Стилински-Хейл-Хейл

                    - И что сказал Дитон? - А что он мог сказать - ничего определённого. Он ветеринар, а не генетик, - кисло заметил Питер и посмотрел на Дерека. Дерек так повзрослел за это время. Заматерел и стал смотреться очень значительно. После тридцати почти все оборотни утрачивают мальчишеские черты и выглядят большими зрелыми волками. Настоящими альфами. Которым самое время становиться отцами. - Давай покажем результаты специалисту, если Дитон бессилен, - Дерек не понимал суть проблемы, - не обязательно же посвящать стороннего врача в подробности нашего...эмм... брака. Питер с досадой покачал головой. - Тебе все равно придется объяснять, как в организм твоего омеги попали сразу две ДНК. Расспросы неизбежны, а это нам ни к чему. Может, лучше поговоришь со Стайлзом? Ты же, в конце концов - муж, он должен тебя послушаться, Дерек... - Ты тоже муж, Питер. И хватит сваливать на меня разговоры... Мне за эти четыре года уже хватило. Чуть что, именно я должен выходить на поле боя и махать белой тряпкой. Нет уж. Ты сам напортачил, теперь и разгребай. Нечего было нарушать правила. Дерек осторожно глянул вниз со второго этажа и опасливо отследил все дерганые движения их омеги, который ходил туда-сюда по гостиной, разговаривая с кем-то по телефону. Телефон, видно было, раскалялся с каждой секундой всё больше и больше. - С кем он там разговаривает, знаешь? - невпопад поинтересовался старший альфа и горестно вздохнул, досадуя: - А правила - дурацкие. Нечего было их вообще придумывать. Всё же шло хорошо и вот, пожалуйста! Они пытались забеременеть уже год. Спустя все испытания на прочность их тройственного союза и после окончания Стайлзом колледжа; после его триумфального начала карьеры в "Хейл и Хейл", решено было задуматься о детях и после нескольких безрезультатных попыток расстроенный неудачами Стайлз решил кое-что поменять в их постельной жизни. - Я хочу точно знать, от кого залечу, - заявил омега с порога, когда вернулся от врача. - Поэтому... Плановая проверка здоровья не выявила никаких сбоев в его омежьем организме, и доктор в который раз дал добро на зачатие. Но только вот объяснить, что в течку дома происходит свальный грех, Стайлз ему не мог. Пожаловаться или, скорее, похвастаться о том, что ровно за неделю до знаменательного события, его два волка начинают кружить вокруг него и соревноваться в ухаживаниях, было абсолютно некому. - Дерек, кажется это у Питера неприлично много волчьих генов. Это он должен больше страдать по случке и сходить с ума, - укоризненно, между стонами, говорил Стилински своему молодому альфе. Альфа старательно обрабатывал его анальное отверстие языком и делал это уже достаточно долго, чтобы раздраженной кожей Стайлз мог прочувствовать каждую щетинку Дерековской небритости. - Мне кажется, или ты и вправду заделался собакой? - оттопыривая задницу, бесстрашно бормотал омега, - вот Питер так не делает... А это он у нас большой грозный пёс. Дерек не обижался на высказывания, а только хмыкал: с тех самых пор, как мир и понимание пришли в их семейство окончательно, они все стали странно равны между собой. Границы стёрлись. Исчезли различия, стал не важен состав ДНК и разница в возрасте. И Дерек вспоминал с улыбкой, как Стайлз дописывал диплом и ругался с Питером. Спорил, доказывал, пихал в плечо, словно однокурсника, и всё же прислушивался к советам альфы, что-то исправляя или зачеркивая в тексте. Как никогда Дереку хотелось, наблюдая за ними, произнести то же, что услышал он от Питера когда-то давно - "мальчишки...". Но он лишь молча смотрел, ощущая себя немного отстраненно и стараясь не думать о том, о чём думал хоть раз каждый из их союза: у Стайлза сначала был Питер, Дерек появился потом. И пусть он стал первым, ну... первым, иногда это не спасало. Особенно в те дни, когда он видел, насколько молодеет Питер, находясь рядом с их омегой. И не совсем применимое к их отношениям слово "конкуренция" неприятно тревожило. "Не бери в голову, даже не смей!" - просил его всё понимающий Питер, чуя зарождающуюся ревность, и Дерек, вместо обидного ощущения буфера, которым служил он иногда в их ссорах, чувствовал себя, наконец, правильно - связующим звеном, проводником между своими альфой и омегой. В буквальном смысле находясь в постели между ними обоими: нависая над Стайлзом сверху, жадно толкаясь в его вход, он в полном удовлетворении от происходящего терся твердыми ягодицами о стояк обнимающего сзади Питера, который жарко целовал его в напряженное плечо. Понадобилась пара лет, чтобы срастись друг с другом так идеально. Питер давно был свергнут с пьедестала, перестав быть страшным большим альфой для Стайлза. Теперь омега и не думал уставать соревноваться с ним в сарказме. - А как, кстати, делает Питер? - с интересом спрашивал Дерек, опуская ту часть болтовни, где было что-то обидное про собак: фраза о грозном псе была извечной их шуткой. - А сейчас покажу, - слышался тут же голос второго мужа, и старший Хейл, торопливо снимая футболку и вытряхиваясь из джинсов, залезал к ним на кровать. - Питер делает вот так, - склонялся он над Стайлзом, целясь в губы и комментируя, - чтобы было поменьше дразнящей нас всех болтовни бесстрашного детки, с ним надо делать вот это. Учись, Дерек. И Питер глубоко со вкусом Стайлза целовал, демонстрируя совсем неприсущую себе нежность. Да, нежность была территорией Дерека, не Питера. В постели старший Хейл придерживался жестких правил подчинения и равенства не признавал. Он мог советоваться с омегой в деловых вопросах, обсуждать дела фирмы на равных; робко возражать против нового цвета постельного белья, и совсем не иметь голоса при выборе кинематографических новинок. Но под одеялом не церемонился: в горячечной лихорадке грядущего оргазма шептал на ухо Стайлзу грязные, очень грязные вещи и называл шлюхой. Дерек вздрагивал за омегу, так грубость эта била под дых, одновременно возбуждая, и торопливо шептал нежности в другое ухо, кончик которого розовел в миллиметре от губ. Стайлз менялся, привычно угождая своим мужьям, и словно ртуть, перетекал из одного состояния в другое. Он был шлюхой. Стеснительным деткой. Идеальным любовником. Чудом. ...