Стилински-Хейл-Хейл

                    Быть циником не так уж плохо. Здоровый цинизм в таких ситуациях, как эта, позволяет хоть как-то держать лицо. "Я же говорил", - сияли торжеством голубые глаза Питера, когда он увидел реакцию Стайлза на их незамысловатое альфовское порно. Лицо, правда, было не очень: Дереку снизу было прекрасно видно, как холодность и выражение пренебрежения на нём - такие привычные для Питера - сменяются горьким отчаянием. Стайлз выскочил из душевой молча, лишь дверь грохнула. Теперь нужно было ждать, не пустить Питера выбежать вслед за их омегой, не дать вырваться его волку на волю или... дать, но чуть позже. Ждать.

***

Два месяца Дерек наслаждался мнимым покоем и своей взаимной любовью. Хотя... счастливые истории скучны. О них не пишут романов, и не снимают кино. Взаимность пошла и не драматургична; она не вызывает никаких чувств, кроме мультяшного, ярко-розового чувства умиления, и те пары, которые встретились, полюбили и жили долго и счастливо, не оставили никакого следа в истории. Беременная Джульетта? Счастливый постаревший Ромео? Какая гадость, честное слово. И Дерек поражался, как со своей запутанной жизнью, он стал именно тем счастливцем, которому досталась привилегия быть просто любимым без всяких там "если". Он случайно познакомился с парнем, влюбился в него, а этот парень влюбился ответно, да так, что до женитьбы дошло и ждало их двоих вполне ожидаемое семейное благополучие - неоригинально-мещанское. Ну, троих, если быть откровенным. Маленькая поправочка: наличие второго альфы. И оно вовсе не делало простое волчье счастье Дерека менее банальным и менее непригодным для драм, трагедий и попадания в списки героев, что умерли от дикой страсти. Но разве ж его домашнее окружение могло довольствоваться тихой счастливой жизнью? Разве оно могло спокойно решить несколько несложных проблем без показушных тыканий воображаемых пистолетов в лоб друг друга? "Скажи ему о нас", - угрожающе и одновременно просяще требовал Питер, не в силах смириться с тем, насколько быстро прогрессировала его влюблённость в омегу. "Скажи ему, и все мы увидим, какая это бессмыслица - человек в стае...". Питер и не замечал, как исправно противоречит себе и свои прошлым заявлениям насчет Стайлза. - Какого чёрта ты впутываешь тогда его в наш бизнес? - задавал Дерек ему вопрос. - Ты, кажется, был против скорой свадьбы, а сейчас наш муж обживается в офисах компании. По-твоему, это логично, Питер? - Малявка умный. Я ценю это, ты же знаешь, - отвечал Питер, забыв о том, как совсем недавно отдергивал руки от Дерека, как от серебра, не желая отчего-то палиться перед "умным малявкой", а заодно бегал и от него, не признавая своей парой. Их парой. Думая держать его, как щенка на привязи, на коврике у кровати, оправдывая себя тем, что вообще-то Дерека он любит больше, сильнее, поэтому и подушки все его. Но Дерек же видел - Питер сам не свой от мальчишки, и нужно еще совсем чуть, чтобы одержимость им превратилось для замкнутого опытного волка в необратимое чувство. Дерек любил Питера. Его опыт, иронию; его цинизм. Привык угадывать за этой неприглядной ширмой истинное. То, что было в сердце, а не срывалось с губ. Любил его руки, силу в них, и свет голубых глаз. Он любил его тело, со всеми его мужественными признаками. И, чего уж там, он любил его пенис, крупный пенис альфы с огромным узлом, появление которого умело провоцировал руками, языком или же сказанными жарким шепотом непристойностями. - Жду не дождусь, когда ты вставишь узел в Стайлза, когда повяжешь его на моих глазах, Питер... - шептал Дерек своему альфе в одну из их редких встреч в душе, наслаждаясь тем, что сейчас Питер кончает не только от его руки, но и от сладких мыслей о вязке. Дерек не мог игнорировать чувственную сторону их общения, даже когда у него появился омега, который, по нелепой ошибке не участвуя в их странном альфовском недосексе, всегда незримо присутствовал рядом. Но прямо сказать Стайлзу об их связи? Как? - Детка, знаешь, мы с моим дядей иногда делаем это. Что? Ну... ЭТО. Ладно, забудь, не бери в голову, я пошутил... Момент безболезненного посвящения в интимную тайну был упущен, и Стайлз смотрел на них теперь, как на нечто раздельное, не понимая, насколько Дерек с Питером едины. Разговоры - ничто. Торжественное словесное покаяние, которого Питер жаждал, открыло бы Стайлзу глаза, но не решило проблему