Гадюки в сиропе, или Научи меня любить

Вопрос престижа. Именно этими словами определялась причина негодования Эмили Бланш, получившей отставку от Паркера. Не только, разумеется. Были и другие поводы для грусти, но вопрос престижа бил по самолюбию сильнее всего. Одно дело – бросить ухажера, другое – быть брошенной. Второе унизительно, первое вызывает в душе чувство триумфа. Никогда прежде не доводилось девушке сталкиваться с отказами, но все когда-нибудь случается впервые. Задай кто-нибудь вопрос: что чувствовала Эмили в момент, когда Паркер разрывал с ней отношения, ответ последовал бы незамедлительно. И был немногословен. Негодование, разочарование, обида. Бланш не желала мириться с фактами, перед которыми её поставили. Хотелось изменить все в свою пользу. Она хорошо запомнила момент расставания. Этот эпизод запал в душу не оттого, что было очень больно душевно, а оттого, что Эмили не смогла удержать себя в руках, не смогла подавить в себе слабость, призналась в своих чувствах. Открыто сказала Эшли о своей любви, а он ответил, что её любовь ему совсем не нужна. И тогда слезы сами собой потекли по щекам, ничего разыгрывать не пришлось. Эмили понимала, что ими горю не поможешь. Глупо унижаться перед человеком, который её бросает. Если и получится его остановить, удержать рядом, то лишь на время. Потом он все равно вернется к первоначальному плану, соберет вещи и отправится восвояси. Эшли не смогли остановить и её слезы. Он на них внимания не обратил. Развернулся и ушел. Сейчас Эмили противно было вспоминать об этом происшествии. Обрывки воспоминаний то и дело возникали у нее в голове, но она старалась отделаться от них. Не акцентировала свое внимание, закрывала глаза и пыталась убедить себя, что это сон. Просто сон, ничего больше. После того, как Паркер, поставив точку в их отношениях, удалился, Эмили ещё долго предавалась меланхолии. Она вроде и не чувствовала ничего, но слезы продолжали катиться по щекам. А на душе было пусто. Не хотелось верить, что совсем нет шансов. Паркер ясно дал понять, что продолжать общение не намерен. Вечером Бланш решила, что клин нужно вышибать клином. И оправиться ей поможет мужское внимание. Это решение и привело девушку в ночной клуб, где был с удовольствием прожжен вечер и большая часть ночи. Пройти фейс-контроль не составило труда. Уже около полуночи Эмили пыталась забыться и на время выпасть из жизни, танцуя в толпе таких же, как она, молодых и готовых на подвиги. Бланш не ставила своей целью знакомиться с кем-то, не собиралась просить других посетителей покупать ей спиртное. Ей просто хотелось получить капельку внимания со стороны парней. Попытаться убедить себя, что Паркером представители мужского пола не исчерпываются. Найдется множество парней, которые за счастье посчитают находиться рядом с ней. Теория сработала. Получив пару комплиментов, девушка почувствовала себя намного лучше, даже улыбаться начала. Приехав домой, спать легла в хорошем настроении. А, проснувшись утром, уже и не вспоминала о своих вчерашних переживаниях. Оно того не стоило. Воспользовавшись тем, что родителей дома нет, а потому не обязательно наводить марафет, она не стала переодеваться. Лишь волосы зачесала и собрала в хвост. Одежда осталась прежняя: короткий шелковый халат, едва доходивший до середины бедра. Это было едва ли не роскошью – появиться внизу в таком виде. Родители Эмили считали себя представителями голубой крови, всегда спускались к завтраку исключительно при полном параде, а такие вылазки считались у них кощунством. Эмили поддерживала их мнение во многом, но иногда и ей хотелось отступать от правил, делать нечто, ломающее стереотипы. Бунтарский дух проявить. Сварив себе кофе и соорудив пару бутербродов, Эмили направилась в гостиную. Во время завтрака её посетила странная мысль. На самом деле, мысль была абсолютно нормальна, но Бланш показалась странной. Сама для себя девушка решила, что хочет оставить историю с Эшли в прошлом, но сейчас опровергала свое решение. Хотелось посмотреть на соперницу. Узнать, как она выглядит, сравнить с собой. Возможно, даже посмеяться, поняв, что сравнение окажется не в пользу Керри, о которой так часто слышала, но ни разу не увидела. Эмили мысленно представляла соперницу серой мышью. Почему-то Бланш решила, что Паркеру надоело сладкое. Потянуло на соленое. И, если раньше он встречался с ней, признанной красавицей, то сейчас, наверняка, выбрал в спутницы девушку, характеристика которой легко уместится в два простых слова: «ничего особенного». Захотелось получить подтверждение своим представлениям. Хотя бы одним глазком посмотреть на ту, что сумела расположить к себе Эшли, не прикладывая особых усилий. «Зеркало, зеркало, на стене. Кто всех прекрасней на этой земле?»... * * * Дожди, наконец-то, прекратились, и солнце решило порадовать своим присутствием на небосклоне. Погода делала какие-то странные скачки, подобно сумасшедшему кенгуру. Буквально пару дней назад лил дождь, а сейчас уже невыносимо припекало солнце. В доме находиться было практически невозможно, не включив кондиционер. На улице, тем более. Но Керри не любила кондиционеры. Она начинала чихать, а в горле першило, как на начальной стадии простуды. Прихватив с собой пару книг, девушка решила выбраться на улицу и наглым образом заняла место Дитриха. Он привык к тому, что место в гамаке никто, кроме него, не занимает, но бесцеремонная сестрица не упустила возможности разместиться с комфортом. Кондиционеры Дитрих тоже на дух не переносил. Гамак, расположенный в тени деревьев был для парня едва ли не единственным спасением в летнюю жару. Керри лежала в гамаке, хрустела яблоком, невнимательно пробегаясь глазами по строчкам. Правильнее сказать, между строк, потому как текст не желал становиться единым целым. Девушка не вникала в то, что читала, потому и особого удовольствия чтение не приносило. В итоге Дарк отложила книгу в сторону и начала перелистывать страницы журнала. Все тот же номер «Metal Hammer», сделавший её звездой. Ну, и Паркера, разумеется. Правда, для Паркера все только начиналось, а Керри в школьной иерархии поднялась мгновенно. Ей от этой вспышки популярности ни жарко, ни холодно не было. Дарк предпочла проигнорировать тех, кто потянулся к ней лишь по причине известности её парня. Глупая жизненная позиция ставить знаменитостей выше себя