В поцелуе Питер придерживал его за шею, чуть сжимая её пальцами, а второй рукой проверял, нравится ли Стайлзу то, чем они с Дереком занимаются. Рука натыкалась на твердый омежий член: Стайлзу нравилось. Вообще, ему нравилось всё. Начиная ласкаться с кем-нибудь из своих мужей, он никогда не знал, чем окончится затея. Дерек трогал его так часто, будто поженились они только вчера, и он еще не наигрался в мальчишеские ухаживания. Он мог легко целовать Стайлза, поглаживать, сжимать омеге коленку за ужином, втягивая в начинающуюся прелюдию и Питера, заставляя его смотреть и терять интерес к стейку. Питер, конечно же, смотрел, а насмотревшись, мог вернуться к вдумчивому прожевыванию мяса, или же уйти наверх, в библиотеку, с немного раздраженным вздохом. Или же он откладывал приборы в сторону, пружинисто вставал со своего места и подходил к ним. "Иди сюда", - дёргал Стайлза за руку и опрокидывал на стол. Раздевал его, игнорируя кровать в достаточной от них близости, давно позабыв свои же брезгливые замечания насчет секса в обеденной зоне, и пока голый омега в ожидании ёжился от прохлады свежего воздуха, ёрзая спиной по столу, Питер быстро ласкал рукой член уже раздевшегося Дерека. Подталкивал его бедра к распахнутому рту Стайлза и заставлял интенсивно сосать. Сам аккуратно вводил пальцы в омежий анус, гладил изнутри стеночки, подготавливая их к толщине члена и объему узла, а потом смотрел, как Дерек, бросив играться с омежьим ртом, медленно входил в мужа. Стоны Питер любил глушить поцелуями. А еще он любил отыметь Стайлза сразу же после Дерека. По его вязкой сперме въезжая в него до самых яиц. Какова длительность оргазма альфа-оборотня и каков примерный объем его эякулята, выделенного за один половой акт? Стайлз старательно изучил вопрос, отрыв в библиотеке соответствующую книженцию и с тех пор убеждался в прочитанной истине каждый день. Он всегда с дрожью предвкушения ожидал сорокасекундные, в пересчете на постельное время - весьма длительные, красивые содрогания Дерека, такое же долгое сладостное рычание кончающего Питера, и нереальное количество спермы, горячие толчки которой осязаемо били в его нутро. Такой внушительный объем жидкости его организм внутрь себя принять просто не мог, и в особо насыщенные сексом дни Стайлз привык всю ночь сварливо бурчать, сквозь сон отползая от влажных пятен, которые сажал на простыни. Под утро лофт пах ядрёным развратом: спермой альф и выделениями омеги. Проветривания не помогали. И конечно, это была идея Питера - разработать Стайлза под них двоих. - Ты маньяк, Питер, - отнекивался Стайлз, - ты просто хочешь, чтобы Дерек был максимально близко. Я же вижу, какую по утрам вы устраиваете себе совместную дрочку. - Тебе это нравится, - наблюдательно замечал Питер, - не говори, что нет. Стайлз краснел: ему нравилось. По утрам двое красивых, мускулистых мужчин, двое его альф дурачились в постели, как щенки, и если Стайлз сонно отнекивался от предлагавшихся объятий, они игрались друг с другом. Боролись, шутя, комкая простыни, и кто-нибудь неминуемо оказывался сверху. Стайлз, проснувшись, наблюдал, как Питер, прижав Дерека всем телом к матрасу, запускал свою руку между их тел и ласкал два члена одновременно, так, как делал это с собой. Сначала глядел вниз, на рваные движения своей кисти, возбуждаясь еще больше от вида прыгающих в кулаке розовых влажных головок, а потом поднимал взгляд и смотрел в глаза Дереку, заставляя его не отворачиваться и проходить вместе с ним весь путь от первой сладкой судороги до последнего жадного глотка воздуха, когда его все равно не хватает из-за спазма гортани, как ни дыши. Совместный оргазм альф, отслеженный Стайлзом и прожитый вместе с ними, был ничем не хуже собственного, так это было прекрасно. Альфы перестали его стесняться, хотя вряд ли это исконно человеческое чувство было применимо к тем животным, в которых Дерек и Питер превращались на простынях. Не стыдясь наготы, не стыдясь желаний, они следовали зову своей природы и Стайлз, вовлеченный в их жаркую игру, волей-неволей узнавал много нового о физиологии и особенностях поведения больших диких собак. - Перестань называть волка собакой, - предупреждающе обрывал его Дерек, - они вообще другой... вид. Ага. Стайлз бы поспорил. Кажется, только собаки имеют дурацкую привычку совать свой нос и свой язык куда ни попадя. Особенно язык. Вот Питер обожал лизать Дерека. Он тщательно вылизывал его член, яички и даже анус, рождая в омеге страшные подозрения, и даже больше - опасения за его анальную девственность. По наблюдениям Стайлза, рядом с Питером она была под великой угрозой. И когда туалет интимной зоны был, по мнению старшего альфы завершен, он невежливо затаскивал Стайлза на лежащего Дерека и сам насаживал его на Дерековский член. Руководил первыми минутами совокупления, дурея от запахов, и замирал с блаженством на лице, когда Дерек, отвлекшись от скачущего на нем омеги, начинал ласкать Питера рукой. - Возьмешь в рот? - спрашивал Питер своего альфу и пристраивался к его лицу бедрами, тыкаясь текущей головкой в губы. Нежную плоть колола жесткая щетина, а потом Дерек ловил ртом его пенис, слушая, как стоны Стайлза на нем становятся всё громче, и омега кончает не только от члена в заднице, но и от картины своих двух альф, занимающихся перед ним любовью. Именно в этой позе Питеру и пришло в голову пристроиться сзади, когда Дерек только-только начал получать кайф от судорожно сжимающейся дырки омеги. Стайлз сидел верхом на своем молодом муже и сначала послушался, когда рука Питера властно толкнула его