кояанискатси

Hans Zimmer – Corynorhinus (2:52)

Короткий вздох разрушает тишину комнаты, и в блеске металла отражается напряженный взгляд. В темноте Барнс резко выпрямляется на кровати и держит руку перед собой, ладонью обхватив ее кисть. Пальцы сжимаются крепче, вдавливая кожу глубоко внутрь, и девушка с силой дергается, пытаясь освободиться. - Я пришла пожелать тебе доброго утра. Барнс продолжает держать ее за ладонь, и она усмехается, свободной рукой протягивая ему одежду. - Я много думала о том, зачем ты пришел. И могла бы сбежать, пока ты крепко спал, - она коротко смеется и оглядывается вокруг, - правда в том, что, может быть, в глубине я бы и не хотела умирать, но мы сотни раз делали это с другими. И ты прав, я хочу убить их. Не уничтожить – убить. Каждого. Мы не правосудие и ждать, пока их осудят, я не стану. Джеймс ослабляет хватку, и она мягко высвобождает ладонь, потирая запястье. Волосы падают на лицо, и девушка поправляет волнистую прядь, заправляя ее за ухо. - Я не боюсь смерти. Не своей. И не чужой, - она подходит к окну и отодвигает шторы, впуская в комнату слабые предрассветные лучи, - но я устала от безумия. И если это – избавление, пусть так оно и будет. Они и раньше слышали о свободе. О сновидениях, изредка посещавших больное сознание, путь к которому лежал через длинный запутанный лабиринт. И в криокамерах, холод которых поражал не только сердце и тело, жизнь оставалась далеко позади. Говорят, зло должно быть наказано. К злу не может быть милосердия. У зла, каким бы оно ни было, нет выхода к свету. И из сновидений им никогда не выбраться. - Прости меня за вчерашнее. Ты и сам знаешь, прятаться куда проще. Когда она оборачивается, Барнс видит ее совсем юной. Не знающей родного отца и матери, улыбки друзей или протянутой руки помощи. И свобода, выброшенная словно из сточной канавы, не становится ничем иным, как новой тюрьмой. В день, когда он увидел ее через столько лет, ему показалось, что она знает что-то давно утерянное им самим. Когда она смотрела на него со стальным безумием и вжимала в пол, он решил, что растерял часть своей силы, потому что позволил себе забыть. Когда она говорила с ним, он был готов ей поверить. Он был в шаге от того, чтобы разделить с ней ярость и гнев, и пойти вперед, разрушая целые города. Какое ему было дело до Стива Роджерса и выдуманной правды? И даже вчера он понимал ее, ибо чувствовал то же самое. Непримиримость этого мира, нетерпимость к ним, как убийцам. Стоит выйти за дверь и совершить одну маленькую ошибку, и он снова станет щенком или заключенным, ожидающим казни. Никто и никогда не желал бы докапываться до правды. Простить их? За целую груду тел, каждое из которых было кем-то оплакано и погребено под чей-то нескончаемый крик? - Я не стану осуждать тебя, - Джеймс поднимается с постели, сжимая ткань в руках, - и не собираюсь останавливать. - Тогда научи меня. Он сам подходит к ней и смотрит в упор, и всё, что разделяет их – обретающий силу луч солнца. - Научи меня сражаться иначе. Научи меня быть сильнее. Научи меня быть собой, - из рук Барнса выпадает футболка, когда он пальцами приближается к ее лицу и кожа горит так, как никогда не будет железо, - только не учи меня жить. Она была совсем рядом, и они смотрели друг другу в глаза всего какую-то долю секунды. Но и этого было достаточно, чтобы она тихо и отрывисто произнесла: - Боюсь, тогда мне захочется этого больше всего на свете. И она уходит, не дожидаясь, пока солнце поднимется от земли и напомнит им, что всё однажды заканчивается. Но даже когда темнота расступается, Барнс чувствует, как кончики пальцев продолжают гореть. Так и не прикоснувшись.