никогда не находила поддержки в лице Керри. Девушка не делила людей по типу «звезда» и «человек обыкновенный». Можно и имея звездный статус, оставаться хорошим человеком. Можно быть дерьмом, оного статуса не имея. Стоило признать, что Эшли повезло с внешностью. Он отменно получался на фотографиях. Керри даже немного позавидовала парню. Она, как и Дитрих, мучилась проблемой: найти хоть одну нормальную фотографию среди своего архива. Почти все фото было стыдно показать людям. На одних глаза закрыты, на других рот открыт, на третьих – глаза наоборот вытаращены. И ни одного достойного фото. Дитрих, в это время воевавший со шлангом, пытался поливать цветы. Для него поведение сестры не осталось незамеченным. Он видел, как она отложила книжку, и в очередной раз принялась перелистывать журнал, привезенный с собой. За те три дня, что Керри провела в Лондоне, Паркера она чаще видела на фотографии, чем в реальности, хоть и жили они по соседству. Эшли уезжал рано утром, возвращался домой поздно вечером, когда большинство людей ложится спать. Впрочем, один вечер они с Керри все же провели вместе, посидели в саду, разговаривая о планах на будущее. Дарк дала согласие на совместную поездку. Сомнения у нее все ещё были, но девушка старалась не показывать свои переживания. У Эшли и так был напряженный период в жизни. Нужно было морально поддерживать его, а не доставать своим нытьем по поводу и без повода. Вот девушка и пыталась соответствовать идеалам. Дитрих назидательно заметил, что во время тура Керри успеет насмотреться на своего обоже, а пока можно уделить немного своего внимания родственникам, которые по ней тоже соскучились. Не меньше, чем Эшли. Долгое время они не решались заговорить о Люси. О том сне, что увидела Керри. А потом разговор сам собой зашел о мистических явлениях природы, и дальше все пошло, как по маслу. Ланц рассказал о своих снах, с мнимой свадьбой. Потом от снов перешел к реальности. Все же с Амандой было не так просто обсуждать эти вопросы. Как бы она не старалась, между ней и Дитрихом существовал определенный барьер. Он не мог рассказать ей обо всем. С Керри было на порядок легче. Она оказалась свидетельницей начала зарождения тех отношений, она же старалась подружиться с Люси, взращивала в той оптимизм. Советовала не обращать внимания на врагов, а уверенно идти вперед. Керри знала многое из того, во что не была посвящена Аманда, оттого и откровенничать с ней Дитрих мог сколько угодно. Зная, что здесь не будет ревности, попыток противопоставить себя с Люси, да и слова подбирать не нужно. Керри всегда его понимала. И сейчас поймет. Все же они родственники и на многие вещи смотрят одинаково. Керри внимательно слушала, не перебивала. Дитриху нужно было выговориться. Ему не хватало именно такого собеседника, как она, умеющего выслушать всю исповедь от начала и до конца. Не добивающего состраданием, не перебивающего, а вдумчивого, внимательного. Не просто слушающего, а слышащего. Аманде в разговоре отвелась не ключевая роль. О ней родственники практически не говорили. Керри интересовалась личностью новой девушки Дитриха, но он отмахнулся, сказав, что её своей девушкой пока не считает. Понимает, осознает, что она ему нравится, но до сих пор не может перешагнуть психологический барьер. Не станет для него открытием и тот факт, что своим поведением он Аманду мучает, но пока он не способен дать зеленый свет новым отношениям. Все слишком сложно и запутанно. Керри послушно закивала головой, соглашаясь. Хотя, особых проблем не видела, но с Дитрихом спорить бесполезно. Он не прислушивается к чужому мнению. Если что-то вбил себе в голову, никто не в силах открыть ему глаза. Сам прозреет, когда захочет, а пока все бессмысленно. Однако Керри не удержалась от вопроса об интимной стороне отношений брата с Амандой. Он не ответил, только посмотрел на сестру тяжелым взглядом. Вопросы отпали сами собой. Ничего у них не было. А, если и было, то нечего совать свой нос в чужие дела. Именно так трактовала взгляд родственника Дарк, и не ошибалась. В этом плане у Дитриха тоже был психологический барьер. Даже не барьер, а целая крепость, которую можно месяцами осаждать, а результат останется нулевым. С Гретхен спать было просто и легко. Она сама того хотела, о чем говорила открытым текстом. Может, врала. Но факт остается фактом, никогда не протестовала. Обезличенный секс. С Люси это было, что называется, по любви. Любой, кто попытается оспорить это заявлением, мигом оказался бы занесенным в личный черный список Дитриха. Керри не спорила, только внимала его словам. Но что же Аманда? Ответа на этот вопрос Дитрих не знал, хотя задавался им постоянно. Последний их поцелуй состоялся после концерта, и с тех пор никаких проявлений нежности со стороны обоих не наблюдалось. У них было нечто диковинное. Больше, чем дружба, но меньше, чем любовь. Дитрих не позволял себе заходить дальше положенного. Когда понимал, что его тянет к Аманде, усилием воли подавлял в себе эти порывы и снова делал вид, что все прекрасно, все отлично. Они друзья на тысячу лет, и никому из них ничего больше не нужно. Грант на ура справлялась со своей ролью. Не пыталась его целовать, не говорила вновь о своей любви. Могло даже показаться, будто то признание Дитриху привиделось, а на деле, ничего не было. Просто показалось. Их обоих не устраивало подобное положение вещей, но они старательно убеждали себя, что все идет так, как должно идти. Любая попытка сдвинуть ситуацию с мертвой точки окажется провальной, и они потеряют ту дружбу, что есть у них в данный момент. Быть может, потеря дружбы – их оптимальный вариант? Они оба временами приходили к такому выводу, но боялись заговорить о расставании. Аманде невыносимо было думать, что однажды она не сможет набрать номер телефона, знакомые цифры, что она могла по памяти назвать даже глубокой ночью, не услышит голос Дитриха, не сможет прикоснуться к нему. Пусть прикосновение – это банальное рукопожатие. Человек – сам кузнец своего счастья. Любой может не только построить, но и разрушить свою судьбу, или, что не так глобально, привычные отношения, за считанные минуты. Раз они так ничего и не разрушили, значит, им нравится находиться в подвешенном состоянии. Именно так думала Керри, глядя на ситуацию со стороны. И снова оказывалась права. Еще она думала, что Дитрих и Аманда нуждаются