вниз. Стайлз лёг всей грудью на Дерека, наслаждаясь от одной только мысли, что Питер сейчас на него смотрит. Точнее, не на него, а на аппетитную, растянутую членом Дерека задницу. Но Питер не остановился на рассматриваниях. Он навалился сверху, зажав омегу между телом Дерека и своим, и требовательно надавил на занятый вход пальцем. Стайлз так и сказал ему: - Занято, блин, Питер! - Расслабься, - напряженно и строго ответил ему альфа, не подхватив шутки, и вставил второй палец с другого края отверстия. Развел их в стороны, снизив давление на член Дерека, и тот недовольно завозился. - Питер, ну что за эксперименты? - спросил и сразу же понял. Они разговаривали об этом недавно, когда Стайлз между ними уже заснул, вымотанный, а у Питера всё ещё свербело. - Я хочу трахать его вместе с тобой, Дерек, одновременно, - вперив взгляд в потолок, заявил тогда он. - Трах по очереди надоел смертельно. Глаза горели голубым пламенем, отсвечивая на щеки Стайлза холодным огнем, и идея, в общем-то, была клёвой. Быть всем настолько близко друг к другу, что и не мечталось. Стайлз мог принять их двоих, Дерек знал это. Не зря же Питер еще месяц назад притащил из магазина огромное дилдо и каждый день заставлял омегу засовывать его в себя. Стайлз тихо ненавидел силикон, но слушался. Любил угождать старшему Хейлу в его затеях, и как Дерек ни ругался на своего альфу, поделать ничего не мог - причуды Питера странным образом возбуждали всех. - У него под боком два живых члена, Питер, - ворчал Дерек, наблюдая с болезненным стояком, как Стайлз под свои же тихие охи медленно вводит в анус искусственный фаллос, - а ты заставляешь его играться перед нами с этим чудовищем. Скажи, кстати, а обязательно было покупать хуй именно зеленого цвета? Питер махал руками - заткнись. Смотри лучше, как растягивает эта штуковина дырку нашего омеги. Хорошо и упорно растягивает. Готовит его. Понимаешь? После того их откровенного разговора Дерек всё понимал. Это было очевидный итог их постельных баталий - начать трахать Стайлза сразу двумя членами. Тереться друг о друга внутри, обмениваться смазкой, течь на чужой пенис и чувствовать, как влага другого горячо обволакивает нежную кожу... - Вы меня порвёте, - хныкал Стайлз, уже в полном бессилии: Питер проник головкой внутрь и скользил ею по стволу Дерека. - Не порвём, детка. Мы аккуратно, - выдыхал Питер и заставлял омегу сжимать отверстие сильней, - ты такой растянутый, боже. Напряги дырку, Стайлз, или Дерек сейчас выскользнет. Давай, постарайся удержать нас обоих. Стайлз старался и удерживал. Совокупление было ленивым, медленным, почти неподвижным, но долго не продержался никто: слишком грязной была фантазия, воплощенная в реальность. Она даже минуты им не дала... Разъединившись и лежа на влажных простынях рядом, Питер заметил на животе Дерека подсыхающую лужицу спермы омеги и обвинительно-шутливо указал на неё пальцем. - Вот только не говори мне теперь, что тебе не понравилось, неженка, - погрозил он Стайлзу и благодарно его поцеловал. Утром Питер устроил импровизированный, весьма возбуждающий всех медицинский осмотр. - Ну надо же, какая у тебя эластичная дырочка, - восхищался он, рассматривая чуть распухшее отверстие омеги - морщинки ануса были розовыми и такими крепко сжатыми, будто и не было там вчера двух членов, - никогда не подумал бы, что человеческий омега сможет принять в себя двойную волчью анатомию... - Питер, - обрывал его Дерек, заставляя замолчать: тема о различиях в происхождении была под запретом. Питер затыкался и продолжал мечтать вслух. - Стайлз, а если сразу два узла, м? Как думаешь, сможешь? Стайлз протестующе мычал и начинал пугливо натягивать трусы. - Маньяк, - обзывался снова и показывал Питеру неприличный жест, - знал бы, что ты такой... - А ты знал, - смеялся Питер и отпускал шпильку в сторону Дерека, - да если бы не я, занимался бы ты до сих пор сексом в миссионерской позиции со своим небритым классическим любовником. А со мной, видишь, какое разнообразие. - Ты про того зелёного силиконового уродца, что ли? - тут же парировал Дерек, - ну-ну... И к концу недели упертый старший Хейл уже приучил Стайлза к мысли, что двойная вязка не так уж страшна. Что у него получится принять узлы их обоих, и "посмотри только, детка, как блестят у Дерека глаза от одной этой мысли - тереться узлами внутри тебя. Пусть он и делает вид, будто против. За тебя боится. А ты сможешь, я уверен. Просто скажи ему "да"... Стайлз кусал губы: хотелось безумно. Понадобилась еще одна неделя, чтобы уговорить теперь уже Дерека и успокоить его гипертрофированное чувство заботы о Стайлзе и его маленькой дырочке, на которую Питер посягал с таким пылом. ... Анус омеги очень растяжим. Он словно сжатая трубочка, розовые складочки которой расправляются и растягиваются, когда нечто инородное проникает в него, толкаясь и настойчиво тараня. Омеги умеют расслаблять себя так, чтобы принять внутрь очень объемные предметы, иначе зачатие было бы невозможным. Размеры узла оборотней весьма внушительны, но именно в его выделениях находятся те сперматозоиды, которые способны к оплодотворению, поэтому чтобы принять текущую шишку альфы, омега должен уметь терпеть - и первую боль, и последующую разработку своего отверстия под конкретный узел. Волчья анатомия намного крупнее человеческой, поэтому понятно было, отчего Питер так восхищался Стайлзом. - Ты молодец, детка, такой умничка, - шептал он омеге, - терпи, Стайлз, еще чуть-чуть... Питер как мог медленно распускал свой узел, с дрожью во всем теле чувствуя, как давит он на уже набухший кнот Дерека и тот начинает рвано дышать от усиливающегося давления и неосознанно сжимать Стайлза в крепких объятиях. - Боже, Питер, я же сейчас... сейчас... - не договаривал Дерек и пытался замирать: заканчивать так быстро именно этот секс не хотелось. Стайлз дрожал в его руках, лежа всем телом на груди