яму не роют ложкой.

Однажды отец сажает Юнги рядом с собой и просит подождать. Юнги пять и он только что видел, как его собаку сбивает школьный автобус. Он впервые видит вывернутые наизнанку рёбра, лопнувшие глаза, уродливое мессиво вместо головы. Отец сажает его рядом с собой и просит подождать. У него красные глаза и немного трясутся руки. Юнги думает о чёрном пакете в баке на углу их дома. Его собака - славная приютская дворняга - покоится с миром на гниющих отбросах и использованных средствах гигиены. Так бывает, сын, говорит отец, шмыгая носом. Он утверждает, что это было неизбежно. Того захотел Господь, кивает, это было её предназначение, и снова шмыгает. Юнги думает, что с работы скоро вернётся мама. Она обязательно спросит где Эльза - их добрая и послушная псина - и начнёт её звать. Юнги тогда скажет, что она найдёт Эльзу в первом мусорном баке, прямо в одном пакете с резиновым мячиком и мятой пачкой из-под молока. А через два месяца умрёт отец. У отца Юнги, оказывается, было то же предназначение, что и у приютской дворняги. Юнги просыпается у себя в постели через пять часов. Чёртовых пять часов, которые больше похожи на передоз, чем на дополнительно нужный сон. Ему снится всякая дрянь. То, что выветривается из памяти, как только ты взрослеешь. То, что обычно тебе рассказывают родители за семейным ужином, вспоминая твоё детство. Только мать Юнги ничего такого никогда не вспоминает. Никаких семейных ужинов. Всё, что Юнги не хочет помнить тоже, приходит ему во сне. Его собственное подсознание издевается над ним. Юнги издевается сам над собой. Убийство двадцать три из двадцати четырёх. Сегодня - девятнадцать. Юнги не знает чего следует опасаться больше: недостатка сна или к чёрту ненужных воспоминаний. У него сегодня выходной. За окном привычно льёт.