***

Старк сильно щурится, разглядывая фигуру впереди себя, и отступает на пару шагов назад, обдумывая, как поступить. Роджерс, оставшийся позади, уже закатал рукава и был готов ринуться в бой, забыв о хваленой дипломатии. В последнее время он удивлял его всё больше, и Тони был готов поспорить, что изменения были далеко не случайными. Что ж, у Капитана Сосульки обнаружился характер и темперамент, а не только кулаки и громкие речи во славу страны. Однако перед Старком стоял совершенно другой вопрос – что делать с невесть откуда взявшимся Королем, да так, чтобы он не спустил на них с десяток подручных кошек. - Я и не думал встретиться с тобой, приятель, - Тони усмехается и подносит ладонь ко лбу, закрываясь от солнца, - вышел завтрак словить? - Энтони Старк, прославленный шутник-миллиардер. Не надоело? - Ну знаешь, у каждого свои развлечения. Не мне тебя упрекать в твоем пристрастии к…, - Тони с сомнением оглядывает костюм Т'Чаллы и медленно протягивает, - к черному. Зоофил? Стив резко кашляет и подходит к Старку ближе, пытаясь понять, зачем он тянет время. Битвы было не избежать, но вряд ли Тони хотел именно этого. - Тебе лучше уйти с моей дороги, Старк. Я пришел сюда, чтобы снова задать вопрос и в этот раз я желаю получить ответ – как долго ты собираешься укрывать своего друга, Роджерс? - А-а, так тебе Стив нужен. Этого можешь забирать, он тот еще идиот. Тони широко улыбается и оглядывается вокруг, ненадолго задерживая взгляд на дороге. Когда вдалеке показывается автомобиль, Старк отрывисто кивает и набирает код на часах, пока они не трансформируются в часть брони. - Вот только заминочка вышла – Капитан у нас нарасхват. Волновой заряд сшибает Т'Чаллу с ног, и он скалится, готовясь к удару. - У-упс, не рассчитал. Стив молниеносно выходит вперед и берет удар на себя, но Т'Чалла оказывается проворнее и когти продирают рубашку, оставляя на коже порезы. Капитан морщится и с силой отталкивает Пантеру, отбрасывая его подальше, и тот приземляется почти с грациозностью. - Мы поколениями защищали Ваканду. Воин за воином, сын за отцом. Наказать убийцу – мой долг, - Т'Чалла встает и выпрямляется, - где Барнс? Скажи мне, и тебе не придется клеймить себя этим позором. В небольшой заминке Стив смотрит на Старка, и безмолвный вопрос застывает в его глазах. То, что правительство и Т'Чалла в курсе дела Барнса было ясно с самого начала, но как много им известно о других солдатах и, что главное, о ней? Если сейчас Тони выйдет врагом Т'Чаллы, то это даст правительству новый повод для подозрений. И если Росс узнает правду, не останется ничего, кроме как объявить войну. Войну, в которой Старк пойдет до последнего, отбросив геройство и превратив свой железный костюм в наступательную броню. - Ваше Высочество, ответа мне не найти. Стив наотмашь бьет Т'Чаллу и слышит, как механический луч прорезает воздух. Удивление успевает застыть на лице Капитана, когда Тони вдруг выбивает землю из-под его ног и второй снаряд направляет на Пантеру. - Что ты делаешь?! - Простите, Ваше Величество, но у нас с Капитаном свои счеты. Тони расправляется с Т'Чаллой не самым благородным способом, но о чести пусть печется болтающийся в его руках Роджерс. Старк рывком пролетает к машине, закидывает Стива на заднее сидение, и громко скандирует: - Докладывай, Пятница. - Всё чисто, мистер Старк. Направляйтесь на северо-запад и поверните налево через двести метров. Тони разгоняется буквально за пару секунд и оставляет Пантеру далеко позади, понимая, что это не последняя их встреча. - Мистер Старк, позволю себе напомнить, что подобное превышение скорости противоречит законам Соединённых Штатов Америки, а именно… - Джарвис, до чего же мне тебя не хватает. Старк вдавливает педаль и весело усмехается, вылетая на главную дорогу. И совсем не жалеет, когда при резком торможении у светофора Роджерс с грохотом падает вниз, ударяется носом и со стоном приходит в сознание, медленно выговаривая: - Что ты задумал? - Всё, чтобы добраться до них. Тони срывается с места и пролетает квартал за кварталом, пока отчетливо не добавляет: - Всё, чтобы добраться до нее.