самого Питера. Дерек прекрасно видел, как его альфе охота уже расслабиться, отпустить себя, но больше всего - доказать самому себе мифическую непригодность Стайлза быть в стае и торжествующе заорать: "Я же говорил!". Дерек тянул время. Ждал сближения своих упрямцев с терпением шакала. Казалось, еще чуть-чуть, и Питер забудется в поцелуях маленького омеги. Не будет сдерживать себя в проявлении нежности к Дереку. Но Питер, как назло, держал фасон и был по-хирургически холоден в постели со Стайлзом. Дереку от него вообще ничего не доставалось: замечая взгляды омеги, Питер поспешно отнимал руки от своего альфы, как делают это хирурги при реанимации, когда на дефибриллятор подают разряд. Дерек бесился. И там, где Питер видел ревность, он диагностировал лишь любопытство неискушенного. "Покажите мне больше!" - вот что говорил взгляд Стайлза ему. Дерек был готов, только Питер ничего не собирался показывать. И иногда казалось, что занимаясь сексом втроём, они по очереди разделывают омегу, будто маленькую несчастную тушку загнанной ими жертвы, и это мало напоминало то, о чем Дерек мечтал. Придуманные им вариации группового веселья в постели обернулись грубым техничным сексом "Сначала ты, потом я, а потом все вместе...", и это напрягало. Фантазии предсвадебного периода были красочными, а уж их Дерек планировал воплотить в полном объеме, не довольствуясь скучными и невнятными прикосновениями того, кто раньше был так смел и опытен, играя с его телом. Сам он пережил момент осознания их троичности похвально быстро. Да и Стайлз был не против. А Питер... Где это видано, чтобы простые решения были доступны Хейлам? Питер нянькался со своим патологическим недоверием ко всем, кто не волк. Стайлз переживал пройденный этап новой влюбленности в старшего Хейла. Сопротивлялся страхам и, действительно, как неразумный щенок, лез и лез к Питеру, вымаливая своей искренностью доверие и ласку. С кем угодно сработало бы, только не с большим альфой. Питер не вёлся. Занимался сексом и всё. - Ну, перестань, - хотелось сказать ему, - что теперь написано у Стайлза в документах? Он Хейл, он тоже в семье, он в фирме, мы женаты, а значит... - Ничего это не значит, Дерек... - А как же наш фатальный выбор? Как же то, что Стайлз - наша судьба? - кричал Дерек мысленно Питеру, в их воображаемом разговоре напоминая своему альфе о его же словах. И почему-то не мог придумать за Питера ответ... Снова бояться, что он обнажит клыки ради укуса, Дерек не собирался. Пока был рядом. Пока мог контролировать зверя в Питере. Зверь этот, улыбаясь, трахал Стайлза, ласкал умелой рукой, пёк проклятые блинчики, а по ночам, тайком от омеги зарывался носом в темные волосы своего альфы, ища другой любви. Вспоминая, как это - быть действительно полностью обнажённым. Потом снова игрался со Стайлзом в постели, царапая его шею, и Стайлз позволял, сам не зная того, что играет с огнем. И тоже, впрочем, был не подарок. Такой темперамент нужно было еще поискать. Наверно, судьба не напрасно свела их троих вместе: нужно же было их горячей штучке девать куда-то весь этот пыл?! Стайлз отдавался так, что простыни горели. А как Стилински охотился на Питера!.. Маленький, опасный зверек. Да нет, говорил себе Дерек - волчонок! И обращать такого не нужно было, достаточно посмотреть было на то, как боясь, трясясь и пугаясь, Стайлз упорно шел по следу чувственного зова большого альфы, доказывая спорное утверждение, что в дикой природе только волки могут проявлять агрессию и нападать на заведомо более сильного противника. Стайлз занимался как раз именно этим. И Дереку иногда казалось - он просто хочет доказать свою причастность семье. Стать настоящим Хейлом. Войти в ближний круг. Эти двое - Дерек заранее извинялся, но все же говорил себе - психов, портили друг другу кровь и делали это еще очень долго, если бы он им позволил. Но Дерек позволять не собирался. Даром он, что ли, руководил отделом внешней экономической разведки, и был мастером по стратегии захвата интеллектуальной собственности и блокированию ответных ударов сторонних корпораций. Отделом, в котором случались мозговые штурмы и посложнее этой новой, задуманной Дереком частной операции по урегулированию климата в собственной семье. С приходом Дерека на должность, отдел переживал период расцвета и славился своей бескомпромиссной и очень агрессивной политикой. Питер нарадоваться на племянника не мог.

