивое ощущение данной ему свободы, новой взрослой жизни, оказалось фикцией. И на каникулах, приехав домой, Дерек бурно поговорил с дядей. - Давно не было, да? – только и спросил невозмутимый Питер после всех темпераментных обвинений племянника в навязанной ему чужой воле, и выкриков «Я же хотел на журналистику поступать!». - Чего не было? – не понял Дерек и тут же… понял, залившись краской. Давно. Черт, давно, давно, давно!!! - Мы можем сейчас провести тренировку без защиты, до первой крови, - предложил Питер всегда предлагавшийся способ снятия излишков давления. И потом уже тише добавил, - или же ты просто снимешь свое долбанное напряжение прямо здесь, при мне. Дерек не хотел причинять Питеру боль. Не хотел "до первой крови", зная, что кровь эта будет не его. Почувствовав, что стал сильней, и уж явно выносливей. Он молча раздул ноздри, не улавливая в воздухе никакого неправильного аромата. Питер пах ожиданием и спокойствием. Он просто хотел смотреть. И Дерек решительно опустил руку на свою вздутую ширинку, вдруг осознав - буря в штанах у него давно, с самого начала их неприятного разговора. …Они были в библиотеке. Дерек сидел в кресле с приспущенными джинсами, зарывался рукой в ворох собственного белья, так и не достав член толком, и медленно водил по нему ладонью. Сплюнул. Огладил головку. Поймал взгляд. И кончил через минуту, не мучая себя ожиданием, не продлевая удовольствие, а действительно просто снимая долбаное напряжение. - Полегчало? – спросил его Питер и спокойно разъяснил суть проблемы, - перед выбором факультета, вспомни, Дерек, я дал тебе совет. Ты им воспользовался. И слава богу, потому что... Где ты, а где журналистика?! Теперь, если окончишь университет достойно, сможешь работать в моей компании. По собственному желанию, конечно. Станешь помощником, преемником, я всему тебя научу, потому что доверяю. Ты не только младший член семьи. Ты друг. Ты альфа, которым я восхищаюсь, и не оттого, что ты красив и даришь мне такие вот мгновения чувственности. Неправильные, говоришь? Плевать. Плевать на всех, кто скажет мне, что это не эстетично, греховно и неправильно. Воздержанием баловаться в восемнадцать – неправильно, поэтому забудь, мальчик, что сейчас ты сделал что-то не так... Дерек бы и забыл, да только помнил. Весь второй семестр, в который они с Питером не встречались из-за его занятости. Ежегодные весенние диспансеризации старшего Хейла, к которым из-за того страшного пожара принуждал его лечащий врач, отнимали немало времени, а Дерек, вспоминая свои визиты к нему в реанимацию, больше не хотел встречаться в больницах. Питер не настаивал. Работал и изредка узнавал о новостях из Беркли. На лето укатил в длительный отпуск. И когда приехал с отдыха – новый, загорелый, отдохнувший - Дерек обрадовался ему больше всех и сразу же принял приглашение родственника посетить рабочие офисы. Так сказать, присмотреться к первому своему месту работы. После экскурсии Дерек уже не сопротивлялся: Питер владел огромной корпорацией, все в семье знали это, конечно, но племянник даже не представлял всего размаха его деятельности. Чего уж там, он захотел у него работать. Только без всяких поблажек. Без помощи. Сам. И, сидя в кабинете своего будущего начальника, Дерек снова ощущал себя мальчишкой, такой Питер был матёрый в своем кожаном кресле за дубовым столом. И вместе с этим, смотрел он на племянника восхищенно и ласково, как всегда. - Что я могу для тебя сделать? – вырвалось само собой, потому что Дерек вдруг понял: он должен как-то отблагодарить, выказать признательность, войти в круг доверия... Питер смотрел на него, оглаживая взглядом острые скулы, втянутые худые щеки племянника с трехдневной щетиной, и молчал. Дерек сам, без просьб, подошел к нему, и в своем дорогом