друг в друге. Но боятся это признать. Дитрих, упрекавший её в трусости, сам недалеко ушел. Сам он тоже решительностью не отличался, когда речь заходила о его личной жизни, а не о ком-то постороннем... – Не желаете освежиться, леди? – поинтересовался Ланц, направив струю воды в сторону Керри. Холодные капли попали на кожу, и девушка взвизгнула, выронив попутно журнал. – Сумасшедший! – выдала первым делом. – Предупреждать надо! – Тогда весь интерес пропадает, – засмеялся парень. – Да и не говори, что это было отвратительно. В жару приятно освежиться. Бросив шланг под ближайший куст роз, он решил все же уйти с солнцепека и постоять в тени. Подняв журнал, Дитрих невнимательно его просмотрел и принялся обмахиваться печатным изданием, как веером. – Я вообще-то читала, – обратилась Керри к брату. – Вообще-то фотографии рассматривала, – поддел Ланц. – В любом случае, журнал мне нужен. – Мне тоже. – Дитрих, – повысила она голос. – Все никак на красоту свою не налюбуешься? – усмехнулся он. – Он хорошо получается на фотографиях. – Да уж. Не то, что мы. – Я тоже первым делом об этом подумала. – А что тут думать? Паркер фотогеничен. Мы – не очень. В этом вся наша проблема. Но, если мне не о чем беспокоиться, то у тебя теперь появился повод для размышлений. – К чему ты клонишь? – нахмурилась Керри, приспуская очки на кончик носа и глядя на Дитриха удивленно. Он многозначительно хмыкнул. – Всё просто. Ты поедешь вместе с ним в турне. Рано или поздно все узнают о том, что ты – его девушка, начнут фотографировать вас вместе. Одна часть поклонников будет говорить, что вы – красивая пара, другая – выискивать все мелочи, к которым можно прицепиться. Девушка звезды – тоже своего рода профессия, так что готовься к испытанию славой. Только не говори мне сейчас, что ни о чем подобном не задумывалась, и я буквально открыл тебе глаза. – Задумывалась, конечно, – призналась Керри. – Не могла не думать. Один прецедент уже имел место быть. – Школа? – Да. Ответив на этот вопрос, Керри не удержалась и тяжело вздохнула. – Не любишь вспоминать о школе? – А кто любит? – Я, – засмеялся Дитрих. – С каких пор? – недоверчиво поинтересовалась Дарк. Сколько она помнила, Дитрих всегда ненавидел это учебное заведение. Оно не казалось ему таким уж необходимым, хотя, насколько Керри знала, к концу года он окончательно погрузился в процесс постижения наук и сумел окончить школу с отличными отметками. Просто золото, а не парень. Такому прилежному ученику в любом высшем учебном заведении будут рады, если он сохранит рвение к учебе и в дальнейшем. – Просто я тут подумал на досуге, – задумчиво произнес Ланц. – И о чем же? – Знаешь, о том, что происходит в жизни. И о школе, в том числе. Я понял, что мы вольны любить или не любить то, что происходит в нашей жизни, но есть одно «но». Мы не может отменить того, что с нами уже произошло. Школа тоже есть в жизни каждого из нас. Она может нам нравиться. Мы можем её ненавидеть, но, тем не менее, вычеркнуть её из своей жизни не можем. – Вычеркнуть из памяти можно все. – Заставить себя вычеркнуть – сколько угодно, но однажды мы все вспомним. Неприятные воспоминания имеют обыкновение всплывать в памяти в самый неподходящий момент. – У тебя снова упаднические настроения? – Нет, все нормально, – последовал незамедлительный ответ. И в этот момент Дитрих не кривил душой. На самом деле, все было нормально. Он старался не ворошить прошлое, но и в будущее скачок не приближал. С недавних пор он решил жить настоящим. Однажды он уже начал строить планы, результат, увы, ожиданий не оправдал. Дитриху тогда наглядно продемонстрировали, что мечтать он может о чем угодно, но мечты не всегда становятся явью. Желания одного человека явно не достаточно для того, чтобы изменить мир. Или он не тот человек, что заставит Вселенную вращаться вокруг него. – И все-таки школа – это не самый приятный период в моей жизни. – В моей тоже. Керри посмотрела на Дитриха внимательно. Он ответил ей таким же изучающим взглядом. Девушка успела отметить, что в его глазах снова промелькнуло то самое отчуждение, что временами пугало. Не удивительно, если учесть, какие воспоминания были у Дитриха о школе. Здесь и скандалы с директрисой, и постоянные склоки с одноклассниками, как своими, так и Лайтвуд. Правда, мало приятного. Дитрих научился контролировать свои эмоции. Уже вскоре он мило улыбнулся родственнице, решив, что она все поймет. Керри поняла и тему школы развивать не стала. – Ты не оставишь от роз тети Лоты ничего. Может, стоит выключить воду? – Она знала, кого посылала в сад, – усмехнулся Ланц. – Я никогда не говорил, что из меня получится хороший садовник. Меня совсем не вдохновляют работы, связанные с содержанием сада в чистоте и порядке. – Цветы – это красиво, – улыбнулась Керри. – Кто бы спорил? Красиво. Но ухаживаю за ними почему-то я, а Лота в который раз нашла себе занятие по душе, и теперь вновь в порыве вдохновения ваяет очередное произведение искусства. – Снова готовит? – О, нет! Бери выше. – Ты меня заинтриговал, – отозвалась Керри. – Говори уже, не хочу в угадайку играть. – Она шьет, – просветил сестру Дитрих. – Нашла какой-то журнал по кройке, и теперь открыла ателье на дому. – Тетя творческий человек. Этого у нее не отнять, – вновь улыбнулась Дарк. Дитрих собирался ответить, но в этот момент его взгляд встретился с взглядом девушки, наблюдавшей за ними уже достаточно долгое время. Поняв, что Дитрих её заметил, Эмили оперлась ладонями на забор, улыбнулась застенчиво старому знакомому. Их прошлая встреча закончилась не самым приятным образом. Тогда, находясь в ярости, Эмили предпочла уйти по-английски. Не стала ничего объяснять, просто убежала из клуба, чтобы не устроить скандал, и не сорвать выступление. Она могла сделать это – с целью отомстить Эшли, но удержала себя в руках, решив не совершать ошибок, за которые потом будет стыдно. – Привет, – произнесла Бланш, стараясь не выходить за рамки образа «сама скромность». – Привет, – ответил Дитрих, не скрывая удивления в голосе. – Не ожидал увидеть тебя здесь, если честно. Керри обернулась, чтобы посмотреть на собеседницу родственника, и едва не открыла от удивления рот. Как и брат, она не надеялась увидеть здесь Эмили. Честно говоря, обернулась, решив, что у их забора стоит Аманда. Бывшую девушку Эшли тоже интересно было рассмотреть не