***

Быть одиноким в своем счастье оказалось весьма утомительным. Так хотелось уже расслабиться и перевернуться брюхом кверху. Увидеть, наконец, как и Питер рядом валится на спину, сметая мерцающие пылинки с каменного пола лофта бурой шерстью и подставляя голый живот под руки их человека. Дерек был так безоговорочно счастлив, что хотелось видеть таким же весь мир. Но в мире, ограниченном стенами их лофта, царила такая напряженка, что было не по себе. И ладно бы, Стайлз - действительно эгоистичный ребёнок. Но Питер, его Питер!.. Влюбившись в омегу заново, он превратился в капризного, неудовлетворенного жизнью подростка, и стал так мил в своей ничего не замечающей вокруг любви, что нежность к нему просто душила. Задачей первой было заставить его признать, что он влюблён. Вынудить его волка вырваться на волю. Подойти к Стайлзу и взять из рук еду. Что-нибудь. Какую-нибудь малость. А то уже достал, правда. Дерек вздохнул. Задачей второй (хотя Дерек всё чаще и чаще ставил этот пункт на первое место) - дать Стайлзу то, чего он заслуживает. Убедить Питера сделать уже это: дать ему больше, намного больше любви, не скупясь на эмоции! Не той снисходительной похоти, с которой Питер жадно имел его каждую ночь, изо всех сил стараясь не дать просочиться из себя ни единому лучику чувства, в котором тонул и захлебывался. А именно бесхитростной любви и нежности. Два месяца прошло, а выпустить на волю стеснительного зверя старшего Хейла было так трудно, что Дерек просто готов был выть от отчаяния. Их маленький сладкий мальчишка вытворял в постели уже настолько откровенные гадости, что становилось страшно, потому что даже это не помогало. Это не вызывало у Питера улыбку, которую он по-прежнему дарил только Дереку, прижимаясь в душе, лаская его рукой, молчаливо жалуясь на то не случившееся, что в будущем разрушит их неравносторонний треугольник... "Он не поймет... Он не волчонок... Он мой любимый мальчишка, но как жаль, я никогда не стану его любить так же сильно, как тебя, Дерек, потому что не могу себе этого позволить...". Дерек читал эти мысли в Питере так отчетливо, что даже озвучивать их не нужно было. Он, в отличие от Питера, внимательнее слушал лекции по волчьей психологии. Правила которой гласили: докажи волку, что ты в стае, и обретешь уважение, доверие и покой. Ты обретешь его покровительство, если более слаб, и твой альфа никогда не причинит тебе вреда, даже если сильно разозлится. Стайлз не знал, как сделать это, и неправильно доказывал безоговорочным послушанием в постели, думая, что этого достаточно, но Дерек видел же - не помогает. Поэтому задачей, которую и нумеровать смысла не было, потому что являлась она первостепенной, было вынудить омегу дать Питеру то, чего он так страстно желал, даже не догадываясь о том, что ему этого не нужно. Пусть Стайлз предложит ему то, чего влюблённый оборотень взять не сможет, и тогда всё встанет на свои места. Их любовная триада должна сиять, а не пожирать себя изнутри. Поэтому, если время не исправляет ситуацию, нужно вызвать коллапс. Бурю. Ведь Питер предсказывал её не раз, но именно Дерек сделает так, чтобы её спровоцировать. Она должна быть просто неистовой, сметающей всё на своем пути, кроме главного. Бури, они такие: оставляющие истину неприглядно обнаженной после шторма эмоций и чувств, и уходя, дарующие покой и уверенность тем, кто выжил. Дарующие штиль. ...Он выскочил из душа почти сразу же после Питера, замотавшись, как и он, в полотенце. Казалось, прошла минута, но и она продлилась достаточно долго, чтобы позволить Стайлзу достать откуда-то свою старую спортивную сумку и уже наполовину закидать её вещами из тумбочки у кровати. Питер стоял в отдалении и, скрестив руки на груди, просто смотрел. Хорошо. Всё идет, как надо. Дерек замер рядом со своим альфой, и словив взгляд Стайлза, с пронзительной жалостью к нему подумал о том, как же хочется подойти, схватить за руки, дёрнуть на себя, прижать и объяснять, объяснять, объяснять... Что всё не так плохо, что это - лишь нужная им всем болевая терапия, которая изменит положение вещей и позволит быть им счастливыми всем вместе... Стайлз же, зло кинув какую-то последнюю шмотку в нутро сумки и отметив, как Дерек занял позицию рядом с Питером, без вопросительных интонаций произнес: - Вы любовники. Питер противно закатил глаза. Дерек молча продолжал смотреть. - Альфы не занимаются любовью с альфами, - высказал следующее