Через тернии

      Вечерний полумрак окутывал немолодого и далеко не трезвого человека, что сидел у окна с заветной бутылкой. Тусклый уличный фонарь был единственным источником света в комнате. Лампочка давно перегорела и потеряла надежду на то, что её заменят. Мужчина сделал глоток и подавился — он хотел что-то сказать. Наконец, у него вышло. Для пьяного он говорил довольно внятно. Это всегда было его особенностью. По квартире разнесся крик:        — Сына, сюда иди! Я поговорить хочу.       Сердце Жени на секунду остановилось. Когда пьяный отец зовет — жди беды. Это еще никогда ничем хорошим не заканчивалось. Он тихонько вышел из кухни, где сидел, пока отец пил в единственной комнате, и появился в дверном проеме. Парень был бледный и худой, от чего в темноте напоминал призрака. Отец посмотрел на сына суровым взглядом и показал рукой, чтобы тот подошел. Женя не хотел, он знал, что мог сейчас получить, но ещё он знал, что если не подойти, то будет хуже.        — Та ты не бойся. Трогать не буду, если не выбесишь. Да и вообще, тут разговор серьезный.        — Я… Я слушаю.        — Сына, ты же математику там свою хорошо решаешь?        — Ну допустим.        — Короче, я у умных людей поспрашивал… Ты папку-то послушай, не глупые вещи говорю… В общем, профессия сейчас новая появляется вместе со всей этой компьютерной фигней. Программист! Звучит-то как!        — Па, ты чего, я же компьютер видел только в клубе, куда ребята ходили. Как я за ним работать-то буду? Я и пейджера то никогда в руках не держал.        — Та научишься, ты у меня парень умный, когда не выпендриваешься. А деньги у этих программистов крутятся — ужас! Так что пойдешь ты, сынок, учиться. Будешь деньги в семью нести.        — Но пап…        Отец резко встал и замахнулся, но Женя в момент отскочил на рефлексах, отточенных годами.        — Даже не вспоминай о своих писульках! Нам деньги нужны! А на книжках ты их не заработаешь. Мать болеет, я старый уже — вечно кормить тебя не сможем.        Женя лишь кивнул и медленно покинул гостиную. Хотя какая это гостиная? Единственный гость в ней — водка. Но зато этот гость её не покидал почти никогда. Отец никогда не отличался гуманностью и трезвенностью, но после того, как мама заболела, он как будто сорвался с цепи. Женя стал получать чаще, и чаще стала опустошаться бутылка. Раньше отец лишь иногда уходил в запой, теперь — лишь иногда из него возвращался. Женя снова сел на кухне, которую уже считал чем-то вроде обители, убежища: вид из окна, где знакома каждая деталь. подоконник, на котором лежала вечная пачка сигарет. столик с лежащим на нем черствым хлебом, который в конце дня добрая тетя Наташа продавала Женьке за полцены. Она была чуть ли не единственным человеком, который сочувствовал Жене по-настоящему. Миша его стесняется, да и нет у этого Мишки времени — новые друзья, с Леной вон начал гулять. А еще друзья навсегда… Но Мишу тоже можно понять, он же ни в чем не виноват.       Женя посмотрел на свои тетради с рассказами. Посмотрел с огромной тоской.       Он взял сигарету. Сделал затяжку. Закашлялся — он курит недавно. Еще затяжка. Еще кашель. Он снова посмотрел на свои тетради, на свои труды. Придется со всем этим покончить. Поставить крест на писательстве. Отцу перечить у него кишка тонка, придется учиться на программиста. Нормальная, вроде, профессия, но на душе все равно скребли кошки.       Одна сигарета, две, три. Он всегда кашлял только на первой, а потом курил спокойно, хоть сигареты были и отвратительные, самые дешевые. Иногда кстати удавалось стрельнуть у кого-то хорошую. Такими сигаретами Женя наслаждался и старался их растянуть. Сегодня, к сожалению, не повезло. Он снова посмотрел на тетради. Уже без сильной печали — сигареты помогали. Помогали успокоиться, помогали найти решение. Помогли и сейчас. Если все обдумать, то отец, наверное, в чем-то прав: деньги там действительно крутятся, да и когда еще выпадет возможность выучиться хоть на кого-то? Нужно ловить момент. Нужно определенно ловить момент. А написать что-то Женя всегда успеет. Сейчас же получается хорошо учиться и писать рассказы одновременно, значит и потом получится. Авось и выйдет выучиться на программиста, но все равно стать писателем.       С такими позитивными мыслями он облокотился на стену и заснул. Ему стоило выспаться. Но сладкий и заветный сон прервал голос отца, напоминающий жалобный вой:       — Сына… Женька… Мамка наша…       Он не смог договорить, но по его пьяному лицу, залитому слезами, было все и так понятно. Болезнь победила.