мельком, как раньше, а во всей красе. Керри порадовалась тому, что не сняла очки. Так можно было разглядывать соперницу, сколько душе угодно, но интереса своего не выдавать, что играло Дарк на руку. Она не хотела выставлять на всеобщее обозрение неуверенность в своих силах и комплексы относительно своей внешности. Эмили оказалась выше, чем Керри. Высокий рост от природы плюс неизменные каблуки, модельная внешность, а еще некое стремление копировать Паркера. Эмили подстриглась, укладку похожую сделала, губу проколола, да и цветовая гамма в одежде была точь-в-точь, как у Эшли. Последнее, в принципе, можно было списать со счетов. Не факт, что стиль в одежде был навеян общением с Паркером, а все остальное... – Я и сама не планировала здесь появляться, – призналась Эмили, стараясь смотреть исключительно на Дитриха, а Керри успешно игнорировать. Пока родственники мило болтали, она успела рассмотреть новую девушку Паркера во всей красе, или же отсутствии оной. Бланш трезво смотрела мир, потому не могла не отметить, что Эшли, на самом деле, променял её не на мисс мира, а на обыкновенную девушку, коих немало не только в Лондоне, но и на всей земле. Милая, симпатичная, но нельзя сказать, что красавица. Может, если её накрасить и приодеть, будет больше очарования, но сейчас похвастать особо нечем. Рост маленький, фигура не сказать, что потрясающая. В общем, стандарт. Будешь идти в толпе, оглядываясь по сторонам, взгляд вряд ли остановится на такой девушке. Если и остановится – надолго не задержится. – Вы не помирились с Паркером? – Мы поссорились окончательно, – отмахнулась Эмили, давая понять, что её это совсем не волнует, и вовсе не Эшли причина её появления здесь. – Правда? Дитрих мастерски разыграл изумление. – Он не говорил? – Нет, мы с ним ничего не обсуждали. Как, впрочем, и тогда. Эмили вздохнула, уловив тонкий намек в словах Дитриха. Она и сама после поняла, что Паркер и Ланц могли, обсуждая предстоящий концерт, не вспомнить о ней. Тем более, не стали бы обсуждать, потому как у них много других тем для разговоров. – Тогда некрасиво получилось. Забудем тот неприятный случай? – Уже забыли, – отозвался Ланц. Он не стал говорить девушке, что её поведение совершенно его не задевало. Будь они парой, наверняка, неприятный осадок остался бы на душе, а так говорить не о чем. Эмили свободная девушка, имеет полное право поступать, как ей хочется, независимо от постороннего мнения. – Ты, должно быть, Керри? Бланш повернулась к сестре Дитриха, окинула её равнодушным взглядом, будто ей совсем нет дела до новой пассии Эшли, улыбнулась добродушно. – Да. – Эшли говорил о тебе. – Часто? – усмехнулась Дарк. – Очень, – продолжала источать дружелюбие Эмили. – Приятно познакомиться с тобой. Меня зовут Эмили. Я... – девушка на время сделала паузу, словно хотела подобрать слова. – Бывшая девушка Паркера, – опередил её Дитрих. Керри и сама поняла, кто перед ней. Намного раньше. Уточнение было лишним. – Я хотела сказать, что я его подруга, – вздохнула Бланш. – Эх, Дитрих, вечно вы мужчины торопитесь. Всегда и во всем. Ланц недоуменно вскинул бровь. Керри покачала головой. Оба поняли, что Эмили только что пыталась отпустить шпильку в адрес соперницы, однако, нужного эффекта не достигла. – Деликатность ни к чему, – пожав плечами, ответил Ланц. – Я никогда не скрывал своей любви к честности в отношениях между людьми. К тому же я не могу назвать тебя подругой Эшли. Единственной его подругой была Люси. – Ты встал не с той ноги? Эмили продолжала прикидываться добродушной дурочкой, но Дитриха было не так просто обмануть. Для него подобное поведение было одним из самых сильных раздражителей. Гретхен когда-то тоже искусно изображала заботу о нем. Стоило отвернуться, как девушка выливала на него море грязи. – Все отлично, – ответил Дитрих. – Я просто не люблю, когда люди стремятся играть на публику. Эмили проглотила и эту обиду. Не хотелось развязывать войну раньше времени. – Я не играю, – произнесла решительно. – Я и не переходил на личности. Сказал обобщенно, – подарил ей ядовитую улыбку Ланц. В этот момент Бланш четко осознала, что Дитрих отнюдь не дружелюбно к ней относится. Раскусил её и знает, что за показной добротой скрывается иное отношение. И улыбки у нее фальшивые, и сама она гениально притворяется, стараясь показать себя с лучшей стороны. Но Дитрих не верит. Он знает о её слабостях, он видит её провалы. Его невозможно ввести в заблуждение. Его не очаровать сладкими улыбками и теплыми словами. А это значит, что он – опасный противник. Лучше с ним не связываться. Его родственница тоже особым дружелюбием не отличалась. Неудивительно, учитывая тот факт, что перед ней стояла предшественница, некогда занимавшая место рядом с Паркером. Многим женщинам известно, что иногда мужчины возвращаются к своим бывшим. Гарантии, что однажды Эшли не вернется к Эмили, у Керри не было. Потому она настороженно относилась к незваной гостье. – Просто я тебя не поняла, – продолжала расточать нежные улыбки девушка. – Прости, если мои слова прозвучали, как оскорбление. Дитрих был сама вежливость, но от слов его веяло холодом. – Нет, я не обиделась. – Отлично. И все-таки, ты так и не ответила на мой самый первый вопрос. – Какой? – Как ты здесь оказалась? Хочешь поговорить с Эшли? – Нет. – Со мной? – еще сильнее удивился Дитрих. – Нет. – С кем же тогда? – Со мной? – предположила Керри. С самого начала она допускала, что Эмили здесь по её душу нарисовалась, но не думала, что утверждение окажется верным. Когда Бланш согласно кивнула, Керри отметила реакцию Дитриха на этот ответ. Реакция его настораживала. Он явно без особой радости воспринял возможный разговор между девушками. Говорить ничего не стал, только многозначительно хмыкнул. Понимал, что к хорошему итогу переговоры вряд ли приведут. – И о чем? – хмуро спросил Ланц. – Ни о чем, – ответила Эмили. Она не могла четко сформулировать цель своего визита, ведь речь заранее не заготовила, да и вообще не обдумывала, какие темы будет обсуждать с Керри. Изначально никакого разговора она не планировала. Хотела посмотреть на соперницу и уйти, но редкий человек сумеет совладать со своими эмоциями. Эмили одерживать над ними победу не научилась. – Смысл тогда разговаривать? – резонно поинтересовался Ланц. – Женская логика, как всегда, блистательна. – Я не против разговора, – вмешалась