обвинительное предположение Стайлз и напрягся, с обидой понимая - никто начинающийся скандал пока не поддерживает: его мужья просто ждут - что будет дальше. Ну, дальше, так дальше. - Вы прямые родственники, вы альфы, которые трахают друг друга, вы... - Притормози, мальчик, - тут же откликнулся Питер и приподнял верхнюю губу в угрожающем жесте. По мнению Дерека, совсем несправедливо - Стайлз говорил относительную правду. - И не подумаю, - смело огрызнулся омега и продолжил, - ты-то не больно тормозил, когда трахал и меня, и Дерека, направо и налево... - Стайлз, - Дерек подал голос, чтобы немного перетянуть внимание на себя и дать Питеру успокоиться, - никто никого не трахал, детка. Это нечто... другое... - А ты вообще помолчи, врун! - обиженно и горько воскликнул омега, - засохшая сперма на лице не мешает говорить, нет? Мне ли не знать, как всё это чертовски неприятно, когда влажные следы подсыхают на коже и... - Не груби, Стайлз! - рявкнул Питер, а Дерек подумал, что Питеру и впрямь позже надо будет разбить лицо за то, что накончал на морду... - А что ты мне сделаешь? Если я продолжу? Продолжу выражаться и говорить правду, которую вы так долго от меня скрывали? А? Питер наклонил голову и посмотрел на Дерека. Дерек молчал: это была не его дуэль. Это была битва двух его любимых психов, и надо было дать им пространство. Пусть сцепятся. Он, если что, на подхвате будет. - Я ухожу, - тем временем известил их Стайлз, действительно схватив сумку и направляясь к двери. Которую ему тут же загородил Питер. - Никуда вы, молодой человек, не уйдете, - сказал альфа зловеще и оскалился. Стайлз, умничка, даже не подумал испугаться. - И на каком основании ты мне запретишь это, волчара? М? Ты даже мне не муж! Это было жестоко подмечено. Питера отшатнуло от Стайлза и он растерянно оглянулся на Дерека: "Скажи же ему хоть что-нибудь, Дерек", - просил его взгляд, - "скажи, что муж - ты, что не отпустишь, что нам нужно быть вместе, ему нельзя одному, пусть будет с нами, с такими - лживыми и недоговаривающими, но с нами. Со мной". Дерек молчал. Сперма и правда жутко стягивала кожу. Точно надо будет сломать гаду нос, не пожалеть влюбленного засранца. Питер, не дождавшись поддержки, решил вывалить на Стайлза всё. - А мне плевать, что не муж. Человеческие бумажки для меня ничего не значат. Ты помечен не только Дереком, но и мной. И что-то я не заметил, чтобы ты страдал ханжескими печалями, когда отдавался нам по очереди. А теперь, значит, противно стало! Ну, конечно же! Мы с Дереком грешники! Мы, о боже, оба альфы, и, о боже, родственники... Стайлз вдруг замер и удивленно воззрился на задыхающегося от притворного возмущения Питера. Его прямо развернуло к нему и он, разгоняясь, пока тихо начал: - Ты думаешь, я ухожу из-за того, что вы по-родственному ебались всё это время? - Не ебались, - эхом, обиженно и как-то по-детски, откликнулся Питер, и Стайлза передёрнуло. - Ладно, не ебались, какая разница. Подумаешь, какой нежный... Игрались. Так лучше? Вы все равно были вместе без меня, и срать мне, что оба - альфы, и дырки у вас непригодные для мокрых дел, и что вы кровные родственники срать тоже... Плевать! Ты думал, я сам никогда не переживал о том, что ради любви к вам обманул отца? Говорил друзьям, что всё, как у всех, зная, что вру? Ты думаешь, это было просто - принять второго альфу? Без сомнений, без сожаления расставшись с привычной схемой устройства семьи? Стайлз рвано выдохнул. - Я нормальный! И всегда хотел чего-то нормального! Я не долбанный герой простыней, Питер!!! Мне неважно, что ваша связь даже тобой считается преступной! Мне было над чем задуматься и помимо ваших отношений! Я просто не понимаю, как ты мог... Как оба вы могли не рассказать мне об этом??? Забыли, что ли, да? Питер стоял застывшей полуголой статуей. Стайлз распахивал сейчас перед ним свои горизонты, и ой, какие же они оказались широкие! - Ты сволочь! Ты никогда мне не доверял! Ты гадский похотливый волк, ты только и делал, что имел меня! Брал то, что не получилось взять три года назад. А Дерек? Ты... ты... Ты позволял делать всё это Питеру! Что, думал, подобреет он от секса? А я ему нафиг не сдался! Он всегда хотел только тебя! И ты с ним прятался, закрывался с этим ненасытным старым псом в душе, чтобы я не увидел, потому что даже женившись на мне, вы не хотели принимать меня в семью... Зачем тогда мне быть вашим омегой, если для меня здесь нет