Мой Хён

      Чимину жарко. Очень. И тяжело как-то дышать, будто в коконе. Солнечный луч, бьющий прямо в глаза, не позволяет раскрыть их и оценить свое положение. Приходится почти вслепую руками ощупывать предметы вокруг, чтобы отодвинуть их от себя и вдохнуть, наконец, полной грудью. Руки упираются во что-то твердое, что сдвинуть не так-то просто. Результат усилий нулевой. Вдруг Чимин ощущает, как что-то сжимает его сильнее, прижимает, где-то в районе уха слышится хриплое и сонное «еще пять минуточек, пожалуйста» и это «что-то» сладко по-детски причмокивает губами в опасной близости с мочкой, пуская по всему телу табуны мурашек.       Помнится, в последний раз они спали вместе, когда старшему было семь. Тогда он начал строить из себя важного взрослого, потому что наконец-то пошел в школу. Стремился делать все сам, часто отказывал младшему в совместных играх, объясняясь наличием домашнего задания и множеством других взрослых дел. Но вся эта придуманная важность испарилась, стоило только маленькому Кукки посреди ночи подойти к кровати брата, рассказать о своем кошмаре и признаться, что он очень-очень боится спать один. Минни тогда улыбнулся так тепло спросонья, повернулся на бок, приглашающе похлопав по освободившемуся теплому местечку в своей кровати, и накрыл их обоих с головой. Шептал под одеялом всякие смешные глупости и истории из школы, уверяя, что скоро младший будет бегать по тем же коридорам и обедать они будут обязательно-обязательно вместе. Он обещает. Но истории пришлось прервать, когда младший, обхватив братика ручками и ножками, мирно засопел, усыпляя своим размеренным, теплым дыханием и самого Чимина. Из детских воспоминаний, хранящихся где-то в самой глубине души в золотой шкатулке, пришлось вынырнуть, когда сонный Гук начал тереться носом о макушку брата. Мин улыбнулся, ведь младший всегда мотал головой, даже во сне, показывая, насколько ему не нравится идея пробуждения.       Случайно вырвавшийся смешок из уст Чимина прозвучал для Чонгука в разы громче любого будильника. Он резко распахнул глаза, приподнимаясь на руке, протягивая свободную ко лбу хёна. - Глупый, безответственный, беспечный хён! Ты хоть осознаешь, насколько сильно ты меня напугал, нет? – в глазах младшего безграничное волнение и капелька обиды. Бесконтрольно кипящей злости как будто не бывало. Но чувство вины никуда не делось, проснулось от одной мысли, что он снова заставил Гукки волноваться. Опять. - Хей, я с тобой разговариваю. Вот если бы у тебя сейчас была температура, я бы точно обиделся на тебя за твою глупость! – улыбается совсем как в детстве. Шансы устоять всегда были равны нулю. - Прости м.. – обрывок фразы тонет в самых любимых на свете объятьях. - Давай не будем сейчас ни о чем говорить. Неважно. Совсем ничего не имеет важности. Можно мне... можно я просто не буду отпускать тебя сейчас, прошу? Ответом послужили нежные руки, которые теперь были сцеплены за спиной младшего, и голова, прижимающаяся к груди в том самом месте, где сейчас, как никогда раньше, с неведомой силой билось сердце. - Хён, я.. Я люблю тебя.