в начинающуюся перепалку Керри. Дитрих посмотрел на девушку с сомнением. Взгляд выражал одну простую мысль: «Ты не понимаешь, куда лезешь? Или понимаешь, но все равно пытаешься геройствовать?». Керри этот взгляд заметила, но комментировать не стала. Она привыкла решать проблемы по мере их поступления, не откладывая в долгий ящик. Да, раньше ей свойственно было поведение страуса. Зарыться головой в песок, ожидая, когда все само собой решится. Теперь подобная тактика перестала приносить чувство морального удовлетворения. Дарк никогда не примером для подражания. Как и любой человек, она могла со всей ответственностью заявить, что далеко не идеальна и знает об этом. Временами давали о себе знать трусость и мнительность, бывали случаи, когда Керри считала себя неудачницей, и на фоне этого переживала. Нет людей, которые всегда сдержаны и проходят все без исключения испытания с улыбкой победителя на устах. Керри точно к таковым себя не относила. Она сомневалась во многом из того, что делала, но именно эти душевные метания и служили доказательством того, что она – живой человек, а не робот. Иногда Керри саму себя раздражала нерешительностью, как в случае с предложением Паркера. Но бывало и такое, что девушка ни на секунду не сомневалась в правильности принятого решения. И разговор с Эмили входил в категорию именно таких поступков. Дарк понимала, что рано или поздно ей все же придется поговорить с бывшей девушкой Эшли. Для себя решила: чем раньше это случится, тем лучше. – Уверена? – недоверчиво поинтересовался Дитрих. – Конечно, – кивнула Керри. Отложив в сторону недоеденное яблоко, она спрыгнула на землю, надела сланцы и направилась к забору, чувствуя испытывающий взгляд, направленный в спину. Дитрих явно был против разговора, но вмешиваться не стал. Глупо будет смотреться парень, сующий нос в женский разговор. Ланц прекрасно понимал, о чем могут разговаривать девушки. Разумеется, у них есть одна общая тема. Эшли. И только Эшли. Это как раз и настораживало. Мало ли, что взбрело в голову Эмили? Дитрих по-прежнему к представительницам слабого пола относился настороженно. Они его не пугали, но, в большинстве своем, даже слабых симпатий не порождали. Изворотливость, коварство, хитрость, никому не нужная жеманность стойко вызывали у него отвращение, а не симпатию. Впрочем, это не касалось таких понятий, как кокетство в рамках допустимого. Керри заранее попыталась настроиться, что разговор, возможно, выйдет на повышенных тонах. Она не была настолько наивна или даже глупа, чтобы поверить в возможность лояльного отношения к ней со стороны Эмили. – Прогуляемся? – предложила она Бланш. – Давай, – легко согласилась Эмили. – Признаться, я не рассчитывала на гостеприимство и приглашение на чашечку чая. Данное заявление Керри никак комментировать не стала. Да, они с Дитрихом никогда особым гостеприимством не отличались. Но довольно странно приглашать в дом ту, кто относится к тебе не очень хорошо. И это, мягко выражаясь. Керри от природы была довольно наблюдательна, потому не могла не отметить, что Эмили её не жалует. Закономерное отношение, если сказать откровенно. Было бы странно, запиши её Бланш в лучшие подруги. – Я так понимаю, ты хочешь поговорить о Паркере? – Не совсем, – уклончиво ответила Эмили. – О чем тогда? – По правде сказать, я и не собиралась с тобой разговаривать, – призналась Бланш. – Хотелось посмотреть, как выглядит новая пассия Эшли. Если бы Дитрих со мной не заговорил, я бы отправилась домой. Но, раз выпала возможность с тобой поболтать, почему бы нет? Неуверенность собеседника в большинстве случаев ощущается достаточно ярко. Для Эмили сомнения Керри не остались незамеченными. Родственница Дитриха явно переживала, сравнивая себя с ней. Больше всего переживала Дарк из-за роста. Сколько себя помнила, она хотела подрасти, стать выше хотя бы на пару дюймов. Но счастье на её улицу не заглянуло, рост оставался на прежней отметке. Сегодня Керри о каблуках, прибавлявших ей заветные дюймы к росту, не позаботилась. Рядом с Эмили она чувствовала себя лилипутом, что уверенности не придавало. Да и вообще неуютно было находиться рядом с Бланш. Чисто психологический дискомфорт, ничем не обоснованный. – Можно поболтать, – согласилась Дарк. – Правда, не знаю, о чем. – Об Эшли, например. У него сейчас переломный момент в жизни. Он находится в паре шагов от славы. Остаться прежним, когда на тебя направлено много внимания, довольно сложно. Ты готова к тому, что Паркер может измениться. И не обязательно, в лучшую сторону? – Я размышляла над этим, – призналась Керри. – Но я склонна смотреть в будущее с оптимизмом, не думая о возможных проблемах. – Наивно, – фыркнула Эмили. – Быть наивной – не всегда плохо. – Плохо. – Кто тебе сказал? – Перед тобой живой пример, – ответила Бланш. – Я тоже долгое время наивно полагала, что Эшли хороший, добрый, верный парень. А потом все получилось так, как получилось. Меня просто бросили, не объясняя причин. Нет, причины мне известны, но все равно неприятно ощущать себя брошенкой. – Разве у вас были постоянные отношения? – А разве нет? – усмехнулась Эмили. – Я слышала иную версию. – И какую же? – О том, что у вас были свободные отношения. Эмили вздохнула. – Да, все верно. Так и было. Я долгое время не могла признаться себе в том, что Паркер для меня нечто большее, чем первое увлечение. Понимаешь, я не из тех людей, что влюбляются безоговорочно, и сразу же сами эту любовь принимают. Мне нравится оставаться независимой от других людей. Растворяться в своем любимом человеке я не умею, да и не думаю, что ему это нужно. Девушки частенько забывают о потребностях своих парней. Думают, что тем нужно постоянное, пристальное внимание. Навязывают свое общество, вешаются на шею, буквально душат своей любовью, – Бланш выразительно посмотрела на свою собеседницу. Она старательно пыталась спровоцировать Керри на скандал. Просто так. Ради развлечения. Есть особы, получающие удовольствие от того, что другие люди, находясь рядом, злятся. Вот Эмили в данный момент хотелось как раз такой реакции от Керри дождаться. Посмотреть, способна ли девчонка на проявление столь сильных эмоций, как гнев и раздражение. Дарк по первому впечатлению казалась тихоней, не способной постоять за себя. Такая не сможет достойно ответить в словесной пикировке. Больше шансов, что разревется, да