костюме, надетом по случаю посещения генерального офиса компании, встал перед альфой на колени. Признавая его превосходство и власть. - Могу я?... – неловко спросил он и потянулся руками к ремню брюк. Сам расстегнул его, вжикнул молнией на ширинке, достал мягкий большой член из белья. Он спокойно повис перед ним – толстый, красный; с головкой, прикрытой крайней плотью. Которую Дерек решительно сдвинул рукой и оголившуюся чувствительную часть обхватил губами. Вкус альфы, никогда раньше не пробованный Дереком, был терпким, тяжелым. Он совсем не напоминал сладкий мёд омежьей смазки, который забивал ноздри, отвлекая от запаха члена и яиц. Питеру, естественно, до медовых нот было далеко. И пах он поэтому сильно, непривычно. Дерек не чувствовал никакого возбуждения. Да и не должен был. Он просто сосал член своему альфе, осознавая, что альфа с этого момента принадлежит ему. И никак иначе. ...Член Питера медленно креп, пока не стал рвать губы своей толщиной и объемом, и тогда Дерек подключил руку. Он надрачивал тяжело дышащему Питеру, сосал головку, спускался ртом к мошонке и вылизывал яйца. Через какое-то время Питер дернулся, направил член рукой в сторону и забрызгал темный ковролин густыми каплями, стараясь не попасть на Дерека. "Черт, это было гадко и... круто", - думал Дерек по дороге домой. Возможно, неправильно. Но круто. Животные порой не слишком заморачиваются на мелочах и нюансах. Они просто живут, радуясь тому, что солнце светит, а рядом есть теплый меховой бок того, кому можно доверять.

***

Через несколько лет у Дерека появился собственный маленький кабинет и парочка подчиненных. Стильный черный Камаро и целое здание в собственности. Бывший промышленный семиэтажный блок старинной постройки был нежилым, и Дерек, выкупив его целиком, переоборудовал для жизни только последний этаж с красивыми огромными окнами на город и каменным громоздким балконом в десять метров длиной. Лофт получился просторным и немного мрачным. Второй этаж заняла большая библиотека, собранная семьей, и там же обосновался Питер. Они решили больше ничего не делить: работали вместе, жили. Ходили иногда в клубы, которые жаловал дядя, снимали мальчишек на двоих, изредка отвлекаясь друг от друга на ничего не значащие романы с омегами. Вскоре компания присоединила к своему названию еще одно коротенькое «Хейл». Дерек перестал обращать внимание на некоторые особо заинтересованные взгляды коллег, и уже давно бросил, смущаясь, прикрываться одеялом, когда Питер ранним утром спускался со своего этажа вниз и с удовольствием разглядывал своего Дерека – сонного, раскинувшегося по простыням голышом, с мощным утренним стояком, гордо покачивающимся между волосатых ляжек. Дерек позволял Питеру присесть к нему на кровать и коснуться себя. Питер делал ему бодрящий массаж, пробуждая для нового дня, и однажды склонился к члену, иронично заметив: - Не хочу, чтобы ты лишних десять минут торчал в душе, надрачивая себе: эдак мы снова опоздаем. И технично справился с задачей за три минуты. Первое интимное прикосновение к себе Дерека никак не возмутило, будто так и должно было быть всегда. Рука у Питера была жесткой, мозолистой. Он, не лаская, задал ей четкий ритм, и Дерек запрокинул голову почти сразу же: когда тебе двадцать шесть, удовольствие настигает быстро. Интуитивно распланировав лофт с одной-единственной душевой, они неминуемо встречались в ней – чаще вечером. Когда приезжали с работы вместе, и хотелось незамедлительно смыть офисную пыль, или же едкий пот после тренировки, и ждать, пока огромное, отделанное серо-голубым мрамором помещение освободится, было более, чем глупо. Они знали друг друга, казалось, вечность, и ничего уже не скрывали. Питер не прятал в глазах – да и никогда – прежнего восхищения, а Дерек признавал: