Через тернии

      Перескакивая лужи, субтильный парнишка в очевидно отцовском, если не дедовском пальто, бежал в сторону дворов. Дождь, слякоть, грязь и общая серость окружающего его городского массива абсолютно не волновали юношу, в чьих глазах был образ старого друга Мишки, к двору которого он и направлялся. То, как он при этом умудрялся не попадать в глубокие лужи и оставаться на ногах, останется загадкой, которую решать, дорогие читатели, мы не будем. Скорее всего, этой дорогой он ходил далеко не раз.       Перепрыгнув последнюю лужу у подъездной двери, промокший с головы до ног мальчик забежал в заветный подъезд и начал трезвонить в знакомую дверь. Миша, который явно полчаса назад еще спал, неспешно и аккуратно отворил её, что, впрочем, не помешало гостю упасть прямо на коврик в коридоре.       — Ты ради этого мне звонил? Полежать захотелось? Жень, ну у меня еще диван свободен, можешь там лечь. Только пальто сними, уж больно оно грязное.       Евгений встал и обижено глянул на хозяина.       — Очень смешно… Но нет, звонил не поэтому, смотри, что у меня есть.       Женя достал из-под пазухи небольшой кожаный дипломат — подарок от деда, который он очень ценил, а уже из дипломата достал довольно помятую тетрадь.       — Ну и что это? Тетрадь себе и тетрадь…       — Дурак ты, Мишка. Ты почитай.       — А что там?       Женя выпрямился настольно пафосно, насколько смог, криво поклонился и притопнул ногой. После всей этой теаральщины он снова выпрямился и гордо выдал:       — Рассказы мои!       — Врешь! Рассказы? Твои? Врешь!       — Зуб даю, мои! Ты почитай, почитай…       — Та ты же в жизни ничего, кроме объяснительных, не писал!       — Ну не писал, не писал, а сейчас написал. Ты читать будешь сегодня?       — Ну посмотрим, что тут у тебя… Ну точно бульварщина какая-нибудь.       Евгения, очевидно, последний комментарий зацепил за живое. Побледнев от стыда, покраснев от злости и позеленев от негодования, он так и не смог определится с цветом своего лица.       — Сам ты… сам ты — бульварщина! Еще своим детям на ночь будешь читать! Умный какой! Не, ты, Мишка, дурак. Прочитай хоть сначала.       Передав тетрадь другу, новоявленный писатель снял пальто и направился в гостинную. Сев на знакомый диван, он стал дожидаться своего первого отзыва от своего первого критика. В руках непонятно откуда появился чай — Мишина мама иногда проявляла навыки прекрасного ниндзи. Как бы то ни было, теплый чай был сейчас как нельзя кстати.       Наконец, Миша вышел из кухни и выглядел, мягко говоря, возбужденным. По его лицу сложно было понять, понравилось ли ему. Некоторое время он просто ходил по комнате, осторожно осматриваясь. Оба друга сегодня вели себя немного театрально. Наконец, он повернулся к своему гостю, который, казалось, был уже готов провалиться в диван, и нарушил тишину, которая явно затянулась.       — Это точно ты написал?       — Та точно! Чего бы мне врать?       — Жень, ну что я тебе скажу. Талантище ты, вот ты кто! И зачем тебе эта математика? Тебе вон в эти, в писатели нужно идти! Будешь, прям как этот, как Есенин!       — Так это же поэт, не?       — Ну… Ты меня понял.       — Так что, прямо понравилось?       — Шутишь? Конечно! Можно маме прочитать?       Мальчик был очень рад, что его другу понравилось. Но его радость быстро сменилась тревогой, когда он глянул на часы.       — Ой, уже восемь, а мне еще через лужи домой прыгать. Папа будет сердиться! Так что лучше мне забрать тетрадь и побежать.       На ходу хватая все свои вещи, испуганный парень буквально вылетел из квартиры.       Миша смотрел ему в след с тревогой.       — Хоть бы отец не бил его на этот раз…