места? Зачем??? - Стайлз, прости, - подал голос Дерек, сказав это искренне и горько, - но ты ошибаешься насчет Питера. Сердце рвалось наружу, и было ужасно больно, потому что находясь в эпицентре бури невозможно, чтобы тебя не зацепило. - Не ошибаюсь. И ухожу. Зачем вам моя любовь, когда у вас есть ваша... - Не говори так. Нам нужен ты и твоя... - Да перестань, Дерек. Раз эгоистичный мальчишка не принимает этого, зачем ему что-то объяснять? Я говорил тебе, что надо было сразу ему сказать, поставить перед фактом, не жалея. Тогда бы не пришлось сейчас вытирать его человеческие сопли. Но ты же помнишь, как постоянно отнекивался и тянул... А теперь - вот, полюбуйся: наш жадина сваливает. И плевать ему, что ты любишь его больше жизни. Стайлз страдальчески поднял брови, явно не соглашаясь ни с одним из утверждений Питера и больше всего обидевшись на то, что о любви к себе самому он не обмолвился вовсе. Странно. Странно это. "Питер, разве не видишь ты, как я люблю тебя, как тебе предан?.." - Мы просто никуда не пустим маленького мерзавца, который посмел ослушаться своего мужа, и всё. - Не понял, - Стайлз реально удивился готовящемуся насилию над личностью и стал тихонько пятится в сторону двери. - А что тут понимать, детка. Ты мой. Ты - Дерека. Я трахал тебя и буду трахать, что поделаешь. Я не пущу тебя никуда, и раз ты так возмущен, что никто тебе здесь не доверял, то докажи, что нам можно тебе довериться! И в первую очередь перестань делать вид, будто смертельно обижен маленькими недомолвками нашей семьи. - Недомолвками? Маленькими? - Стайлз раздул ноздри и нахохлился еще больше, - вы любили друг друга у меня за спиной! Это не недомолвки! Это предательство! И позволь спросить - а меня-то кто-нибудь здесь вообще любил? Хоть немного? - Я всегда любил тебя, Стайлз, - спокойно сказал Дерек, - я люблю тебя и сейчас. Нам давно нужно было сказать тебе, но... - А ты заткнись, спермоед проклятый! - зло выдохнул омега, и Дереку пришлось дать себе обещание отхлестать потом по щекам и его, после того, как он расквасит лицо Питеру. Ну что за фигня, в самом деле, стоит раз позволить кончить себе на лицо кому-нибудь, и никакого уважения сразу же. Блять. - Не смей разговаривать так с собственным мужем! - комично выкрикнул Питер и его откровенно понесло, - зачем тебя вообще любить, человеческая шлюха? - Питер, перестань, - прервал его Дерек, - тебя заносит. Черт знает как, но теперь только он понимал - что происходит. Как сложно и непонятно сейчас Питер, через маты, оскорбления и злость, вываливал на Стайлза своё спрятанное глубоко внутри чувство. - Тебя не любить, тебя трахать надо. Много. Сильно. Часто. Чтобы ты кричал и просил еще. Ты же всегда так жалобно стонал под нами, требуя большего! Ну так сейчас ты это получишь. Я дам тебе всё то, что хотел дать изначально. Только сначала действительно трахну. Дерек напрягся. Стайлз, вместо того, чтобы вжаться в стену или еще во что, принял стойку, превратился в комок ожидания, дрожа не от страха, а от негодования, и чуть не оскалился. Глаза его засияли, да так яростно, что Дерек даже испугался за Питера. Хотелось крикнуть на весь лофт: "Смотри, мой альфа, смотри внимательно на нашего омегу, человеческого детеныша! Какой он прекрасный в своей ярости, и ничем не отличается от разъяренных волчат. Да он просто зверь, он настоящий волчонок! Такой красивый и гневный. Того и гляди - вцепится в горло". И Стайлз, конечно, не подвел. Живешь среди волков - изъясняйся по-волчьи. Кто там разбираться будет - под силу ли тебе то, о чем ты грозно предупредишь своего альфу, вызывая на бой... - Трахнешь? Только попробуй. Я тебе все кишки вырву, пёс. Ну, собственно, на этом было всё. Дерек чуть отодвинулся в сторону, давая Питеру простор для маневра, когда он метнулся к храброму омеге и снес его своим тяжелым телом на пол. Потом подхватил на руки и кинул на их широкую кровать. - Значит, вот как? Да? Специально нарываешься? Я так и знал, что ты не сдержишься и спровоцируешь меня на секс... Не лезь, Дерек! - кричал Питер и методично срывал со Стайлза одежду, другой рукой пытаясь удержать своего альфу, - тебе же только этого и надо - трахаться, не делясь ни с кем, получая всё! Нас обоих! И доказать что-то другое тебе просто не под силу! Что ты сможешь доказать мне своей текущей дыркой? Ну что, Стайлз? Самое интересное, отметил потом Дерек, когда анализировал произошедшее, то, что Стайлз, отбиваясь, вырываясь