и, в принципе, со своей несовершенной человеческой анатомией не мог, но героически принимал сейчас два огромных узла. Дерек чувствовал своим напряженным животом, как немного больно упирается ему в мышцы твердый пенис омеги. И это было хорошо. Эрекция всегда говорит о том, что если омеге и больно, то боль эта правильная, нужная, и даже, в некотором роде возбуждающая. - А-а, а-а... - тянул Стайлз на одной ноте, пытаясь вывернуть голову и посмотреть на сосредоточенного Питера, который сзади в очень напряженной позе начинал массировать широко разведенные ягодицы омеги, понуждая его сокращать мышцы сфинктера для массажа узла. То есть, узлов. Хотя это было уже не так существенно: узел Питера соприкасался с узлом Дерека, и Питер даже чувствовал, как различается их температура. Что у Дерека он более горячий в силу возраста, а нежные стеночки и растянутый анус Стайлза еще горячей. Это было волшебно и сдерживаться не имело смысла. Дерек, впившись засосом в шею Стайлза, вовсю стонал и узел его тёк, выделял сперму, которая омывала и орган Питера. Поэтому он тоже замер, зажмурившись, отпустив себя, и чуть не упал на узкую спину омеги от тягучего, долгого спазма, мало похожего на привычный взрыв оргазма. - Надо будет повторить, - устало произнес Питер после, поглаживая влажные позвонки омеги пальцами и сразу же предвосхищая возражения, - я же не говорю - завтра! И, Дерек, хватит трястись за этого симулянта, ты посмотри, как ему понравилось! Он знал, что за двоих выходит, поэтому пусть не жалуется! - А ничего, что я тут рядом вообще-то лежу? - недовольно отзывался омега на невежливое обращение к себе в третьем лице и жался спиной к Дереку, зная, что распределенные роли между ними двумя уже никак не изменить. Что бы не происходило, Дерек всегда оставался защитником. Крепостью. Питер - необходимым злом. Возбуждающим злом. Тем, кто посвященные в тайны семьи могли назвать каплей дёгтя в их браке. Что было изначально враждебным, но так сильно въевшимся в их простые отношения. Что было тем самым изъяном, так снизившим цену на бриллиант на пальце Стайлза, сделав его абсолютно бесценным. - Тебе тоже понравилось, Дерек? - Стайлз старался не смотреть на торжествующее выражение лица Питера. - Чёрт, да... - Тогда повторим, ладно.

***

Жизнь продолжалась. Теперь Стайлз щеголял не только сияющим пальцем, но и лаконичными визитками, заказанными для него Питером. "Стилински Хейл Хейл" было написано четким шрифтом на лицевой стороне плотной дорогой бумаги. - Питер, а почему моя фамилия впереди? Это как-то... неправильно, - недоуменно спрашивал Стайлз начальника. - Я всего лишь пару лет в фирме... Питер долго объяснял. - Ты занимаешь должность в отделе связей с общественностью. Ты отвечаешь за публичную часть. Твой отдел первый сталкивается с новыми людьми, общается с ними, и уже потом рекомендует эти знакомства нам. Ты - парадный вход, Стайлз. И не говори, будто думал, что зря стажировался у меня два последних курса, почти без выходных и зарплаты... Конечно, твое имя должно стоять первым. Это не привилегия, а всего лишь рабочий нюанс. В конце концов, мне больше нравится оставаться в тени и руководить империей, так сказать, с невидимой звезды смерти, если я правильно запомнил ту чушь, которую мы вчера смотрели... - В десятый раз, - смеялся Дерек, вступая в дискуссию. - Кажется, в одиннадцатый... - припоминал Питер, - вот видишь, Дерек тоже со мной солидарен. В чем я не сомневался, потому что он у нас известный серый кардинал... Если помнишь, конечно... Омега торопливо соглашался: воспоминания о том дне, когда Питер чуть было не разорвал горло Дереку, ещё не стёрлись, и тревожить их не хотелось. Стайлз по-прежнему оставался человеком. И знал, что любимым. Этого было достаточно.

***

- Врач сказал - все в порядке, цикл ровный, я готов, - сообщил Стайлз после плановой проверки своим альфам в одно прекрасное утро, - можем начинать пробовать. И помедлив немного, заметив, каким одинаково-хищным светом зажигаются глаза его мужей, поспешил добавить: - Не прямо сейчас. Позавтракали оживленно, а подъехав к офису, Дерек задержал омегу в машине: - Я рад, что ты захотел того, о чем я думал всё последнее время, - сказал он ему и нежно поцеловал, благодаря за решение. И через некоторое время стало понятно, что если и жить втроём оказалось не так-то просто, а уж беременеть... Через год бессистемного траха Стайлз решил навести порядок в постели и сразу предупредил: - Я хочу знать, от кого залечу, поэтому... ...поэтому вот уже которую течку им приходилось придерживаться заведенного расписания. - Мы спим все вместе, - рассуждал Стайлз, - мы занимаемся любовью втроём, и если в обычные дни теперь это будет позволительно, то с началом очередного цикла я буду спать лишь с одним из вас. Чтобы точно знать - от кого забеременею. Второй должен предохраняться. Питер сердился больше Дерека. - Де-етка, ты жесток! Я хочу иметь тебя независимо от очередности! С узлом. Без резинки. На что Стайлз совершенно справедливо замечал: - У тебя всегда будет Дерек, Питер. Потерпишь без меня с ним, если с презервативом тебя не устраивает. Фраза была парадоксально противоречивой, они даже рассмеялись, понимая вдруг, что не мыслят себя по отдельности. Не хотят ласкаться, когда третьего нет. Чувствуют себя ущербными и даже несчастными, когда теряют одну треть своего союза. В последний год они и спать стали все вместе. Оборотни сворачивались клубками на огромной кровати вокруг Стайлза, жаря его своими горячими телами полуживотных, и сквозь сон ощущая, как прижимается он то к одному волку, то к другому. Поэтому потерпеть с одним Дереком представлялось Питеру не очень правильным и довольно убогим. - Мы можем уже после того, как ты забеременеешь, сделать анализ, который и покажет на возможного отца, - настаивал дальше Питер, лишь бы не соглашаться на этот печальный распорядок