побежит искать утешения у брата или у Паркера. Второе сомнительно, потому как Эшли, кажется, в данный момент дома не было. – Быть может, – согласилась Керри. – А то, что излишнее внимание утомляет, для меня не секрет, если честно. – И ты никогда не задумывалась о том, что можешь надоесть Паркеру? – Как ситуация, описанная тобой, относится ко мне и Эшли? – А разве не ты повисла у него на шее? – Нет. – Разумеется, – засмеялась Эмили. – Не ты. А кто тогда? Он? – Мы вообще не так познакомились. – А как? – Не важно, – отмахнулась Керри. История их знакомства с Эшли никакого отношения к теме разговора не имела, и распространяться о ней, казалось проявлением дурного тона, а не уважительного отношения к личной жизни обоих. Да, Дитрих тоже знал обо всем. Но в нем Керри была уверена на сто процентов. Он не станет болтать на каждом углу о том, при каких обстоятельствах Паркер познакомился с ней. – Страшные секреты юности? Керри предпочла отмолчаться. Она не любила обсуждать свою личную жизнь с другими людьми. Что говорить о посторонних, если она и с родственниками старалась эту тему не затрагивать? Девушка стеснялась заговаривать о том, к чему имела самое непосредственное отношение. О посторонних людях говорила запросто, о себе – никогда. – Нет никаких секретов. Просто не хочу откровенничать. – Для молчания всегда есть причины, – ответила Эмили. Голос её звучал так, будто она с неразумным ребенком разговаривает. Керри в её глазах как раз таким ребенком и была. Себя Эмили считала взрослой, не по годам мудрой. Но людям свойственно переоценивать свои способности. – Возможно, – вновь не стала спорить Дарк. – Ты всегда во всем соглашаешься? – прищурилась Эмили. – Тебе не кажется, что это глупо, на все отвечать согласием? – Естественно, нет, – последовал ответ. – Я не считаю нужным спорить относительно того, с чем я солидарна. Да, ты права. Для молчания есть причины, но оглашать их тебе я не собираюсь. Разговаривать – желания особого нет, так что... Керри развернулась в противоположную сторону, давая понять, что собирается вернуться домой. Но в тот самый момент почувствовала, как цепкие пальцы ухватили её за запястье. А голос, мгновенно превратившийся из сочного сопрано в шипение, подобное змеиному, произнес: – Стой. Я еще не закончила. * * * – Больно? – сочувствующим тоном поинтересовался Эшли, подавая девушке пакет со льдом. Керри кивнула, прикладывая пакет к разбитой губе. Дитрих, наблюдавший за этой сценой, недовольно фыркнул, приковав к себе внимание обоих. – Что? – спросил Паркер. – Глупые вопросы задаешь, дорогой друг, – ответил Ланц, глядя на сестру осуждающим взглядом. Уж с его стороны она сочувствия точно не дождалась бы. Дитрих с самого начала знал, что ничем хорошим разговор девушек не закончится. И оказался прав. Стоило только отпустить ситуацию, как они обе ринулись в драку. Вообще-то начала первая Эмили. Влепила Керри пощечину, без особой на то причины. Просто хотела выпустить пар, не сдержалась. Дарк не стала подставлять вторую щеку, ответив такой же пощечиной. Несмотря на то, что габаритами особыми не отличалась, Керри примерной девочкой не была. Постоянные перепалки с Куртом и Гретхен заставили её отказаться от амплуа серой мыши и, наконец, начать вести себя по обстоятельствам, не дожидаясь помощи со стороны. Хорошо сидеть, сложа руки, когда знаешь, что за тебя обязательно заступятся. Но когда помощи ждать не откуда такое поведение вызывает лишь чувство жалости и брезгливость. Люди-тряпки никогда не пользовались уважением. Керри прекрасно это понимала, потому отошла от амплуа человека, не имеющего стального стержня внутри. – Почему глупые? – удивленно спросила Керри. – Молчать, – процедил Дитрих. – Не затыкай мне рот. – А то что? – насупился родственник. – На меня с кулаками кинешься? Или Паркера натравишь? Думаю, он твою просьбу не выполнит, ему сейчас фасад портить не стоит, иначе на него юные девы не поведутся. Учитывая то, что они составляют большую часть его аудитории... Выводы делай сама. – Ты мог бы ей посочувствовать, – произнес Паркер, для которого известие о драке стало чем-то вроде грома среди ясного неба. – Ты бы мог держать своих баб на коротком поводке, а то обе бешеные, и обе не знают, куда себя деть. – У меня всего одна, как ты выразился, баба. И это твоя сестра, – прошипел Эшли, стараясь держать себя в руках. Несмотря на то, что Дитрих уже достаточно долгое время считался другом Паркера, бывали случаи, когда дружба находилась под угрозой. И виной тому были нелестные высказывания Ланца. Он не умел вовремя прикусывать язык, потому продолжал дерзить. У него это всегда прекрасно получалось, вот и сейчас шпилька достигла Эшли. Дитрих сделал вид, что замечание Паркера не услышал. Все негодование было направлено в сторону Керри. Ведь знала, на что шла. Так зачем согласилась? Или, действительно, думала, что разговор с Эмили будет проходить в дружественном тоне? Бланш будет счастлива увидеть соперницу, тут же обнимет её и скажет: «Живите в согласии, дорогие мои»? Конечно, нет. Керри, может, и наивна, но не настолько. Она прекрасно знает, какими бывают влюбленные девушки. Или не влюбленные, но отчаянно не желающие отпускать объект своей страсти. – Просто поговорить вы, конечно, не могли, – продолжать капать ядом Дитрих. – Обязательно нужно было устроить показательные выступления с воплями, криками и вырыванием волос на голове соперницы. – Не я это начала, – отчеканила Керри. Губа саднила немилосердно. Радовало лишь то, что и Эмили в этой драке пришлось не сладко. – Ты. – Нет. – А я говорю, что ты. Неужели не могла сказать, что не хочешь разговаривать с ней? «Я не против разговора», – передразнил девушку Ланц. – Вот и поговорили. – Это лучше, чем недосказанность, – вмешался в разговор Эшли. – Тебе-то приятно, наверное. Из-за тебя все-таки сцепились. – Мне неприятно. – Ну, хоть совесть у тебя есть, – радостно подвел итог Дитрих. – Ты делаешь странные выводы, – заметила Керри. – В чем странность? – Какая взаимосвязь между совестью Эшли и отсутствием у него радости от моей драки с Эмили? – Своим ответом он тебя на дальнейшие подвиги не провоцирует, – пояснил Дитрих. Он задумчиво посмотрел в окно, прикидывая, стоит ли выходить на улицу в такую жару или лучше переждать в доме. Долго не сомневался. Решил, что можно прогуляться. Все равно дома ему делать