Если только ты не пройдешь мимо

Несколько недель я и Юнги практически не общались. Обменивались дежурными «пока-пока» и «я пришел – хорошо, скоро обед», и не больше. Инициативу наладить то подобие близости, что было у нас до инцидента, не проявлял ни он, ни я. Его телефон благополучно восстановил свои функции, но гордость Юнги не позволяла ему поблагодарить меня за помощь. Хотя после таинственной беседы с Аней Юнги больше ни на кого не рычал, даже если был повод. А поводов хватало: Чимин внезапно почувствовал себя гораздо увереннее и периодически во имя продолжительной мести за меня устраивал Юнги вроде безобидные, но не слишком приятные сюрпризы, типа конфетных фантиков под его одеялом или желейных червячков на стуле. Когда я заметила эти проделки, то провела назидательную беседу с проказником, объясняя, что предпочла бы, чтобы он показывал свою любовь ко мне как-то иначе. Чимин, кажется, проникся, и сюрпризов от него стало меньше, но потом в дело вдруг влился Тэхён. Ему понравилось «веселиться», как он это называл. И если раньше он мило подшучивал только над Чимином, то теперь оба переключились на Юнги. Шутки от Тэхёна веяли инопланетным происхождением («Хён, хён, смотри, сзади тебя чудовище!») и были совершенно не обидными, но градус и без того повышенного внимания к интроверту-Юнги все-таки поднимали. Я все с опасением ждала, когда же их неожиданно терпеливый хён взорвется, но он все не взрывался, спокойно занимаясь своими делами. Теперь он не сидел со мной на кухне по вечерам и, если младшенькие доставали его уж слишком, просто уходил к Ане в комнату. Она разрешила ему пользоваться убежищем, если её не было дома. Джин за месяц восстановился от всех своих болячек, кости пальцев срослись хорошо, и день, когда ему сняли гипс, мы отпраздновали совместным выходом в кафе. Джин ужасно любил поесть, поэтому я не упускала возможности побаловать его вкусняшками. Иногда, после его особо благоговейного взгляда на меня во время раздачи тарелок за ужином или обедом, мне казалось, что Джин – приверженец какого-нибудь культа, связанного с приёмами пищи. Когда он только появился в нашем доме, я не замечала на его теле следов недоедания, но потом поняла, что хоть он и питался в той семье вполне сносно, это делалось тайком и незаконно. Теперь же, когда он дорвался до совершенно разрешенного питания вдоволь, он ел почти круглосуточно, с перерывами на школу и сон. Джин любил смотреть, как я готовлю, стоял рядом у плиты и подмечал особенности моих рецептов, иногда вставляя азартные советы по добавлению той или иной приправы. Меня это невероятно умиляло, и я радовалась, что есть человек, по достоинству оценивающий мои старания. - Мама, мы пойдём в кафе у реки или в то, которое недавно открылось? - В новое, ТэТэ. То, что у реки, уже не работает, там же уличная терраса, а в октябре сидеть на ней холодновато. - Ура-а! ЧимЧим, мы идём в новое кафе! – Тэхён скакал на месте, пока мы ждали у подъезда Аню и Юнги, запирающих квартиру. - Мам, я съем две пиццы, три пироженки и четыре мороженки, хорошо? – предупредил Чимин, уворачиваясь от пытающегося повиснуть на нём ТэТэ. - Сомневаюсь, что четвертая мороженка в тебя влезет, - ответила я, посмеиваясь. Походы в кафе всегда влетали нам в копеечку, но я твердо решила хоть раз в месяц устраивать ребятам особый день с выходом всей семьей куда-нибудь. Сейчас, когда отношения между младшими и Юнги (и между мной и Юнги, чего уж там) были не самыми радужными, мне хотелось дать им почувствовать, что