и царапаясь, как кошка, странным образом с каждой секундой оказывался все более и более голым. Природа его предавала и соглашалась почти с каждым словом разъярённого Питера. Стайлз потел, пах ярко и пошло; он тёк, раскрывался навстречу рукам, которые его насиловали и Дерек удивлялся, как альфа успевал отпихивать в сторону и его. Питер неосознанно трансформировался, становясь сильнее, и его было не удержать. - Питер, оставь его, - рычал Дерек и не мог уже контролировать зверя, выпущенного, наконец, Питером на волю. - Уйди, Дерек! Прошу тебя, уйди! Я не хочу, чтобы ты видел, как я затрахаю маленького засранца на твоих глазах до смерти! - рычал ответно Питер и Дерек понимал, как страшно наверно сейчас Стайлзу. Но храбрый омега бился под альфой, сопротивляясь, и плевал на возможную скорую смерть от члена. - Я не могу доказать? Что достоин доверия? Твоего доверия? Да? - орал он, весь покрывшийся от борьбы красными некрасивыми пятнами. - Какая же ты сволочь, Питер! Сволочь!!! Я Дерека любил! Я... тебя любил! Как же я любил тебя! Снова... и снова оказался не таким! Хочешь, кусай меня теперь! Ты же хочешь этого даже больше, чем секса! Так что давай! Мне все равно! Кусай! Сделай таким, как нужно тебе! Ты хотел этого больше всего на свете! Рви мне горло, до крови рви, а потом трахай, сколько влезет! Давай!!! Давай же!!!!! Бинго! Дерек просчитал всё. И степень озверения Питера, и ответный выпад Стайлза. Он не боялся за него, потому что мог защитить. Но как-то не подумал о себе. Так глупо и самонадеянно забыл, что Питер, в общем-то, совсем не мальчишка. Он опытный, и такой же хитрый стратег, и многому научил сам Дерека. А то, что любовь сорвала ему крышу, вовсе не означало разжижение мозга. Особенно сейчас, когда у всех у них так были обнажены нервы; когда звенел натянутой струной заключительный пассаж их драмы. Ведь именно в такие моменты маленькие клеточки серого вещества озаряются вспышкой догадки, пронзают сознание видением целостной картины всего происходящего, и всё внезапно становится на свои места. Дерек не надеялся, что догадавшись потом обо всём, Питер легко простит ему игры в "серого" кардинала. Но совсем не ожидал такого скорого прозрения своего влюбленного альфы. Зря, конечно. Питер всегда был тем еще хитрым сукиным сыном... Он понял шестым чувством, прочитал по застывшей ожидающей позе Дерека весь его изощренный план, и прежде чем склониться к белой обнаженной шее омеги, выпустив клыки и почти полностью обратившись, обернулся к Дереку. - Как же я сразу не догадался! Специально нас стравил, да? Думаешь, теперь меня размажет от умиления от лживой жертвенности нашего муженька, и я не стану её принимать? - Питер страшно рассмеялся. - А если приму, что тогда? Думаешь, сможешь спасти своего человеческого мальчишку, которого так легко подставил под удар? И нужно ли вообще тебе это делать, когда он сам предлагает мне такое доказательство своей преданности? Они совсем забыли, что стало причиной всего, что происходило сейчас в их гостиной. Что это Стайлз, вообще-то, застукал альф в неприглядно-голом виде и нужно бы оправдываться, а не кусать. Но в Питере говорил зверь. Всеми своими процентами он жаждал кровавого ритуала, и у Дерека было мало шансов предотвратить это. Он надеялся только на самого Питера. Он ставил всё, что имел, на его малюсенькую человеческую часть и любовь, которая этой частью владела. - Поверить не могу! Ты нами манипулировал, как детьми малыми, - продолжал тем временем Питер, сжимая когтистой рукой горло Стайлзу, который только сипел, уже не в силах даже дергаться, - специально тянул время, да? Специально не запер дверь, позволил увидеть всё... Ну что ж... Спасай теперь нашего омегу, если сможешь. Ну, в общем, да, смогу, упрямо мотнул головой Дерек, приготовившись. Таков был план. Питер провоцирует Стайлза. Стайлз провоцирует Питера. В буре рождается истина, и скорее всего, услышав крики "Кусай, сволочь!", Питер, да, передумает, растрогается и скажет Стайлзу о любви по-нормальному - простыми словами и позже, поцелуями. Забудет про весь этот расистский бред и перестанет испуганно отдергивать от Дерека руки в их постели, когда так хочется ему ласкать его наравне со Стайлзом. Нужно всего лишь признать уже, что Стайлз - равноправный член стаи... Но в их странной семейке Стилински-Хейлов никто не собирался обходиться малой кровью. И как Дерек вообще забыл, что больше всего в драках достаётся