The madness of my heart

      Несомненно, Элизиум был столицей всего Элиоса, но вряд ли его можно было рассматривать в качестве типичного населенного пункта. Торговцы с разных уголков страны привозили сюда свои товары на продажу; любой воин мог попытать силы на Арене и вступить в один из тринадцати легионов; самые одаренные могли предложить свои научные разработки Коллегии мастеров. Существовала и масса других возможностей, но сам «город» не был приспособлен для жизни населения – здесь не было даже домов. Скорее это был центр деятельности, чем место проживания.       Но все-таки Элизиум имел крайне выгодное расположение – стоя на мосту, символически названным «Биврест», и глядя вниз с высоты птичьего полета, Правитель мог видеть каждый уголок своих владений, а может и дальше…       С первыми лучами солнца в Порт прибывали первые корабли, в торговом квартале приветливо распахивались двери лавок, глашатаи во всеуслышание объявляли о новых поступлениях и заманчивых предложениях, а на центральной площади уличные музыканты играли легкую, ненавязчивую мелодию.       Волшебник наблюдал за красотой и величием Элизиума, стоя на одном из многочисленных балконов, который выходил прямо из коридора, где располагалась отведенная ему комната. Набив в трубку немного табака, он глубоко затянулся, а затем с наслаждением выдохнул дым.       Двумя этажами ниже располагался тот самый роскошный сад. Сейчас, к сожалению, он был пуст… Хотя нет, кажется, кто-то шел.       Это была высокая, красивая женщина, одетая в легкое, струящееся платье. Она осторожно спускалась вниз, бережно придерживая заметно выпиравший живот. Были все основания полагать, что эта женщина – жена Киренласа, и да, она ожидала ребенка.       Спуская ногу вниз, она промахнулась мимо неудобно узкой ступеньки и страшно представить, что произошло бы, если бы муж не оказался так кстати поблизости и вовремя не подхватил ее под локоть.       - Ichaer mais auga, - прозвучал за спиной Волшебника тихий голос асмодианина Тогона. – Так гласит их девиз. Не знаю, возможно ли передать смысл этих слов вашим низшим языком… Может так: «Кровь крепче воды»?       - Мой милый друг, у Вас очень предвзятое отношение к тому миру, - выдохнув дым, с укоризной сказал Гэндальф.       - Я не занижаю и не завышаю особенностей твоего мира, старик. – Без тени улыбки на суровом лице сказал Тогон. – Я говорю лишь то, что думаю. У вас там наглость в приоритете, судя по всему – раз осмелился явиться сюда после всего, что произошло.       - Глупо судить о целом мире по поступку одного.       Тогон испытующе глядел на Волшебника сквозь черноту стеклянных глаз, не пропускающих на свет даже самой ничтожной эмоции. Скулы на широком лице асмодианина дрогнули.       - Но и ты вспомнил о ней только сейчас за все 50 лет. – Кожаные ремешки его жилетки издали недовольный скрип – Тогон двинулся с места и встал по другую сторону от старика. – Двое – это уже толпа.…       Взглянув вниз на шедшую рука об руку королевскую чету, он тихо произнес:       - Семейные узы для них превыше всего. Нехорошо получится, если их снова разлучат…       Из коридора послышалось громкое тявканье пса, едва поспевавшего за своей молодой хозяйкой, которая мчалась сломя голову по длинному коридору. Влетев на балкон, она перегнулась через перила и что-то громко закричала на элийском, гулявшим внизу родителям. Обернувшись к шокированным Тогону и Гэндальфу, она весело хохотнула:       - Чего вы тут стоите? Она уже здесь!       Снова сорвавшись с места, Лисс бросилась бежать дальше, под одобрительные возгласы родителей.       - На многое не рассчитывай, маг. – Зло бросил Тогон, уходя вслед за девочкой.       Со стороны Пристани тянулась целая процессия воинов. Держа под руками шлемы и оружие, они громко переговаривались между собой, любезно приветствовали шедших им навстречу, а самые молодые весело подмигивали хорошеньким девушкам, украдкой наблюдавшим за ними. Одни направлялись в Храм стражи для доклада и получения новых распоряжений, другие по дороге успевали еще забежать в торговый квартал и прикупить там чего-нибудь, ну а та часть, что больше всего нас интересует, уже вступила на ступени, ведущие наверх к замку.       Вся королевская семья за исключением супруги Киренласа, которая в силу своего положения предпочла остаться в гостиной, собралась у главного входа. Неугомонная Лисс никак не могла покорно стоять вместе со всеми и ждать. Она пустилась бегом вниз по лестнице, и вот теперь ее тоненький голосок звучал совсем уже близко, заставляя всех встрепенуться.       На площадку перед входом поднялось четверо воинов. Каждый из них был гораздо старше и опытней всех собравшихся здесь, хотя и выглядели внешне довольно молодо. Они крепко пожали руки и дружественно похлопали по плечам встречавших их Киренласа и Тогона. Следом за ними с небольшим опозданием появилась Кидеймас. Добродушно улыбаясь девочке, которая что-то крайне увлекательное рассказывала ей без остановки, она тревожно поглядывала на передние окна.       