The madness of my heart

      Возведя взгляд к небу, как много сможете увидеть вы? Чистую, ясную голубизну или мрачные, тяжелые тучи; ослепляющее солнце или бледный диск луны? Как правило, этим вы и ограничитесь. Можно сколько угодно придумывать теории о сотворении мира и наивно полагать, что в целой Вселенной вы – единственные разумные существа. И никому ведь невдомек, что там, за гранью пониманий, существует целый мир со своими тайнами и законами, а жители тех земель с ироничной улыбкой наблюдают за вами.       О существовании этого мира, как и обитающего там народа, даэвов, долгое время ничего не было известно. Эти существа, отдаленно напоминавшие привычных нам эльфов, эпохами ревностно хранили тайну своего существования. По крайней мере так и было, до того момента, как Кидеймас, младшая дочь Короля Гелиона, не явила себя Средиземью. И, если изначально эту тайну делили между собой даэвы и эльфы, то позднее произошло сразу несколько знаменательных событий подряд, что сделало невозможным дальнейшее поддержание атмосферы таинственности.       Впрочем, довольно вступлений! Перейдем же к самой сути. Наша история начинается в самой столице Элиоса, парящем в воздухе Элизиуме.       Летоисчисление здесь было несколько иначе, чем в Средиземье. Точкой отсчета служил Разлом, в результате которого единый мир разделился надвое, а эпохи начинались и заканчивались с воцарением и смертью Правителя.       Шел 42 год недавно наступившей Четвертой Эпохи со времен Разлома. И я не зря называю вам точную дату, потому что в этот год даэвы впервые принимали у себя кого-то из Нижнего уровня. Кстати сказать, с большим неудовольствием, поскольку они хорошо помнили, как не по-доброму отнеслись там к их нынешней Правительнице.       Вопреки ожиданиям незваный гость не был эльфом, да его даже и человеком-то трудно было назвать. Это был старый Волшебник в видавших лучшие виды мутных, серых одеждах с деревянным посохом в руке, больше похожим на обычную корягу. Его звали Гэндальфом и, думается мне, он не нуждается в особом представлении.       Волшебник медленно брел по широкой улице, именуемой Дорогой Славы, вдоль которой возвышались толстые стены из белого камня, украшенные причудливой резьбой. На том конце улицы, на высоком пьедестале, украшенным позолотой, стояла мраморная статуя прекрасной Богини. Здесь дорога сотней мелких ступенек вела вверх к центру Элизиума – Площади Святых.       По одну ее сторону проходит дорога, ведущая к Храму солнца, где находится старейшая библиотека Элиоса, Арене Элизиума, где все воины, желающие поступить на службу, проходят предварительную проверку, и Храму стражников, где высокопоставленные даэвы собираются для решения важных вопросов. А по другую сторону – дорога, ведущая к Воздушному пути и Пристани, где на летающем корабле можно перебраться на другую сторону столицы и попасть в Святилище, белокаменный замок и главный центр всего Элиоса.       На пороге замка, скрестив на груди руки, стоял высокий мужчина, единственный у кого крылья были темного цвета. Но крылья – последнее, на что стоило обратить внимание, ибо внешность мужчины прямо указывала на происхождение из вражеского клана асмодиан – темно-серая кожа, черные, без какого-либо намека на светлый оттенок глаза и острые, словно кинжалы, когти. Кроме того, он был настолько большим (в плане мышечной массы), что, кажется, не каждая одежда ему была бы впору.       При виде Волшебника черные глаза мужчины полыхнули ярко-красным огнем. Сорвавшись с места, он в два счета преодолел расстояние между ним и стариком и преградил тому путь. Следом за ним заспешила и вооруженная до зубов стража, на которую обрушился весь его гнев.       - Как посмел Низший явиться сюда? – Наконец обратился он к Волшебнику. Его голос был таким тихим, что приходилось вслушиваться в каждое слово, что, между прочим, никак не соответствовало его достаточно крупному, мужественному образу.       - Не стоит так злиться, - спокойным тоном ответил ему Гэндальф. – Я пришел не к вам лично, а к…       - Да, знаю я, к кому ты пришел, - грубо оборвал его даэв. – О твоем приходе ей было задолго известно, как раз, поэтому ее здесь и нет.       - Вот как… Ну что ж, ничего страшного, я подожду.       Мужчина вплотную приблизился к Волшебнику:       - На твоем месте я бы воспринял это как нежелание видеться с тобой. – Обернувшись к стражникам, он что-то сказал им на языке даэвов, и те обнажили мечи.       - Тогон!       Навстречу к ним спешил разгневанный Киренлас. Спустя почти 50 лет он ничуть не изменился, по крайней мере, внешне.       - Что ты здесь устроил? И разве ты уже разобрался с делом, о котором тебя просила Кидеймас?       Сморщившись, Тогон спросил с недовольством:       - Ты обращаешься ко мне на их Низшем языке?       - Не прилично говорить на другом языке в присутствии иностранца, разве ты не знаешь? Я разберусь здесь, а ты займись своими делами.       