как раз-таки миротворцам?.. Он понял в одну секунду, что Питер принял его игру и делает ход, но именно она стала лишней и решила всё. В конце концов, в Питере всегда было несравнимо больше зверя, чем в остальных Хейлах. Дерек знал это, и помнил, как однажды не смог сдержать его в своем альфе. Именно поэтому в лесу, где-то за западными холмами в километре от их дома, лежала в земле предательница Кейт, закопанная достаточно глубоко, чтобы смрад от её разорванного Питером гниющего горла не почуяли другие волки... Сейчас назревала последняя задача: спасти любимого омегу от безумно влюбленного в него альфы. Глянув на обратившегося Питера - страшного, сильного и опасного, Дерек просчитывал - сможет ли он это или всё зашло слишком далеко? Питер застыл над омегой чудовищем и будто ждал разрешения, которое Стайлз ему уже дал, и даже подставил под укус обнаженное горло. Зарёванный, обманутый и такой несчастный... Дерек бесстрастно отсчитывал последние секунды их шаткого мира. Молчал, еле сдерживался, понимая, как рискует. Своим любимым рискует! Сможет ли он спасти его или нет, если звериное в Питере возьмет над ним вверх? Да или нет? Забыл, что и сам под ударом, стратег хренов... Питер не стал медлить и вместо того, чтобы сделать уже хоть что-нибудь с трясущимся омегой, он прежде решил избавиться от помех. Резким прицельным ударом выбросил вперед руку с вылезшими когтями и рассек беззащитное горло Дерека, заставив захлебнуться в собственной крови и повалиться с кровати на пол... "Или нет", - подумалось тогда Дереку сквозь горячую пульсацию бьющей из тела крови и он услышал, как горестно, жалобно, пронзительно начинает кричать Стайлз под Питером, захлебываясь слезами.

***

Очнулся Дерек от звуков какого-то воркования. Знакомый голос хрипло и нежно порыкивал на разные лады, пел волчью любовную песню так сладко, что Дереку показалось - он все еще в отключке и ему это снится. Так не бывает, не с его Питером, который никогда прежде не звучал так... влюблённо. - Ну, не надо, мой маленький! Стайлз, детка, не плачь, я больше не выдержу, я так виноват, да не в том, что ласкался с Дереком за твоей спиной, перестань ты уже вспоминать это! Я не хотел пугать тебя так... Ах, не меня испугался? За Дерека? Да брось, ничего с ним не случится, с твоим Дереком. Ну хорошо, и с моим тоже. Согласен, я козёл. И он тоже. Так поступить с тобой... Я с ним попозже поговорю. Ну, пожалуйста, перестань, любовь моя, детка, сладкая булочка... Вот всё было нормально, кроме последнего ласкового слова. Что? Булочка? Дерек поморщился. И это сказал его Питер? Рехнулся, честное слово. Но потом Дерек осознал, с каким восторгом он подумал об этом и тут же почувствовал, как липко повсюду от его крови и горло жжет просто адски. Он заворочался, расшумелся, и воркование сразу же прекратилось. Тревожный голос омеги прорезал тишину: - Он очнулся, Питер, чёрт, пусти, да дай же мне помочь ему! Ты же все горло его расцарапал... Ага. Расцарапал. Наивный мой дурачок. Дерек приподнялся, появляясь в поле зрения старшего Хейла и заметил, как Питер, пряча в объятиях омегу, окидывает его оценивающим взглядом, сканируя на предмет тяжести ранения. - Лежи, мальчик, наш Дерек уже в порядке. И снова поймав в фокус голубых глаз раздраженное свечение других зеленых, произнес своим фирменным ироничным тоном: - Не помрет, жить будет, серый, блин, кардинал... Дерек фыркнул и улыбнулся - когда находишься на одной волне со своим альфой так долго, можно позволить себе роскошь обманчиво пренебрежительного отношения, которое ничего не значит, а лишь показывает - как же хорошо изучили они друг друга. Можно не реанимировать раненого в бою, а заняться более приятными вещами, потому что волчью регенерацию никто не отменял, и всё это сплошные сантименты - рыдать над разодранным горлом своего любимого альфы. Справится и так. Поцапались, бывает. Омеге больше досталось: эмоций, слез и долгожданных признаний. - Ты же знаешь, как я люблю тебя, детка. Знаешь ведь, да? И позволь мне сказать тебе это ещё раз, пока твой муж не залез к нам на кровать и всё не испортил... Не перемазал нас в своей крови и не заставил рыдать тебя снова. Мой мальчик, любимая дырочка.... Господи, фу. Дерека передёрнуло и он решил вмешаться: - Питер, скажи еще, что он сладкий. Сладкий мальчик - так будет полный набор. - Да заткнись, - тут же среагировал старший Хейл и снова принялся ворковать над