Если только ты не пройдешь мимо

Я проснулась от звука приглушенных рыданий, доносившихся из ванной. Занимавший ее человек явно не был осведомлен о повышенной слышимости в нашей квартире. «Чимин? Юнги?» - гадая, кто там, я вышла в коридор и замерла у дверей. Всхлипы смешались с шумом бегущей воды. Через окно кухни в коридор проникал свет полуденного солнца. Аня, судя по всему, еще не вернулась с занятий, в комнате мальчиков тоже царила тишина. И эти одинокие рыдания за закрытой дверью звучали невероятно трогательно и беззащитно. - Чимин-а, - тихонько постучала я по косяку ванной. – Иди сюда. Плач прекратился с первым стуком, несколько секунд вода бежала в безмолвии. Наконец я услышала, что кран закрыли. Ручка на двери чуть скрипнула, и передо мной предстал Чимин, с мокрой челкой и опухшим от слез лицом. - Простите, - пробормотал он, не глядя на меня. Я покачала головой. - Не надо извиняться. Все хорошо. - Я не буду больше плакать, я просто… - его лицо снова задрожало, и он отвернулся. – Я просто… Я думал… Что… - он начал всхлипывать. – Что мне всё приснилось… но это не сон!.. Вы меня по правде забрали… по правде, да? – слезы уже градом катились по его и так влажным щекам. - По правде, Чимин, - притянула его к себе и крепко обняла дрожащие худые плечи. – Больше никаких детских домов. - Но вы меня обратно вернете, если я буду плохо себя вести, да? – пытаясь найти подвох в моих словах, прошептал сквозь всхлипы он. - Никуда я тебя не верну. И неважно, как ты будешь себя вести, слышишь? – я погладила его по мокрым волосам и вытерла с мальчишечьего лица слезы. – Просто будь собой, Чимин. И постарайся не обижать братьев и сестру. Несложно ведь, да? Давай учиться жить в семье, хорошо? Я не тешила себя пустой надеждой, что от моих слов он перестанет сомневаться и тут же успокоится. И от меня, и от других детей зависело, насколько безболезненным будет период адаптации новичков дома. В первую очередь я дала задание самой себе - полюбить Чимина. С Юнги все было проще: я давно готовилась к тому, чтобы взять его в семью, и уже успела привязаться и к его лицу, и даже к новоузнанной манере общения. А Чимин пока оставался для меня темной лошадкой, и я где-то глубоко внутри, как Аня, сопротивлялась его появлению в нашем доме. Я обнимала его, плачущего от неверия в лучшее, чувствовала его уязвимость, но не могла заставить себя полюбить его. Пока не могла. Впрочем, благодарность ему за Тэхёна я ощущала уже устойчиво. - Ты выспался? – решила я сменить тему, чтобы успокоить мальчика. Он кивнул, шмыгнув носом. - А ребята еще спят? - Тэхён спит, а Шу… Юнги – не знаю. - Что это за прозвище вы ему дали? – вспомнила я. – Шугарь? Или как-то наподобие? - Не, мы его звали Шуга. Шугарь – это просто… ну… - Чимин смутился и замолчал, не в силах подобрать слова. - Понятно, Шуга, значит, - поспешила поддержать разговор я. – И что это означает? - Шуга – это сахар по-английски, - вдруг услышали мы со стороны комнаты мальчиков. Юнги стоял в коридоре, оперевшись на стену. «Бесшумный, как кошка», - подумала я. - Потому что кожа белая, как сахар, - продолжил Юнги спокойно и как будто чуть лениво. – Но вы не думайте, это не обидное прозвище. И похуже бывают. «Шуга» мне даже нравится. Чимин старался смотреть в пол, ни с кем из нас не встречаясь глазами. - Прости, Юнги. Мы тебя разбудили? – спросила я, отступая на шаг от Чимина, чтобы не смущать того. - Я сам проснулся. По дому надо что-то делать? – почти безэмоционально поинтересовался Юнги. - Я сейчас обед буду готовить. Поможешь? – предложила я. - Я не умею готовить. Только посуду могу помыть, - ответил он. - Никто не умеет, пока не научится, - улыбнулась я ободряюще. Юнги никак не отреагировал, лишь отведя взгляд. - А ты, Чимин, можешь еще вздремнуть, если хочешь. Все равно ТэТэ еще спит. Я вас разбужу к обеду, ладно? – повернулась я к «Чернышу». Он, обессиленный слезами и переживаниями, кивнул и поспешил пройти мимо Юнги в комнату. Этим двоим предстоит преодолеть еще большее расстояние, чем мне, подумала я, но решила не зацикливаться на печальных мыслях. И родные-то братья порой не ладят, что уж говорить о бывших врагах. - Пойдем, Юнги. Все будет хорошо, - ответила я и на его сомнения по поводу кулинарных способностей, и на все свои мысли сразу, и отправилась на кухню.