для своих сорока Питер просто зверь-альфа – накачанный, крепкий, сильный. Совсем не в духе тех мальчиков, которых предпочитал младший Хейл. Очарование его мощи было очевидным настолько, что иногда Дерек склонял перед ней колени – буквально – и ласкал Питера ртом, зная, как нравится тому сверху смотреть на его впалые небритые щеки. Однажды Питер сам попробовал на язык Дерека после особенно тяжелого офисного дня, хотя Дерек подозревал – Питер догадывается, что племянник уже который день не может помириться с тогдашним своим омегой, пока организм как бешеный требует разрядки. У его альфы оказался весьма умелый мягкий рот, который, оказывается, мог не только облекать мысли в донельзя ироничные фразы. Дерек отдернулся так же, как Питер, едва стал кончать, но удовлетворённое лицо партнёра между раздвинутых ног запомнил отчетливо. Только потом вспомнив, как крепко Питер держал его за руку все то время, пока он пачкал себе живот. Эта нежная дружба помогала переживать сложные моменты – воздержание, нерегулярный секс, мельтешение партнеров в постели… Как-то Дерек очнулся с жаром и дикой ломкой по всему телу, и Питер до вечера сидел у его ложа, на этот раз бессильный помочь. Он гладил Дерека по волосам, даря лечебные прикосновения, и сетовал: - Это никуда не годится. Ты должен найти постоянного партнера, Дерек. Твой следующий гон пройдет намного тяжелее, если продолжишь таскаться к проституткам. Тебе нужен свой, единственный омега. Регулярный секс. Теплые отношения. - Чёрт, Питер, просто вызови мне шлюх… - бормотал вымотанный лихорадкой Дерек и сжимал ляжки, пряча между ними жуткий, никак не спадающий стояк с уже набухшим узлом. - Вот как. Шлюх… - комментировал Питер и жестоко подмечал, - раньше тебя могла удовлетворить одна шлюха, а не несколько. И бросай ныть, просто найди подходящего парня. Женись. Организм тебе спасибо скажет. Дерек уныло протестовал и жаловался, что найти подходящего не так-то просто. - Потому что ищешь не там, племянник. Как ты сможешь повстречать хорошего парня, если ходишь по борделям исключительно с потребностью найти дырку на одну ночь? Я понимаю, ты занят в нашей фирме. Ты чертовски востребован своей работой, но ради твоего же благополучия я готов давать тебе дополнительные выходные. Завтра же поедешь в свой бывший университет и завалишься на первую попавшуюся вечеринку. Я слышал, в Беркли их устраивают по-прежнему с завидной регулярностью. Только я тебя умоляю, гадости никакой не кури, а то счастье проморгаешь под кайфом… Дерек, конечно, никуда наутро не поехал, провел весь день в лофте, завернувшись, как старый дед, в одеяло, и пережидая гормональную бурю в относительном спокойствии домашней обстановки. Интересовался у Питера, а как же справлялся с повышенными потребностями организма он. - А у меня, вообще-то, в твоем возрасте был постоянный омега, - бесстрастно ответил ему старший Хейл, и ни один мускул на его лице не дрогнул. Дерек готов был себе язык вырвать за бестактность: омега Питера умер еще очень давно, они, кажется, даже не успели пожениться, а Питер потом так и не нашел замену. Человеческая сука Кейт, разумеется, не в счёт. И пусть Беркли зазывно гремел своими студенческими вечеринками, Дерек, едва ему полегчало, снова погрузился с головой в работу. И надо же, познакомился с ним, своим будущим мужем, банально стоя в пробке на дороге, когда ехал в офис. Парень из рядом стоящей машины вгрызался белыми зубами в нижнюю губу, терзая её до крови, и видно было - психует. Он что-то строчил в мобильнике, ловко перебирая тонкими пальцами по экрану. Он тискал другой рукой руль и ёрзал, вертелся, плясал задом по сиденью, видимо, куда-то опаздывая и не в состоянии смириться с вынужденным застоем на дороге. Перебивая запах пыли и чадящих машин, со стороны