при любом раскладе мы пусть непутевая, но семья. Наконец Аня и следующий за ней Юнги вышли к нам, оба суровые и безэмоциональные. Мне было немного смешно видеть, что моя юная дочь взяла себе в вассалы закрытого кусачего парня, старшего её почти на четыре года. Романтикой там и не пахло, но какое-то взаимовыгодное сотрудничество имелось точно. Что было на кону, Аня не признавалась, а с Юнги на эту тему мы не говорили. В новом кафе было светло, уютно и красиво. Наша большая компания заняла свободный столик (Чимин и ТэТэ чуть не подрались за место у окна, пока Джин не уступил одному из них своё место с того же краю), и я осмотрелась. В небольшом городке встретить на улице знакомых было довольно легко, и я сразу приметила компанию своих университетских друзей, сидящих у противоположной стены зала. - Какие люди! Рина! – они тоже меня заметили и замахали, сияя улыбками. Пашка и Вера, женатая пара, и наши с ними однокурсники из другой группы Сергей и Наташа. С Верой мы пили вместе кофе как-то с полгода назад (когда Чонгук ушёл в армию, и на меня напала депрессия), но с остальными я не виделась и не слышалась уже давно. - Ребята, вы выбирайте пока, я подойду к друзьям, ладно? – попросила я детей, дождалась их кивков (и любопытных взглядов) и направилась к столику однокурсников. - Ну, Рин, где бы встретиться! – облапил меня Сергей, радушно поднявшись навстречу. - Привет, Серёж, - я улыбнулась: когда-то он мне очень нравился, но особого интереса с его стороны никогда не было, и я со временем перестала смотреть на него как на парня. Впрочем, хорошие отношения мы поддерживали. Девочки поцеловали меня в щеку, с Пашкой мы поздоровались дистанционно: Вера была ревнивая, и я это всегда помнила. - Мы недавно тебя вспоминали, да? – Наташа переглянулась с ребятами и посмотрела на меня чуть с хитринкой: - Ты, говорят, нового ребенка из детского дома усыновила? Это кто-то из той компании? – она кивнула на детей, вместо выбора пиццы стреляющих в нас оживленными взглядами. - Ох… Верно. Усыновила, - вздохнула я с притворным грузом ответственности. - Ну, ты герой, - вздохнула Вера. – После всех выкрутасов, что тебе Анютка устраивала все эти годы, решиться на еще одного… - Ну, вообще-то… - начала я, но Серега, не заметив этого, сказал: - Я, если честно, не понимаю тебя. Прости, Рин. Но ты ведь и о себе должна подумать. Время идет, а с двумя детьми найти кого-то непросто. Я поперхнулась от потрясающей бестактности, которую меньше всего ожидала услышать именно от Сереги. Вера и Паша, с которыми мы общались чуть ближе, тоже уставились на друзей удивленно (к тому же Вера, кажется, подозревала после моей Чонгуковой депрессии, что на личном фронте у меня всё не так уж и глухо). А Наташа тем временем поддакнула: - К тому же в детских домах все дети немножко не такие… С проблемными генами, ну, вы понимаете… Неизвестно, как это в будущем себя проявит. Я всегда, если честно, считала Наташу недалекой, но в тот момент степень её недалекости для меня достигла звания тупости. - В чём же это проявится? – я видимо-спокойно скрестила руки на груди, но обстановка разговора в миг стала чуть напряженнее. Пашка и Вера сразу почувствовали мой обострившийся материнский инстинкт и замахали руками миролюбиво. - Ну, не у всех же проблемные гены, Думаю, Рина взяла себе нормального адекватного ребенка, да? – умоляя взглядом не доводить ситуацию до спора, произнесла Вера. - Нет, - мстительно чуть громче требующегося ответила я. – Я съездила в Пыляки в интернат для