нечего. Надев кепку, он вышел в коридор, где его и остановил голос Керри: – Ты далеко? – Далеко, – проворчал он невежливо. Хотелось ответить сестре в ином, более грубом тоне, но Дитрих в который раз подавил в себе эмоции. – И всё-таки? – Керри выглянула в коридор, все еще прижимая к губе пакет со льдом. – Прогуляюсь, – отозвался Ланц. – Хочешь наняться моим телохранителем? – Не обязательно дерзить, – улыбнувшись, произнесла девушка. – Все нормально. – Нормально? – выдохнул Дитрих. – Где это нормально? – Ну, может, не совсем нормально, но такими вещами общество не удивишь. – Я тебя боюсь, – фыркнул парень. – Не приближайся ко мне. Керри засмеялась, поняв, что Ланц на нее не сердится. Просто делает вид, что разъярен. Подбежав к брату, она неловко чмокнула его в щеку. – Между прочим, это было глупо с твоей стороны, – произнес Дитрих намного тише. – Ты что, правда, надеялась на цивилизованный разговор? – Надеялась, – кивнула Керри, глядя на родственника взглядом, полным раскаяния. – Но потом все равно ввязалась в драку... – Она первая начала. Я должна была за себя постоять. – В принципе, правильно. Дитрих не удержался и тяжело вздохнул. О, времена! О, нравы! Куда катится мир? – Ты на меня не обижаешься? Ланц отрицательно покачал головой. – Нет, не обижаюсь. – Тогда почему уходишь? – Я же сказал, хочу прогуляться. – Точно? – Точнее не бывает. – И всё хорошо? – Ребенок, не зли меня, – произнес Дитрих. – Будет исполнено, – хмыкнула Керри, оставляя родственника в гордом одиночестве. Спустя пару мгновений, до них с Эшли донесся стук двери, ударившейся о косяк. Дитрих, действительно, не стал сидеть дома, отдав предпочтение прогулке. Они с Эшли остались наедине. – Он всегда такой вспыльчивый, – вздохнула Дарк. – Прости. Это не со зла. – Я давно привык к его мерзкому характеру, – махнул рукой Паркер. – И это меня совсем не смущает. Такие люди, как твой родственник, намного интереснее людей идеальных. В них есть некая изюминка. Приторная сладость – не самая лучшая характеристика для человека. Она раздражает обычно. – То есть, ты на него не злишься? – Совсем нет. Дитрих – это Дитрих. И он вряд ли изменится. Злиться на него бессмысленно. – Раньше ты воспринимал его выпады в штыки. – Раньше мы с ним не были друзьями. – Я рада, что вы подружились, – произнесла Керри. – Правда, вспоминая зимнее приключение, все время подсознательно ожидаю, что после любой неосторожной фразы вы с Дитрихом броситесь в драку. – В сравнении с тем, что было раньше, он уже не так вспыльчив. Можно сказать, что в нем что-то изменилось. Хотелось бы верить, что не сломалось, – вздохнул Эшли. – Мне тоже хочется в это верить, – вздохнула девушка. Не стоило уточнять, что же имел в виду Паркер. Несомненно, он говорил о событиях в школе, имевших трагичный финал. Глядя на Дитриха, Керри иногда ловила себя на мысли, что он вполне возможно не столько изменился, сколько сломался. Паркер был не одинок в своих подозрениях. Осознав, что обсуждение проблем Дитриха – не самая лучшая тема для разговоров, Керри решила больше тему не развивать. Эшли подумал о том же самом. Провел пальцем по поврежденной губе девушки и поинтересовался заботливо: – Всё ещё болит? – Саднит немного. – До свадьбы заживет, – хмыкнул Эшли. – Если я снова с кем-нибудь не подерусь. Паркер подался немного вперед, коснулся губами поврежденной губы девушки. Она жалостливо на него посмотрела, намекая, что нормально поцеловать его не получится, потому как губа все еще побаливает. Все же Эмили от души постаралась. Кто бы мог подумать, что в этой утонченной девушке столько злобы? Недаром говорят, что человек, находясь под влиянием злости, может горы свернуть. Эмили явно могла. Когда их растащили в разные стороны, Бланш еще долго сыпала в адрес Керри отборной бранью, стараясь ударить, если не физически, то хотя бы морально, как можно больнее. В ход шли все возможные способы унизить. Эмили прошлась по росту Керри, по её внешности, по умственным способностям, а в итоге заключила, что долго девчонка рядом с Паркером не продержится, потому что такие простушки никого не способны очаровать. Если только на короткий срок. А потом очарование невинности рассеется, и ничего не останется. Эшли с его внешними данными быстро найдет себе замену, даже особых усилий прикладывать не придется. Керри сделала вид, что обвинения и пожелания прошли мимо нее, а на деле снова впала в уныние. Отношения с Паркером до сих пор казались ей чем-то сказочным, нереальным. Особенно в памяти отпечатались слова Эмили: – Он красивый, а ты посредственность. Если он похож на мужскую вариацию куклы барби, то ты тянешь только на роль пупса. Обидно было услышать подобное. Но, если задуматься... Всё – правда. От первого до последнего слова. Вопреки всему Керри решила не сдаваться. Никакая она не посредственность, и её тоже можно любить. Любого человека на земле можно полюбить за что-то. Нужно только смотреть не на поверхности, а попытаться заглянуть вглубь. Понять, что скрывается внутри. Иногда результат может быть ошеломительным. Бывают люди, выставляющие свои хорошие качества напоказ, но вся их прелесть в итоге оказывается дешевой рекламной акцией, а бывают те, кто не стремится продвинуть себя в человеческом многообразии, не вешает на себя ярлыки и не привлекает внимание. Все считают его изгоем, а в итоге он оказывается хорошим человеком. Вот такой парадокс личности. Керри не относила себя ни к первой, ни ко второй категории. Она просто жила так, как считала нужным, и надеялась, что у нее тоже обнаружатся качества, за которые окружающие смогут проникнуться к ней искренней симпатией. – О чём задумалась? – вклинился в её мысли голос Паркера. – О куклах, – сболтнула Керри. – А? – недоверчиво переспросил Эшли. Только сейчас Дарк поняла, что именно сказала. Со стороны выглядело довольно глупо. Большая девочка придается мечтам о детской забаве. – О нас, – поправила саму себя Керри. – Мне тут сказали, что мы с тобой похожи на кукол. – Эмили? – Она самая. – И каким же образом мы сопоставимы с куклами? – Ты – Барби, я – пупс, – Дарк в точности передала слова Бланш Паркеру. – Забавно, – протянул он, а потом все же не удержался и хохотнул. Ему на ум никогда подобное сравнение не приходило. – Тебя это сравнение не задело? – Ни капельки. Только не говори, что из-за этого высказывания вы и сцепились. – Нет. Это