объятий. - Сейчас определить отцовство можно очень просто. И самодовольно замечал, чем провоцировал у Дерека приступ неконтролируемого смеха: - Не сомневаюсь, что это буду я, кстати... - Я не хочу узнавать имя отца ПОСЛЕ. Я хочу точно знать его ДО. Потому что мой организм и так, по-моему, уже сбит с толку - кого выбирать, чтоб не обидеть. Не заметили? Да заметили, заметили. Стайлз всё не мог забеременеть, а при условии такой интенсивной половой жизни это было чёрт знает как неправильно. Дерек успокаивал его - "ничего страшного, будем пробовать ещё". Но факт оставался фактом - у них не получалось. Поэтому каприз омеги можно было понять. И в первую ближайшую течку благодаря жребию, от вязки был отлучен Питер. Он всю неделю выходил к завтраку с постным лицом и, молча колдуя у плиты, назло пережаривал блинчики. - Не веди себя, как мальчишка, - ругался Дерек и тут же успокаивающе похлопывал его по спине, - тебя никто не гонит из постели, мы можем удовлетворить тебя оба, ты же знаешь. Я - хоть сейчас. Смотри, как ты напряжен и... - Отстань, Дерек. Моя физиология печалится. Ничего не хочу. На самом деле Дерек понимал: Питер неосознанно соревнуется с ним. Это неизбежность для альфы - или ты всегда первый, или не альфа. И пусть тебе уже за сорок, ты все равно помнишь, как в самый свой первый раз почувствовал вкус победы. Самый сладкий, самый главный вкус твоей жизни. Ты не захочешь делиться им даже с тем, кого любишь. Ну, особенно, если любишь другого альфу. - Стайлз решил так. Мы должны уважать его решение, Питер, - пришлось сказать Дереку, - ему тоже не по себе, он очень по тебе скучает... Это была правда: Стайлз скучал и очень расстраивался. Питер снова спал наверху, хотя мог и не уходить в своё логово. Но, по его словам, любой уважающий себя волк, которому запрещено распускать внутри своего омеги узел, вовсе не будет принимать приглашения в постель, потому что без узла это не секс, а подростковые обжимашки. А презерватив гадость. Когда течка кончилась и беременность не наступила, Питер повеселел. - Ну, готовься, - предупредил он Стайлза и чуть не съел взглядом. Дерек иронично подметил: - Надеюсь, если ты от него залетишь, детка, ребенок пойдет в тебя. Ну как можно в сорок быть таким... мальчишкой, блин... Как Питер ни старался, а слышно это было Дереку очень хорошо, ничего у него не вышло. Зря только Стайлза вымотал. В одну ночь Дереку пришлось спуститься к ним со второго этажа, потому что омега захлебывался слезами и так жалобно стонал, что спать было просто невозможно. - Питер, господи, что тут происходит? Что ты с ним делал? - выпалил испуганный Дерек и сразу же выискал в темноте лицо Стайлза, с мокрыми дорожками слез на щеках. Голова его покоилась на руке старшего Хейла и бессмысленное выражение на лице омеги лучше всего сказало Дереку о том, что Стайлз в оргазменной отключке. - Тш-ш... Дерек, ну что ты орешь? Ничего я с ним не делал особенного, - рассердился Питер и тихо поцеловал Стайлза в висок, - ты же знаешь, что после третьего оргазма наш детка плачет, ну? Так вот на пятом его прорвало основательно. Дерек облегченно выдохнул - оргазмы, это хорошо, это замечательно. Стайлз уже проваливался в сон и пахло от него так чудесно: сладко, завлекательно... - Давай к нам, - звал его всё понимающий Питер, чуя волну неудовлетворенности, - я сделаю тебе массаж, расслабишься... Дерек заскакивал на кровать, сдирал с себя трусы и облегченно подставлялся под руки и язык. Массаж "от Питера" был просто улётным. Потом они будили Стайлза своей вознёй и тот сквозь дрему бормотал: - Опять вы без меня этим занимаетесь, да? Дерек? Эй, подожди, не кончай, я хочу посмотреть... Но Дерек, запачкав кулак Питеру, сохраняя договоренности, снова удирал к себе наверх, обещая себе, если снова придется так мучиться, в следующий раз взять командировку. Очередная течка была его, и Питер снова куксился, психовал и раздражался, отказываясь натягивать презерватив и показушно задерживаясь на работе. Ужины проходили напряженно, и в последнюю ночь старший Хейл не выдержал. - Детка, любимый, как же я соскучился, Стайлз... - Питер залез на кровать под вялые протестующие возгласы омеги и не хотел ничего слышать. Шишка у основания его члена набухла насухую, и пусть из ануса Стайлза вовсю сочилось семя Дерека, и ноги разъезжались после двух заходов, омега всё равно не мог игнорировать второго своего неудовлетворённого альфу. - Питер, я вижу, как тебе охота, - шипел Дерек, - но мы же решили, что другой, если захочет распустить узел, будет предохраняться! - Не понимаю, о чем ты, - нахально заявлял старший Хейл и засовывал наглую морду между ног Стайлза. - Ты-то как раз понимаешь, а вот Стайлз сейчас - нет! - уже почти орал Дерек, защищая желания своего мужа, который стонал под жадным языком Питера, требуя только одного - вязки. - А он и не должен сейчас ничего понимать, Дерек! - уже агрессивно огрызнулся Питер, - он течёт. И хватит меня останавливать, мне мои гены не удержать. В следующий раз к батарее будешь меня пристёгивать... Все альфы немножко сумасшедшие, когда их омеги текут. В них побеждает природа. И Дерек плюнул. Стайлз был между ними таким красивым. Белокожим, тоненьким, возбужденным. Его отверстие блестело от слюны и смазки. Белая сперма пачкала, вытекая, простыни. Рядом был Питер, любимый альфа, и этот тройной расклад казался самым верным и правильным. - Давай, - разрешил он за омегу Питеру и въехал в Стайлза следом за ним, чувствуя, как пружинят атласные стеночки входа, принимая сразу два члена. Утром Стайлз не хотел разговаривать с ними обоими. А через неделю мрачно предъявил тест на беременность. Положительный. - Если в ближайшее время мы не разберемся, от кого я залетел, то даже не знаю... - угрожающе начал омега, но договорить не успел, потому что его обняли четыре сильных руки и чуть не задушили. Решено было сдать анализ, определяющий