Киренлас занимал более высокое положение, чем Тогон, поэтому тот попросту не имел права пререкаться с ним. Смерив Волшебника презрительным взглядом, он направился вверх по дороге, уводя за собой стражников.       - Прошу у Вас за него прощения, - добродушно улыбнулся старику Киренлас. – Он крайне нетерпелив к вашему миру. Пойдемте со мной.       Даэв повел Волшебника в Святилище. Они проходили мимо залитых ярким солнечным светом залов с высокими потолками, украшенными фресками с изображениями разных исторических событий и таинственными символами.       - Не принимайте слова Тогона в серьез. Кидеймас действительно знала, что вы придете, но обстоятельство дел таково, что ее присутствие крайне необходимо.       - Что-нибудь случилось? – Нахмурив брови, спросил Гэндальф.       - Да, странные дела творятся…, - шумно выдохнул Киренлас. – На прошедшей неделе в Южный порт были подброшены ящики с гигантскими ящерами, и вот теперь кто-то отравил зерно, что мы недавно послали в помощь людям с Западных земель. Кто-то выражает свое недовольство, прибегая к столь чудовищным методам…       Через высокую арку они вышли в сад. Узенькая дорожка, выложенная из бежевой плитки, разделяла его на две части. В одной располагался небольшой пруд, украшенный по краям массивными камнями, высокие густые кустарники и удобные лавочки, где можно было присесть и насладиться тишиной. В другой части стояла небольшая веранда, по решетчатым окнам которой вились вверх розы с большими, во всю ладонь бутонами нежно голубого цвета. Ветер колыхал белоснежные занавески, висевшие над входом, как бы приглашая войти. Внутри стоял круглый стол, накрытый белой скатертью с причудливыми голубыми узорами. Поскольку время было обеденное, то и еда была подана соответствующая: легкий овощной суп, тарелка сыров и тонко нарезанного запеченного мяса, несколько графинов с разными видами сока и свежеиспеченный хлеб. Приборов было положено из расчета на двух персон.       - Вы, наверно, проголодались с дороги. Прошу. – Киренлас указал на ближайший к Гэндальфу стул.       Первые несколько минут прошли в полном молчании. Прерывать такую трапезу казалось просто кощунством.       - Вы ведь, кажется, недавно встречались с Кидеймас? – Как бы между прочим спросил Киренлас.       - Встречались, - немного подумав, ответил Гэндальф. – Где-то семнадцать лет назад.       Надо сказать, что встреча эта совсем не походила на ту, что должна была иметь место. Они случайно столкнулись в пабе «Гарцующий пони». Волшебник направлялся в Ривендел и перед тяжелой дорогой через Пустоши решил сделать привал в Бри. Каково же было его удивление, когда за столиком по соседству с бурной людской компанией он увидел знакомые серые глаза, источавшие легкий свет из-за приглушенного освещения. Но ни в глазах, ни во всем в целом он не увидел даже намека на мельчайшую долю радости подобной той, что поразила его. Она вела себя крайне сдержанно, отчужденно, на все вопросы отвечала кратко и односложно, а затем и вовсе, почти равнодушно попрощавшись, сослалась на какие-то важные дела и исчезла. Так что, да, эту встречу нельзя было назвать чем-то знаменательным.       - Сестре пришлось очень тяжело, Гэндальф, - сказал Киренлас, глядя прямо ему в глаза. - Вы ведь понимаете, о чем я? Мы сражались за каждую клеточку ее тела на протяжении шести лет. Прийти в себя и возглавить страну она смогла только на седьмой год своего пребывания здесь. Поэтому мне бы хотелось попросить Вас, ни при каких обстоятельствах, никогда, не упоминать его имени.       - Разумеется, - согласно кивнул головой Волшебник. – Обещаю Вам, что даже вскользь не произнесу это имя.       Вновь повисло молчание. Киренлас то и дело поглядывал на старика, словно желая убедиться в надежности его обещания.       Из той же арки вышла девочка лет двенадцати. Она была одета в серые штанишки, коленки которых были испачканы в грязи и светлую рубашку с засученными рукавами. На руках у нее смирно сидел маленький щенок с шёрсткой темно-коричневого цвета.       При виде девочки глаза Киренласа радостно засверкали, а на губах появилась долгожданная улыбка. Обернувшись к старику, он гордо сказал:       - Это моя старшая дочь – Лисс.       Девочка опустила щенка на землю и сама пристроилась рядом. Пес тут же принялся носиться вокруг нее и игриво бить лапой, призывая поиграть.       - Они с Кидеймас очень похожи. Обе одинаковые непоседы. Хотя нет, с Кидеймас было намного сложней. Если она что-то задумала, то никому уже ее не переубедить.       Гэндальф кивнул в знак согласия, вспомнив какие перлы она вытворяла в Лихолесье.       Вдоволь наигравшись, девочка подхватила на руки щенка и вернулась в замок. Киренлас вновь повернулся к Волшебнику.       - Кидеймас вернется не раньше завтрашнего вечера, тогда и поговорите с ней, а пока оставайтесь у нас. – Сказал Киренлас, поднимаясь из-за стола.       - С превеликим удовольствием, - ответил старик.