омегой, - ну, конечно, сладкий, какой же еще? Стайлз лежал в объятиях Питера и улыбался сквозь слёзы. На шее синели следы от пальцев, а рядом на простынях валялась его частично разодранная одежда. Джинсы, правда, были еще на нём, но слушая непривычно ласковый голос Питера, Дерек был уверен - скоро омега окажется полностью голым. Любовь любовью, а дурацкие прибаутки насчет дырочки ясно намекали на дальнейший сюжет. Но потом Питер оторвался от Стайлза и проявил странную заботу, на которую не решился бы еще день назад. - Дай посмотрю, - затащил он Дерека на кровать и осмотрел рану. - Ну, прилично я тебя порвал, дня три заживать будет... - Кто бы сомневался, доктор... - хмыкнул Дерек и подставился под неловкое поглаживание своего альфы. Стайлз внимательным взглядом наблюдал за моментом нежности, которую от него теперь никто не прятал. Нравилось ему, видно было. А Питер поблагодарил Дерека смущенным взглядом: молодец, Дерек. Молодец, что завершил эту рискованную операцию по ликвидации закидонов старшего альфы и что нашел в себе уверенность рискнуть их драгоценным омегой, потому что именно это сработало. Питер так и не смог впиться омеге в горло - брызнувшая кровь Дерека немного отрезвила мозги. Отчаянная решимость самого Стайлза восхитила, как только может восхитить бесстрашие почти поверженного врага. И не осталось ничего. Только любовь - чистая, концентрированная, очищенная от примесей ревности, недоверия и тревоги за будущее. Стайлз, лежа теперь посередине между двух своих альф, только счастливо жмурился. И пусть было всё ещё обидно за то, что Дерек именно таким образом заставил его сказать Питеру необходимые слова; пусть было еще немного страшно; пусть смердело вовсю кровищей, и даже несколько капель её попало на покрывало, все равно: наступивший мир был чудесен и волнителен. - Вы не рассказывали мне, потому что боялись, что я стану осуждать? Этот, как его... инцест? - Ш-ш-ш, Стайлз, - шептал Питер, - давай не будем сейчас, ладно? - Ладно, - затыкался омега и спустя минуту снова лез с расспросами. Питер был поразительно любезен. Нет, не поэтому не рассказывали, терпеливо объяснял он. И тут его перебивал Дерек. Личные психологические проблемы Хейла-старшего диктовали ему быть такой, как ты выразился, Стайлз, сволочью, которая не могла признаться даже себе, что просто боится потерять тебя снова. Мы оба боялись этого, понимаешь? А ещё я и предположить не мог, что Питер так херово объясняется в любви. Это было чертовски запутанное дело. Питер не мог заставить себя доверять тебе. Не мог поверить, что любовь к мужу, она и есть доверие, и надо посвятить тебя во всё, не боясь, чтобы уж окончательно принять в стаю... Ты же хочешь еще быть в нашей стае, Стайлз? - Странно, но, кажется - да... - немного удивленно констатировал Стайлз и позволял Дереку взять себя за руку. - Детка мой любимый, - шептал Дерек ему в шею и сжимал руку до боли. - Ты прости меня за всё это. Теперь всё будет хорошо. Ты нам нужен таким, какой ты есть. Никто тебя не будет кусать. - Конечно, не будет, - соглашался Питер, - теперь мы другими делами займемся, да? Уедем на недельку куда-нибудь снова, из постели не будем вылезать и заделаем тебе замечательного маленького волчонка, Стайлзи... Ты же родишь мне альфу, да? О, боже, закатывал глаза Дерек. Питер неисправим. Ну это надо же - теперь подавай ему альфу, пожалуйста! - Я... я как-то не думал... сейчас... Я хотел доучиться. Дерек? - смущенно бормотал омега и краснел, будто рожать ребёнка было намного стыднее, чем, как выразился Питер, его заделывать. - Питер, не дави, - предупреждающе обрывал Дерек. - И не думал, - мечтательно глядя в потолок, отзывался Питер, - я просто доказываю свою любовь. Желать ребёнка от любимого - хорошее доказательство. Разве нет? - Угу, - соглашался Дерек, думая, что дай Питеру волю, Стайлз бы уже завтра ходил беременным от него. И понимал, что сам хочет того же. - Сначала я закончу колледж, Питер. Потом - подумаем, когда беременеть, - твердо сказал Стайлз, уверенно расставив точки. Они так и лежали все втроём на огромной кровати - два альфы по краям и омега посередине. Дерек балдел, чувствуя, наконец, с каким облегчением он может, не таясь, бессмысленным жестом поглаживать золотистые волоски на предплечье Питера, а другой рукой обнимать Стайлза за плечи. Потом, конечно, дело сексом кончилось. Как омега не сжимал коленки, а джинсы у него под конец их разговоров намокли только так...