отцовство, в анонимной лаборатории, и через день Питер отвел Стайлза с результатами к Дитону, семейному ветеринару, чтобы тот разобрался. Дитон поковырялся в бумажках и ничего вразумительного не сказал. Указал на нижние две строчки и пояснил, что в организме Стайлза находятся сейчас две ДНК - Дерека и Питера. Одновременно. Что это значит и чей ребёнок, пусть генетики разбираются. - Это какая-то ошибка - сразу две ДНК, мистер Хейл, у людей такого не бывает, - всё же осторожно заявил он Питеру,- даже при условии, что муж Дерека, простите, и ваш тоже, нашпигован вашим материалом под горло... Надо пересдать. Стайлз пересдал. Результаты не изменились. И пока омега психовал, пока Дерек его успокаивал, Питер, как ни странно, оставался спокоен. Беременность - это хорошо. Дети - это прекрасно! И конечно же, в битве за отцовство победит тот, кто сильнее, в ком больше зверя. - Я уверен, Стайлз залетел от меня, а твоя частичка там просто так болтается, - проинформировал он Дерека, который все вглядывался и вглядывался в стопку анализов. - Давай все-таки покажем это специалисту, - помахал он ею перед лицом Питера, проигнорировав обидное заявление; привыкнув в последнее время к тому, что на время беременности их омеги они с Питером стали соперниками, оставаясь любовниками. Это было странно, но что ж поделать - время парадоксов настало, никто не говорил, что любовь втроём - это легко. - Давай лучше поговорим со Стайлзом, чтобы идею об установлении отцовства он выкинул из головы. Родит, сразу увидим, от кого. - Разговаривать, конечно же, придется мне? Так, Питер? - напряженно спросил Дерек и покачал головой - венец миротворца уже изрядно натер голову. - Вообще-то, накосячил опять ты. Вот и иди успокаивай мужа. Питер нехотя согласился - если бы он сдержался и не полез к ним в ту самую сладкую ночь, они бы сейчас не гадали - кто. А теперь, пожалуйста - даже анализ не может ничего сказать путного. Выдает в который раз содержание в крови двух маркеров - и его, и Дерека. Странно, конечно... Разве так быва... - Дерек, боже, послушай меня, это же очевидно! - схватил Питер племянника за руку, - как же я раньше не понял! Две ДНК! В одном Стайлзе! Две! Одновременно!!! Дерек молча склонил голову над листочками, снова пробежавшись глазами по показаниям и глаза его засветились. - Понял. Чёрт, я понял тебя. Это... Круто, - выдохнул он, чувствуя накатывающее счастье и тут же с испугом взглядывая на Питера, - как думаешь, скоро до него дойдет? Питер трагически заломил брови и даже зажмурился. Дошло до Стайлза через десять минут. Его собеседник на другом конце провода, оказавшийся профессором перинатальной генетики, успешно расшифровал анализы и сообщил обалдевшему папаше, что две разных ДНК означают двойню, и дети, соответственно, от двух разных отцов. И вот это самое интересное... - Вы оборотень, мистер Стилински-Хейл? - настойчиво предполагал невидимый доктор, - потому что такая беременность указывает именно на наличие волчьих генов. Омеги такого типа могут оплодотворяться разными альфами, особенно, если оба половых акта произошли в одну течку... Для человека такой расклад крайняя редкость, и если вы утверждаете, что вам это удалось, то мне придется вас только поздравить. Такая двойня - подарок судьбы. - Такая двойня - откровенное палево! - орал Стайлз на мужей позже, - и нечего лыбиться, как идиоты! Ненавижу вас, псов поганых, волков озабоченных! Тот доктор в телефоне наверняка подумал, что я законченная блядь! Но чудесного события никто не отменял и когда все поутихло, Стайлз стал самим собой, а точнее, он стал беременным Стайлзом, что вскоре заметили все: коллеги, друзья, родственники... Пахло от омеги теперь действительно сладкой булочкой, и сам он стал напоминать её через каких-то пять месяцев. Живот рос быстро, а малышня в нем толкаться стала очень скоро. - Тот, который сейчас левее, наверняка твой, Питер, - прикрыв глаза, сообщал Стайлз альфе, - вечно лягает меня ногой перед сном. - А разве я лягаюсь? - обижался Питер и осторожно клал ладонь на левую половину пуза. Рука Дерека уже минут пять покоилась на правой и маленькие волчата в утробе Стайлза затихали, слушаясь папочек. Стайлз вздыхал - вопрос о том, как объяснить близким такую удивительную беременность отодвигался на второй план. А на первый выходила проблема различия видов, которая находилась в этот момент прямо под руками его мужей. УЗИ подтвердило мужской пол обоих эмбрионов, а также выявило у одного из них наличие волчьих признаков. Только у одного. - Второй ребенок скорее всего человек, - проинформировал врач, - а с первым мы совершенно точно определились еще в прошлый раз - он оборотень. Вот. УЗИст указал пальцем на крошечный клычок соседнего мальчишки. Он вылезал из приоткрытого пухлогубого рта так мило, что Стайлз шмыгнул носом от чувств. Хорошо, что папашам он запретил идти с ним к доктору: их дурные счастливые лица он точно бы не выдержал. - Ваш муж, как мы знаем - тоже оборотень, это все объясняет. Вам повезло зачать сразу оба вида, поздравляю! - все еще восхищался врач, пока Стайлз слезал с кушетки и вытирал живот от геля. Поздравлять-то особо не с чем было. Как ему теперь объяснять своим альфам, что кто-то из них налажал и заделал ему человеческого детёныша? Стайлз не любил вспоминать прошлое. То, в котором был не слишком хорош именно из-за происхождения. В котором Питер - любимый, желанный альфа - называл его человеческой шлю... Чёрт, опустим. Вспоминать прошлое Стайлз действительно не любил. Оно было далеким и смешным. Тогда он был отчаянным девственником, которого угораздило снова найти волка именно из семейства Хейлов и влюбиться в него. Снова встретиться со своими старыми страхами в лице Питера и тоже снова влюбиться в них. И в страхи, и в Питера. В Питера всё ещё недосягаемого - большого альфу, сверхъестественное чудовище, к которому тянуло