Мистера Я-Не-Могу-Сидеть-Спокойно тихонько тянуло сладеньким, омежьим, и Дерек, фатально повстречав его на следующий день снова, прицельно ему улыбнулся, чувствуя, что улыбочка на самом деле выходит хищной, предвкушающей. Омега испуганно заморгал и тут же сделал вид, будто не понимает, зачем ему так улыбаются. Но Дерек, поведя носом, вычислил явную заинтересованность, появившуюся в его омежьем амбре, и позже, по номеру машины разузнав все о симпатяге, в старомодной манере ухаживания послал по адресу проживания охапку ирисов. Вечером другого дня уже снова выискал парня на дороге, всего пропахшего его цветами. Ага, значит букетик ночевал в заветной спаленке, подумал Дерек, и целую неделю регулярно посылал цветочные композиции мальчишке, запретив себе претворять в жизнь привычную схему знакомства: улыбка, кофе, секс. Омега был хорошим мальчиком из хорошей семьи. Тащить его в постель, словно шлюху, никак не представлялось правильным. Ну, если, конечно, Дерек планировал на нем жениться. Хвала пробкам и подаренным из-за них лишним минутам покоя, которые позволили им, наконец, познакомиться, поболтать, обменяться телефонами. Тем же вечером Дерек увозил парня на их первое свидание, на котором с радостью узнал, что заканчивает его умненький омежка тот же Беркли, что кроме смышленных мозгов имеет круглую попу и приятный аромат. То, что мальчишка был омегой человеческого вида, его волновало не очень – сладкий ведь, какая разница, что без клыков? Но сам омега странно скривился, узнав, что Дерек волк. Не сказал ничего, правда. Только посмотрел так – внимательно, выискивая в облике звериное, нечеловечье. А ведь Дерек совсем не пытался произвести впечатление, являя зубы и алый доминантный цвет - был нежным, заботливым альфой, и совсем скоро увидел в глазах своего мальчика то самое, о чем говорил когда-то давно Питер – он увидел отражение себя. Карие глаза омеги смотрели мягко, шоколадно, бархатно. И молча предлагали целую вселенную. Так искренне, что от счастья хотелось выть. Наверно, это любовь, Дерек, сказал ему Питер однажды, в последующей своей фразе удивительно соединив несочетаемое: - Сочувствую тебе. И поздравляю. За две недели стремительного знакомства они прошли путь от первого касания пальцев до знакомства с родителями. Между этих вех были: - первый поцелуй. В Камаро. Очень вкусный. - первый поцелуй не в губы. Ниже. Вкусный - не то слово, но так ничем и не окончившийся. - первый длительный петтинг, когда им обоим пришлось-таки вытираться салфетками, а Дереку потом делать химчистку салона. Камаро провонял сексом. - первый римминг, тоже длительный, и если бы не вернувшийся с работы отец, наверняка бы закончившийся дефлорацией. Потому что не только язык, но и пара-тройка пальцев в омегу уже входили на ура. И, конечно, Дерек уже сбился со счета, сколько раз его лучезарный омежка доставлял ему удовольствие своими тонкими сильными пальчиками, языком и ртом... Такие долгие ухаживания для Дерека были непривычны, и разве мог он объяснить изнывающему организму, отчего до сих пор член не побывал в нужном месте? Питер улыбался понимающе, когда вечерами, теми, что проходили без свиданий, Дерек немного сходил с ума. Он запирался в душевой и стоял под ледяными струями очень долго, пытаясь унять жар голодного тела, и все равно не выдерживал и впускал позже своего альфу, который растирал его плечи полотенцем, вел на кровать и молча, сосредоточенно приводил Дерека в норму. Чаще рукой. Реже - ртом. А потом Питер купил мастурбатор и делал это игрушкой, которая могла принять его узел. Дерек впервые не делился с дядей подробностями романа, не называл имен, не восхищался известными округлостями. Он принимал внимание к себе старшего родственника, как должное, как принимают его смертельно больные