детей восьмого вида (Вера ахнула, Наташа изумленно закрыла рот рукой) и выбрала самого неадекватного. А потом еще троих взяла. Так что я теперь супер-многодетная мать пятерых проблемных детей. А сейчас простите, дети ждут мамочку, - я нарочито вежливо кивнула и быстро пошла к нашему столику. Пять пар глаз сверлили меня, когда я упала на свое место, пылая возмущением. - Мама, ты из-за чего-то с ними поругалась? - уточнил Тэхён, участливо глядя на меня своими огромными глазищами. Он бы точно прижался ко мне, не будь между нами широкоплечего Джина. - Не поругалась, ТэТэ, - ответила я, чтобы он не переживал. – Не успела. Поругалась бы, если б осталась. Просто некоторые люди неадекватны. - Когда мы с Чонгуком переехали к тебе, тебе ведь тоже говорили всякую чушь, - вдруг подала голос Аня, проницательно вникнувшая в ситуацию. – Ты же не обращала внимания. А сейчас чего кипятишься? Я хмыкнула. - Наверно, раньше мои нервы были целее. - Прости, что разрушила твои нервы, - скучающе опустила взор в меню Аня. - Дурочка, - прошептала я, улыбнувшись наконец. – Кому они нужны, эти нервы, - я потянулась через стол и шутливо дернула её за косу. Аня попыталась не улыбнуться в ответ, но всё равно послала мне почти весёлый взгляд. - Ну что, делаем заказ? – я подозвала официанта, и каждый продиктовал выбранное. Юнги заказал меньше всех: накопленные деньги заканчивались, а платить за себя он всё ещё не давал. - Я ведь могу угостить тебя, - тихо сказала я, глядя в гордые глаза напротив. - Не надо, - мотнул он головой и отвел взгляд. «Как хочешь», - подумала я и вздохнула. Контакта не получалось. Тэхён и Чимин стали обсуждать последнюю серию любимой спортивной дорамы, на которую они недавно подсадили и Джина, Аня фотографировала обложку меню (она собиралась стать дизайнером и собирала удачные экземпляры оформлений печатной продукции), Юнги скучал, а я вдруг краем уха услышала свою фамилию. Говорили за столиком сбоку от нас, довольно громким, ничего не скрывающим шепотом: - …Вон, за соседним столом, видишь? В голубой блузке – это она, а остальные – её приёмные дети. У неё, короче, с личной жизнью не сложилось, и она начала приёмышей брать. За них платят нормально, вон сколько набрала. Они деньги гребут лопатой. Прикинь? Но вообще не понимаю, как она со всеми ними справляется. Такая орава, и все детдомовские – поди, веревки из неё вьют. Я закусила губы, чтобы не взорваться, и выплеснула всю злость в до боли сжатые кулаки. Набежали непрошеные слезы обиды, но я смогла их удержать. Никто ведь не заметил, да? Никто не слышал это? Я бросила быстрый опасливый взгляд на детей. Они продолжали заниматься прежними делами, но Юнги… Я не могла понять его прищур в тот момент. Он смотрел на меня, не отрываясь. И он явно слышал тот разговор… Я мотнула головой, мол, лучше ничего не говори. Он коротко кивнул и опустил голову, изучая свои пальцы. Принесли заказ, приведя в восторг макнэ-лайн (они вычитали где-то, что именно так следует называть младшеньких в корейском коллективе, и теперь усиленно продвигали термин в наш домашний лексикон) и Джина, разумеется. Все занялись поглощением вкусностей, и в этот момент к нашему столу неожиданно подошла Вера, виновато глядя на меня. - Рин, ты прости нас, так неловко вышло, - она действительно чувствовала раскаяние, поняла я. – Это здорово, что у тебя дети. Если хочешь… Если хотите… - она посмотрела на ребят чуть смущенно, – …то можно будет прийти к нам в зоопарк, у нас для многодетных вход бесплатный. - О! – встрепенулся