Еще в их последнюю встречу Гэндальф отметил изменения, произошедшие в ее личности. Как испытующе смотрели ее охладевшие глаза, сколько твердости и уверенности было в ее голосе, как резки стали черты лица… От нее исходила мощная энергия, от которой у находившихся поблизости и более слабых появлялось желание беззащитно сжаться в комок в надежде, что зверь пройдет мимо, не заметив.       Подошедший к ней Тогон крепко обнял ее за плечи и что-то тихо сказал на ухо - серые глаза вмиг устремились на Волшебника. Кидеймас качнула головой в сторону и, обойдя всех стороной, почти бегом направилась в замок, следом за ней кинулся и Киренлас, а остальные еще о чем-то между собой громко разговаривали.       В мягком кресле у большого окна, из которого открывался замечательный вид на пристань, сидела женщина. В ярком свете солнца лицо ее казалось совершенно бледным, на фоне острых скул и впалых щек выделялись теплые голубые глаза. Она нежно водила рукой по сильно выпиравшему животу. Это была Арэвель, супруга Киренласа.       Судя по всему, вторая беременность протекала тяжело – невооруженным взглядом были видны осложнения в состоянии здоровья будущей матери.       Склонившись над ней, Кидеймас прикоснулась рукой к животу. Что уж там происходило непонятно, но почти сразу на щеках Арэвель появился легкий румянец и искренняя, осознанная улыбка. Сама же Кидеймас заметно осунулась, словно бы вся болезнь перешла к ней.       - Ты в порядке? – Заботливо спросил Киренлас, подхватывая сестру под локоть. В стремлении не показаться невежественным он всегда разговаривал в присутствии гостя на Общем наречии. – Пойдем, я отведу тебя в комнату.       Лисс подбежала к матери и присела на краешек подлокотника ее кресла. Арэвель принялась перебирать худыми пальцами спутавшиеся кудри дочери.       - Я ведь предупреждал тебя – не надейся на многое. – Напомнил о себе Тогон.       Не прошло и получаса, как Кидеймас снова спустилась вниз. Переодетая в более привычный наряд, она выглядела немного посвежевшей, хотя в глазах еще читалась усталость.       Все они собрались в маленьком кабинете, в котором не было тех замечательных больших окон, из которых открывался исключительный вид на Площадь Святых. Несмотря на это в комнате все же было достаточно света благодаря большому количеству свечей, заблаговременно зажженных, дабы не стеснять никого в полумраке.       Гэндальфу показалось странным, что на тайном собрании, где решались серьезные проблемы, позволили присутствовать ребенку. Лисс сидела по левую руку от отца с совершенно невозмутимым выражением лица, словно бы присутствовать на такого рода собраниях для нее не ново.       Избежав процедуру вступительных слов, они сразу перешли к делу. Гэндальф изложил всем свое предложение и теперь ждал ответной реакции с другой стороны.       - Ведь совсем необязательно, чтобы это была именно она. – Первым нарушил слишком долго протянувшееся молчание Киренлас. – Мы можем послать кого-нибудь другого. У нас много выдающихся воинов.       - Не сомневаюсь, что это так. – Согласно кивнул Гэндальф. – Но я ни в ком не могу быть так уверен как в ней.       Облокотившись руками о стол, вперед подался Тогон:       - Ты, видимо, забыл, старик, что она не принадлежит вам. Она – Правительница Элиоса. Правительница наших земель! И ты не смеешь предъявлять ей свои требования. Кидеймас, мы…       - А я думаю… - Прервал асмодианина детский голос Лисс. – Я думаю, что из этого предложения мы можем получить выгоду и для себя.       Недоумевающие взгляды взрослых устремились на девочку. Рассуждения ребенка показались им абсурдными и необоснованными.       Остававшаяся все это время в стороне и уже было заскучавшая Кидеймас вдруг оживилась. Она весело подмигнула племяннице и серьезно взглянула на остальных.       - Лисс младше вас, опытных умов, на целые тысячелетия и единственная смогла увидеть правильную сторону этого предложения. Это поможет нам установить там связи со многими государствами. Странно, что вы сразу не догадались до этого...       Почти сразу же вместе с ее речью старик услышал внутри своей головы навязчивый шепот сразу нескольких голосов. Возникло неприятное ощущение, словно невидимые руки скрюченными пальцами потянулись к его сознанию.       - «Не слишком это вежливо – без спроса рыться в чужом сознании», - недовольно подумал Гэндальф.       - «Как же мы назовем эту операцию, Гэндальф? «Воссоединение любящих сердец»?», - прозвучал ответ.       - Но ты не можешь отправиться в их мир прямо сейчас! – Возразил Тогон. – Повстанцы обязательно воспользуются твоим отсутствием.       - На решение этой проблемы у нас есть ровно два месяца, - сказала Кидеймас, откинувшись на спинку стула.       - Два месяца?! Откуда такой срок?       - Ровно через этот срок должна родить Арэвель, - тихо сказал Киренлас, потупив глаза.       Повисло напряженное молчание. После такого заявления Тогон уже не решался снова бросаться в бой, пытаясь отвоевать свою точку зрения. Лисс тревожно смотрела на отца, который при упоминании о тяжелом состоянии жены погрузился вглубь своих переживаний.       - Значит, решено – мы принимаем это предложение. – Сказала Кидеймас, поднимаясь со стула. - А сейчас, с вашего позволения, я бы хотела отдохнуть.       - «Небо обрушится на ваши головы, Гэндальф. Не дай нам встретиться», - напоследок послала она мысль в мудрую голову старика.