она на прощание выдала. – Не обращай внимания, – посоветовал Эшли. – Оно того не стоит. – Я и не обращаю. – Правильно. Все равно мы в ближайшее время уезжаем. Не стоит забивать себе голову всякой ерундой. Лучше думай о поездке. Скажи, только честно, ты сильно переживаешь? – А ты? – вопросом на вопрос ответила Керри. Обсуждение, перешедшее на другую тему, давало девушке уверенность в себе. Говорить об Эмили было неприятно, но Дарк в этом никогда не призналась бы. Не хотелось заработать репутацию человека, убегающего от ответственных разговоров. Перед Паркером стыдно ударить в грязь лицом. Вот она и держала марку. Старалась держать. Эшли с ответом медлил. Ему в своих слабостях не особенно признаваться хотелось. Он переживал. Не то, чтобы сильно, но все же время от времени ловил себя на мысли, что опасается этого тура. Руки не тряслись, сам он, подобно листу осины, не дрожал. Тем не менее, сказать, что спокоен, как удав, не мог. Все люди имеют тенденцию волноваться перед ответственным мероприятием. А концерт именно таким мероприятием и был. Не только для Паркера. Для всех музыкантов. Ответственность перед зрителями никто не отменял. Она есть всегда. – Удивительно, но чем ближе день отправления, тем меньше я волнуюсь, – признался Эшли. – Раньше я переживал сильнее. Теперь понял, что все зависит только от меня. Буду подходить к работе ответственно, все получится. Главное, не возгордиться собой и продолжать работать даже в те моменты, когда кажется, что я достиг совершенства. К тому же, меня все так поддерживают. Я не могу не оправдать их надежды. И ещё... Ты ведь будешь со мной, так что я могу не переживать. Моя группа поддержки всегда со мной. – Буду защищать вас от фанаток, – засмеялась Керри. – Думаешь, нам это потребуется? – Даже если не потребуется, знай, я всегда начеку. Керри не удержалась и показала Паркеру язык. Сейчас она уже адаптировалась к ситуации и не чувствовала себя так скованно, как прежде. Перестало казаться, что Эшли угнетает её молчание. Все чаще Керри ловила себя на мысли, что ей приятно находиться рядом с ним, независимо от того, разговаривают они или же молчат. Это не имело значения. Рядом с Эшли можно было и помолчать, но никакого дискомфорта не появлялось. Все легко и естественно. Как и должно быть у влюбленного человека. Разумеется, некий трепет никуда не исчез, имел место быть, но он находился в разумных пределах. Керри немного нервничала, но нервозность эта на ней не отражалась. Не было сбивчивой речи, каких-то посторонних, лишних реплик. Дарк научилась контролировать свои эмоции. – Буду иметь в виду, – ответил он. В голосе проскальзывали нотки веселья. Паркер, на самом деле, веселился. Все плохие мысли испарились в неизвестном направлении. Захотелось немного подурачиться, вернувшись на время в беззаботное детство. – Кстати, – протянул задумчиво. – Ты боишься щекотки? – Нет, – решительно отозвалась Дарк. – А что? – А вот сейчас и проверим. Керри, не ожидавшая нападения, метнувшись в сторону, едва не рухнула с дивана. Не думала, что Паркер, действительно, будет проверять её реакцию. Она боялась щекотки. До одури. «Нет» сказала только потому, что не хотела прибавлять ещё один пунктик в список своих фобий. Когда Паркер все же добрался до нее, не удержалась и захохотала, стараясь выскользнуть из его рук. Она старательно уворачивалась, Паркер снова принимался щекотать её. Девушка засмеялась, запрокинув голову. И пропустила тот момент, когда Эшли перестал дурачиться. Он опирался ладонями по обе стороны от её головы, ничего не предпринимал. Просто смотрел на девушку. На губах его играла заговорщицкая улыбка. Керри перестала смеяться. Посмотрела на него подозрительно. – Ты что-то задумал? – поинтересовалась, сознательно говоря таким тоном, словно опасается Эшли. На самом деле, ей было весело и совсем не страшно. – Ты меня обманула, – заметил он весело. – Когда? – Когда сказала, что не боишься щекотки. На самом деле, боишься. Трусиха. – Не боюсь, – упрямо заявила Керри. – Да-да. Как и езды на мотоцикле. – И мотоциклов я тоже не боюсь. – Неужели? – Да. – Уверена в этом? – Уверена, – засмеялась Дарк. – Откуда такая уверенность? – решил поддеть её Паркер. – Рядом с тобой я ничего не боюсь, – тихо произнесла девушка, неосознанно переходя на шепот. – Значит, это моя заслуга? – Только твоя. – Смотри. Я могу собой возгордиться. – Этого не случится, – уверенно произнесла Керри. – Почему? – Просто я же знаю тебя настоящего. Ты не способен на подлые поступки. И ты всегда трезво оцениваешь свои возможности. Если и будешь собой гордиться, то заслуженно, не безосновательно. – Ты меня идеализируешь, – усмехнулся Эшли. – Мне это не свойственно. С некоторых пор я начала разбираться в людях. – А это заслуга твоего бывшего? – Он... мерзкий, – подобрала, наконец, подходящее слово Дарк. – Не очень-то красиво с его стороны оставить беременную девушку в одиночестве. – Знакомая история, – протянул Паркер. – Даже очень знакомая. Ответственность на себя в этом возрасте готов взять далеко не каждый. Гораздо больше тех, кто от нее бежит, нежели тех, кто взваливает на себя её груз. Мой отец поступил точно так же, потому я совсем не удивлен действиями Курта. – Мы снова разговариваем на грустные темы, – резюмировала Керри. – Может, стоит поговорить о чем-то более приятном? – Например? – Например, о том, что я послушала песни вашей группы. – Да? И как тебе? – Я говорила, что не очень люблю такую музыку. Но ты знаешь... Я послушала и мне неожиданно понравилась. Хотя, тексты оставляют желать лучшего. – Такое направление, – ответил Эшли. – Если бы мы пели о любви, нас вряд ли поняли бы. Керри звонко засмеялась. – С трудом представляю песню о любви в любой из ваших аранжировок. – А что? Это было бы весело. – Как знать? Быть может, она в считанные минуты станет хитом? – Ты полагаешь? – В жизни всякое бывает, – заявила Керри уверенно. – Тогда я обязательно напишу такую песню и посвящу её тебе, – пообещал Эшли. В этот момент Керри с уверенностью могла сказать, что счастлива. Ей было приятно и легко рядом с Паркером. Она, действительно, его любила. И даже не сомневалась в этом. Хотелось верить, что его слова не таят в себе ни капли лжи. – Хватит болтать. Лучше поцелуй меня, – произнесла, обнимая своего парня. Эшли не заставил себя ждать, стараясь действовать, как можно более осторожно.