по-прежнему и страшно от этого было - жуть, и все пути к отступлению отрезаны были другой любовью - Дереком. Так бывает, когда встречаешь нечто неразделимое и вынужден любить несочетаемый микс из двух личностей, тихо сходя с ума от осторожного предположения: возможно, я слишком везучий омега со слишком любвеобильным сердцем, которому бы всегда было мало одного волка. Про то, что его жадной бессовестной дырке одного точно было бы мало, Стайлз старался не думать... Трое - это ребус и головоломка. Чуть больше любви, чуть больше секса, и значительно больше проблем. Дерек - умница и псих, заставил выплеснуть их тогда все свои страхи друг перед другом. Заставил Стайлза пойти на крайние меры, доказывая свой выбор. Страшно было, конечно. Но Питер остановился в самый последний момент, в миллиметре от его шеи. Капая слюной на кожу, он замер, весь в крошечных черных брызгах Дерековской крови и посмотрел на Стайлза своими сияющими голубыми глазами. Свет ярости постепенно гас в них, и Питер, отрезвленный вспышкой их ярких, правдивых эмоций, вдруг тихо сказал: - Чёрт с тобой, Стайлз. Дерек прав, я люблю тебя любого. Оставайся человеком. Мир. И глядя на замершего под ним потрясённого омегу, затряс его: - Ну же! Стайлз, отомри! Где-то там, за пределами кровати, валялся в отключке на полу израненный Дерек. Кожа на шее самого Стайлза вспухала черными следами от пальцев Питера, который медленно возвращал себе человеческое обличье. Пахло кровью. Мир казался шатким, нереальным. Давшимся слишком дорого. - Какие условия, Питер? - догадливо спросил Стайлз альфу, - что нужно для того, чтобы любил ты меня любым? - Никаких, детка. Господи, никаких! Не нужно условий... - Питер запнулся, проверяя себя, всматриваясь вглубь своего существа, ища ответ и уже понимая - чего хочет. И несдержанно снова прижал омегу к простыням, покрыв своим телом, тяжело придавив - снова сделав больно. Не посмев соврать: - Роди мне волчонка! Обещай, Стайлз. Пусть будет похожим на тебя. Хорошо? Стайлз не мог обещать этого - как? - но только тупо кивнул головой перед тем, как его затрясло и он забился в рыданиях от осознания того, насколько близок был от обращения и вообще - от смерти. А уж умирать от руки любимого ужасно не хотелось. Они тут не Ромео, ещё Ромео и Джульетта. Они простые люди и обыкновенные волки. Умирать от любовных страстей - не их история. Но наутро после скандала, отойдя от шока, Стайлз заперся в душе один и, стоя под ледяными струями воды, трясся: от холода и отвращения к себе. Вспоминая, как лежал накануне бессловесным бревном на кровати, слушал признания Питера. Неправильно счастливый, живой и не покусанный оборотнем, который чуть его не убил, доказывая, что любит. Куча окровавленного белья была сброшена на пол, когда Дерек присоединился к ним, и после кратких его объяснений - Стайлз мало что понял (Они что, друг друга любят? Давно?) сам легко позволил любить себя. Снова и снова. Но сейчас, когда чистое утреннее сознание рисовало ему вчерашнее, его уже не мог затмить дикий секс втроём, такой сладкий и долгожданно необузданный, что просто не верилось. Да, секс был хорош. Но предательство оставалось предательством. Он ушел, забрав свою собранную накануне сумку. И целый месяц держался, даже не думая звонить. Злился на себя, не мог понять, как получилось, что любимый швырнул его, как вещь, под ноги своему альфе и чуть не принёс в жертву. Питер вспоминался зверем. Дерек - чужаком с разодранной шеей. А по ночам хотелось реветь. "Мы любим тебя любым" не работало. Не сработало и то, что Дерек со своим нюхом нашел Стайлза на третий же день его побега. Слежка была неотступной - на расстоянии в несколько десятков метров, но всегда в поле зрения. Вскоре Дерека сменил Питер, а потом они вместе, бросив работу, молча кружили рядом: у общежития, у колледжа, у дома отца. Но настолько недостаточно рядом, что Стайлзу хотелось орать. И внезапно вспомнилось прошлое, в котором старший Хейл его опекал невидимым присутствием, будто сильное сверхъестественное существо, к которому и приблизиться-то было страшно. Но вот только сейчас это был просто Питер, его взрослый, не особо удачливый в любви волк; абсолютно равный ему, потому что такой же несчастный из-за разлуки. Простой оборотень, которому ничто человеческое оказалось не чуждо. Сама мысль эта вызвала в Стайлзе нервное хихиканье и начисто лишила прошлого страха. Сработала именно она. Когда понимаешь, что в твоей постели больше нет монстров, можно спать спокойно. С теми, кто этими чудовищами казался. Дерек стал присылать цветы. Питер - блинчики. Спать хотелось с обоими. Стайлз жутко скучал. И постепенно понимал, что отношения втроём несут особые сложности, которые еще нужно уметь принять. Есть не только Стайлз и Дерек. Не только Стайлз и Питер. Есть еще Питер и Дерек. И иногда нужно жертвовать чем-то для той стороны их треугольника, на которой не вписано твоё имя, потому что их изначально - трое: неразделимых и по-разному влюбленных друг в друга. Стайлз знал, что еще долго будет обижаться именно на Дерека и кричать ему в пылу новых будущих ссор: "Он мог убить меня! Мог искусать до смерти! И ты чуть не заставил сделать его это! Как ты мог?" И знал, что Питер будет Дерека защищать, строго объясняя омеге - так было нужно, Стайлз, ты посмотри - среди кого живешь. Мы - волки. Мы часто что-то доказываем кровью. И иногда это поразительно верный способ прийти к миру. Кольцо ровным светом сияло на пальце. Месяц в разлуке с мужьями показался вечностью. Да и куда бы Стайлз делся от своей любви, которая караулила его повсюду? Но первое время, вернувшись домой, он издевательски стучался в душевую, когда туда его альфы заходили вместе. - Стайлз. Прекрати, - просил его Дерек, - ты же знаешь, что больше никогда мы не станем... - Знаю, - вздыхал омега и сразу оказывался между своих мужей непонятным образом уже голый...