Тэхён. – А верблюды у вас есть? - Эээ, нет, верблюдов нет, - покачала головой Вера (кажется, напор ТэТэ её слегка обескуражил). – У нас небольшой частный контактный зоопарк за городом. - Ну, слоны-то хотя бы есть? – уточнил неугомонный Тэхён. - Слонов тоже нет, - Вера, похоже, не знала, можно ли смеяться над фразой ТэТэ, чтобы меня не обидеть. Но я уже и сама начала хохотать: - ТэТэ, ну откуда в контактном зоопарке слоны? - А у меня есть слон! – гордо заявил Тэхён, обводя взглядом окружающих. Аня покачала головой и прошептала: «Чокнутый…», не отрываясь от пирожного. А ТэТэ задрал рукав худи и указал на две родинки на плече: - Видите? Родинки - это глазки слоника. А если сделать вот так, - он нажал двумя пальцами на кожу под родинками, формируя складочку, - получается хобот! Это слоник! – и он счастливо посмотрел на Веру. И тут я впервые услышала, как смеётся Джин. Это было невероятно задорно, так, что через секунду вся наша компания начала хохотать и над слоником Тэхёна, и над смешным смехом Джина. Даже Юнги подключился. Так что с Верой мы прощались вполне на позитиве, и домой вернулись тоже в хорошем настроении. Вечером ко мне в комнату постучал Юнги. - Можно? – спросил он от порога. - Заходи, Юнги, - мне было уже чуть легче смотреть на него после сегодняшнего визита в кафе. Я отложила ноутбук в сторону, поняла, что будет разговор. Он сел рядом со мной на кровать и сложил руки на коленях. Помолчал. - Прости, - наконец сказал он, не глядя на меня. - Я не обижаюсь, Юнги. - Обижаешься, - как всегда, сама проницательность. - Немного, - кивнула я, соглашаясь. - Прости, - повторил он шепотом. Я тоже помолчала, ощущая, как по телу разливается тепло. Это было не дежурное «простите-я-погорячился», которое он выдал после Аниной головомойки. Это было настоящее желание быть в мире, маленькая исповедь в одном слове. - Я не буду оправдываться, - продолжил он решительнее. – Потому что это глупо. Я, правда, ни за что тебя обидел, и это меня жрёт изнутри уже месяц. Если честно, я хотел сразу извиниться… Но услышал тогда слова мелкого, и опять завелся. Он виновато закусил губу и замолчал, вспоминая. Я смотрела на его рыжие волосы, падающие на глаза, на проколотое ухо, хмурые брови и сутулую спину. И думала, что и этого большого ребенка я тоже уже люблю. - У тебя есть только один способ искупить свою вину, - вместо признаний в любви сказала я. Юнги удивленно поднял на меня глаза. - Я просто обязана почитать твои стихи. Обещаю не сильно ругаться за мат, - и я с улыбкой пихнула его плечом. Он хмыкнул, капитулируя, и пихнулся в ответ. И это было самое отличное примирение с Мин Юнги из всех возможных. ps флафф-бонус: - Ну пожалуйста, Юнги, ну один разочек! - Женщина, отстань от меня! - Одни маленькие обнимашки! Ну, ты никогда меня не обнимал! Все обнимали, даже Джин, а Мин Юнги не обнимал. Я тебе нуна или кто? - Ты не просто нуна, ты ненормальная нуна-обнимашко-маньяк! - Иди сюда, Мин Юнги! Сейчас же! Иначе не поверю, что мы помирились! - Ох, ну за что мне это?! Как меня занесло в эту семью непробиваемых кинестетиков?! - Аня – однозначно визуал. - Единственный нормальный человек в нашем доме… - Вот так, Мин Юнги. И не делай вид, что тебе неприятно. - Всё? Обняла? Теперь забудь об этом! - Да-да, уже забыла! Ми-ми-ми! - И не вздумай сказать мелким! - Хорошо-хорошо! - И больше никаких обнимашек! - Поняла, Юнги, как скажешь. - И вообще! И вообще… спокойной ночи! - И тебе, солнышко! Дверь закрылась, и в нашем доме воцарился мир. :)