люди, не вдаваясь в нюансы своего заболевания. И наверно, именно забота старшего альфы позволила Дереку в особенный день быть со своим омегой бережным и осторожным. Когда впервые они пошли до конца и сладкий мальчишка раздвинул перед ним свои стройные ноги. Он тёк, был мокрым, желанным, доступным. Секс вышел аккуратным и, слава богу, у Дерека получилось сдержать свою нехилую анатомию, и вообще - весь свой волчий темперамент. Они уже не расставались. Свидания теперь были полными и, по мнению Дерека, проходили идеально: ресторан, обжимания в машине, секс в доме омеги. Нюансы, мелочи, конкретика – удел девчонок. Им было хорошо во всех смыслах – от простого молчания на скамейке в парке до рваных хрипов на простынях. У Дерека появились мысли о свадьбе, а у омеги - некоторые другие вопросы. - А где ты живешь? Как проводишь без меня время? Где… спишь? Какой милый, сладкий мальчишка. Хочет знать, где Дерек спит. Дома, где же еще. В своем просторном лофте. На огромной кровати, пространства которой хватит на двоих и даже на... Стоп. Дерек опомнился. Понял. Занервничал. Всю ночь размышлял, слыша, как наверху так же уже которую ночь не спит его Питер. И утром зажал альфу в горячем напаренном душе, молча вырывая ненужную теперь ласку, авансом мстя своему нежному омеге за то, что вскоре он неминуемо разлучит их – его и Питера. Питер позволил. Молча расставил ноги, давая лучший доступ к возбужденному органу. Молча толкнулся в рот. Кончил, забрызгав кафель на стене спермой. И так же молча ушел, не обернувшись на Дерека, который яростно мастурбировал, наверно, впервые в одиночестве, целясь в густые белые следы, оставшиеся после его альфы... ... - Да перестань. Он умный, интересный человек. Он обязательно тебе понравится, детка. Мы вместе работаем и - так получилось – вместе живем уже много лет. Это…удобно. И я хочу, чтобы ты с ним познакомился, прежде чем мы начнем решать жилищные проблемы, которые, поверь мне, вовсе проблемами не являются. Пока Дерек объяснял омеге ситуацию, он уже понимал, как будет чертовски сложно сказать своему альфе – "уходи". Да и сам Питер всё чаще и чаще намекал, что просто гость в мрачном лофте. И пусть запах его был впитан в стены намертво, и множество меток оставлено повсюду – он не мог встать между Дереком и его омегой, потому что обещал. - Мама умерла в прошлом году, Питер, - сухо и безжизненно напоминал ему Дерек о той, кому было дано это обещание, - и я уже сообщил своему парню, что живу не один. Он... поймёт. А если ты уйдешь – сделаешь хуже не только себе. Это было жестоко – так ясно указать на то, что Питер нуждается в своем молодом альфе больше, чем сам Дерек. Но это была правда. Впервые за всю их странную связь, они легли ночевать в одну кровать – в кровать Дерека. Просто спали вместе, свернувшись в тесный клубок. Под утро Питер зарылся носом в загривок Дерека и жадно дышал им, притискивая к себе, молча благодаря за преданность и уже немного переживая за маленького омегу, которому в одиночку придется принять судьбоносное для них всех решение. Что такого в том, чтобы привести парня в свой дом и познакомить с еще одним родственником? Да ничего особенного. Но отчего-то все трое тщательно скрывали странную дрожь предвкушения, тревоги и страха. Дерек забрал омегу из Беркли, довез до своего дома, и пока они ехали в лифте на последний этаж, тихо целовал его в темную макушку, стоя сзади. Будто благословлял. Потом отодвинул дверь в жилое пространство и мягко подтолкнул внутрь. Старший Хейл поднял на входящих голову, и Дерек радостно ему улыбнулся, глазами указывая на свою пару. Омега сделал шаг назад и затравленно посмотрел на Дерека. И в повисшей тишине отчетливо раздалось немного удивленное приветствие, прозвучавшее, как выстрел: - Ну, здравствуй, Стайлз.