***

Рожать было скоро. Левый мальчишка, который волчонок, уже откровенно напрашивался, лягаясь и просясь на волю, в то время как правый сидел спокойно и только иногда давал о себе знать ласковым тычком под ребра. Темпераменты детей были разными, и Питер вовсю веселился, называя своего чемпионом, а Дерековского - тихоней. Стайлз знал, что Дерек ни за что не расстроится, если его сын окажется человеком, и все-таки тянул с новостью. Поясницу уже вовсю простреливало, и он еле-еле носил свой огромный живот по лофту. Когда стало безразлично всё, Стайлз решился. - Врач сказал, что один мальчик - человеческого вида. - А другой? - тут же отозвался Питер, - другой же - волчонок? - Другой - волчонок, - успокоил его Стайлз и ему даже смешно стало, так Питер выпятил грудь и засверкал глазами, будто уже застолбил ребёнка-оборотня. Эти альфы ещё хуже детей, в самом деле! Только вот Дерек не стал ничего говорить, а просто обнял. "Мне всё равно" - сказал молчаливо и зарылся носом в короткий ежик волос. Уже в послеродовой палате, лежа за толстым стеклом бокса после тяжелых родов, Стайлз смотрел на своих мужей и вяло им улыбался. Дерек светился счастьем, он был небрит больше обычного и с темными кругами под глазами. Питер придерживал его за плечи, неосознанно поглаживая через ткань футболки. Стайлз прищуривался, не веря своим глазам, потому что старший Хейл, кажется, позорно плакал. Перед самым стеклом, уложенные в колыбельки, лежали два красноморденьких бутуза и тихо посапывали. Понятно, отчего Питера так откровенно развезло. Стайлз сам шмыгнул носом и нахмурился: вообще-то от своего старшего мужа он мокрых дел как-то не ожидал. Когда к альфам подошел его акушер, он ради развлечения попытался прочесть по губам, о чем тот рассказывает, потому что Дерек с Питером вдруг оживились и разговор с каждой минутой становился всё громче и темпераментнее. Слышно всё равно ничего не было, хоть лопни, и Стайлз только хлопал ресницами, внимательно следя глазами за размахивающим руками Питером и хохочущим непонятно отчего Дереком. Потом немая сценка замерла, и все они - врач, Дерек, Питер - одновременно обернулись и уставились на него через стекло, словно на диковинного зверя...

***

- Ну, что я могу вам сказать, - начал акушер и оборотни приготовились услышать вердикт. Врач был посвящен в деликатные нюансы их брака, а частная клиника могла обеспечить отсутствие огласки. Поэтому сейчас Питер с Дереком ждали результатов нового анализа, который определил бы, кто чей ребенок. - Маленький оборотень, очень активный, к слову, он ваш, - и доктор указал на Дерека, - и соответственно, человеческий мальчик... Питер взвыл. - Вы шутите, да? - Даже не собирался, - был ответ. - Но... это же просто смешно! Дерек, без обид. Мои звериные проценты что, не сыграли? - простонал Питер, понимая, как судьба над ним посмеялась. - Их же чёртова туча, и вы утверждаете, что они улетели в трубу? В то время как мой... как Дерек успешно заделал Стайлзу маленького волчонка??? Акушер нахмурился: - Послушайте, вы зря расстраиваетесь. Ваш случай изначально - очень странный. Я бы даже сказал - уникальный. Человеческий омега зачал сразу от двоих - раз. Зачал сразу оба вида - два. Выносил эту редкую двойню - три. Родил сам - четыре. Детей здоровых и крепких - пять. И странности на этом, мистер Хейл, не заканчиваются: анализы показывают, что ваш генетический волчий материал никуда не делся. Он не улетел в трубу, как вы выразились. Он просто не отошел ребёнку. Питер замер и перестал обращать внимания на обидно хохочущего Дерека. - Кому же тогда? Кому досталась моя ДНК оборотня? - Вы только не волнуйтесь, мистер Хейл, и вы тоже, мистер... Хейл, - запинаясь, пробормотал врач и протянул бланки анализов Стайлза, - но часть ваших генетических маркеров теперь принадлежит папаше... И все они медленно повернулись и уставились на уставшего, размазанного по кровати роженика. Который смотрел на них через стекло ничего не понимающими, ярко-светящимися, янтарными глазами только что обращенного волка... - Вы не переживайте, - частил врач, - изменения происходили настолько постепенно, что отследить трансформацию в теле омеги было невозможно. Вы не могли этого знать. Но теперь, когда организм Стайлза окончательно принял чужеродную ДНК, можно с уверенностью зафиксировать непредумышленное обращение. И с этим придется смириться. Конечно, он не так чистокровен, потому что не урожден оборотнем, и в его крови сейчас всего процентов двадцать от зверя, но теперь палец ему в рот лучше не класть... Или еще что... Альфы раздраженно обернулись на лепечущего врача и тот, всунув в руки Питера листочки анализов, поспешил удалиться. - Мне кажется, ты через пень-колоду, но добился своего, Питер, - восхищенно прошептал Дерек своему альфе, - не знаю - как, а главное - почему, но именно Стайлз, а не ребёнок, принял твою частичку зверя, как ты и хотел... Странно. И... прекрасно. Будто он окончательно доказал свою любовь. И, думаю, в следующее полнолуние он точно тебя за это загрызет... - Это круто. Это... блять, как круто, Дерек, - прошептал в ответ ему Питер, не отрывая глаз от янтарного взгляда напротив, - как думаешь, я шикарный? Да знаю. Шикарный. Самый шикарный, самый крутой оборотень в семье. Я реально сделал это. Боже. Мой яркоглазый мальчик. Кстати, раз теперь Стайлзи настоящий Хейл, может, переименуем компанию в "Хейл Хейл Хейл"? Звучит? А? Дерек, выслушав тираду, поморщился: - Не-а.