Осколки

Хельга в нерешительности дотронулась пальцами до покачивающейся пожарной лестницы. Если приглядеться, то над головой уже виднелся слабый отпечаток полумесяца, окруженного низкими облаками, состоящими из выхлопных газов и заводского дыма. Раздался удар, и девушка испуганно дернулась. — Черт возьми, всего лишь кошка, — буркнула она, провожая взглядом черный хвост, который на мгновение мелькнул и тут же скрылся посреди переулка. Время шло, вечер сменился ночью, а Хельга все продолжала очерчивать шаги по периметру, потом набросила на плечи рубашку в клетку, однако почти сразу ее бросило в жар от предстоящего разговора, и Хельга снова разделась, обнажая плечи. Ветер набирал обороты. Кажется, собирался дождь. В мыслях варилась сплошная каша, слова Стинки не вылетали из головы, и сколько она ни старалась забыть его подрагивающие ладони, которые парень пытался скрыть в карманах брюк — ничего не выходило. «Ждет?» «Ждет» И девушка, наконец, посильнее схватилась за ржавый металл и поднялась по ступенькам на крышу пансиона. Там на махровом покрывале уже лежал Арнольд в своей фланелевой пижаме извечного голубого оттенка. Хельга невольно залюбовалась его аккуратным профилем: парень вглядывался в темень ночного неба и не замечал ее прихода. По крайней мере, так казалось самой Хельге. — Здравствуй, Хельга, — произнес он вопреки всем ожиданиям, и покосился на девушку, широко улыбаясь. Его руки были заброшены за голову вместо подушки. — Что это за дурацкая манера всегда здороваться, репоголовый? — иронично приподняла брови Хельга, сложив руки на груди и встав в воинственную позу. — Воспитание, Хельга. Присаживайся? Девушка немного подумала, затем осторожно легла на краю покрывала. Сбоку на камне стояли две пузатые кружки. — Это холодный шоколад. То есть, конечно, изначально он был горячим, — ответил Арнольд на не заданный вопрос. — Арнольд, я… — начала Хельга. Их головы соприкасались между собой, и волосы сливались одним золотистым пятном. Ей вдруг захотелось пропустить сквозь пальцы его мягкие пряди. Ощутить их прямо сейчас, как доказательство, что вся ночь — не плод ее воображения. Невыносимо сильно слышался аромат арнольдовского шампуня. Постаравшись взять себя в руки, Хельга все же продолжила сбивчивые объяснения: — Насчет сегодняшнего… В общем… Просто меня шантажировали… О твоих родителях… Понимаешь? — Я понимаю. — Понимаешь? Он резко поднялся и облокотился локтями о колени. Уставился на крыши соседних домов и вдруг слегка улыбнулся. Фары проезжающих мимо автомобилей сверху напоминали звезды, и появлялось странное ощущение, что они находились на краю вселенной. — Ты ведь поэтому в прошлый раз спрашивала меня о них, верно? — Да. — Хельга последовала его примеру и села рядом. Преодолевая смущение, подползла ближе, сокращая расстояние между плечами. — Я все знаю, Хельга. Про родителей. Я даже ее уход помню, а с каждым годом вспоминаются еще и всякие мелочи — какого цвета был диван в тот момент, лицо бабушки... Просто я пока не готов думать об этом. — Но… Увидев какую-то отчаянную тоску в глазах, девушка тут же умолкла. Медленно, будто разгоняясь, начал накрапывать дождь. Ребята вскочили на ноги и принялись суматошно собирать вещи: сложили покрывало, подняли остывшие кружки. — Войдешь ко мне в спальню? — предложил Арнольд, неловко потирая затылок. Хельга посмотрела в сторону стеклянной крыши и из ее губ внезапно вырвался вопрос: — Арнольд. Чего ты хочешь от меня? — Я? Они стояли напротив друг друга, волосы липли к лицу и лопаткам, а одежда вбирала влагу в себя и становилось чертовски тяжелой. На его щеках появился обжигающий румянец, который постепенно перешел на собеседницу. Но, не смотря на это, Арнольд не отвел взгляда и спокойно произнес: — Я бы хотел всю жизнь смотреть в отражении на зрачки твоих глаз. Или хотя бы просто иметь возможность говорить тебе: «Здравствуй, Хельга». — И все? — А разве этого мало?

***

Друзья стояли возле машины отца Джеральда неподалеку от его прежнего дома. Ночной дождь прошел, оставив в память о себе лишь пару продолговатых луж на асфальте, которые грозились вскоре исчезнуть из-за ярких лучей солнца. Джеральд забросил на заднее сидение какие-то книги, обнял Фиби и, косясь в сторону Хельги с Арнольдом, заявил девушке: — Ты с ними особо не общайся, а то еще заразишься. Из-за неизвестной хреновины целый сериал намутили! Во дают! — Чего-о? — возмутилась Хельга, нахмурив брови. — Я тут, понимаете ли, оставила все свои дела и великодушно согласилась проводить этого шляповолосого придурка, а он! — Не обижайся, Хельга, — дружелюбно сказал Арнольд и сделал их фирменное приветствие с Джеральдом. Затем прихлопнул его по плечу. — Не пропадай, друг. — Заметано, старик. Но ты все же запомни, что в следующий раз перед тем, как впадать во вселенскую депрессуху, следует зарегестироваться на каком-нибудь социальном сайте. Тем более, что я есть в друзьях у Фиби и даже у Хельги. — В следующий раз — учту. — Ну все, я поехал, — сообщил Джеральд, увидев, как отец вышел из здания аптеки с полным мешком лекарственных препаратов и сел за руль. Он второпях еще раз чмокнул Фиби в макушку, сдержанно-почти-одобрительно кивнул Хельге, ткнул в бок Арнольда и скрылся за дверью автомобиля. — Простите, ребята, я, пожалуй, тоже пойду. Уже почти двенадцать. Совсем скоро начнется семинар профессора Коула, а я с таким трудом сумела записаться к нему, — как только скрылась машина за поворотом, спохватилась Фиби и умчалась прочь в противоположную сторону. Арнольд посмотрел на оставшуюся девушку. Хельга неловко разглядывала камешки на тротуаре. Немного помявшись, он все же, краснея и заметно волнуясь, осторожно, словно боясь, что та воспротивится, переплел свои пальцы с ее. Девушка облегченно выдохнула и несильно сжала его руку в ответ. И это действие оказалось громче всяких ненужных слов. Конец.